Ник Гернар – Императрица (страница 39)

Взгляд всех присутствующих обратился к Анне. Выглядела она ужасающе. Восковое, покрытое язвами лицо и руки, тяжелое дыхание, одежда в крови, изо рта, носа и ушей тоже сочилась кровь, руки судорожно сцеплены в замок на груди…

И я понял — это конец.

Десять часов она не продержится.

— Боже, — выдохнул побледневший Чо.

А мой чудовищный мозг вдруг предложил моей совести неожиданный, но рабочий план.

Если Анна умрет, с парнями можно договориться. Никто ведь не хочет себе лишних проблем. И вернуться не только с телом Анны, но и с телом Вершинина, в ухо которого предварительно можно засунуть фасолину. И тогда все сойдется. Тогда будет шанс обойтись какими-то штрафами, увольнением за профнепригодность — и все.

Свобода. Жизнь. Будущее…

— Положи ее сюда, — хмуро скомандовал я, снимая куртку. Вонючую и грязную, конечно. Но все лучше, чем затылком на бетоне.

— Но нам надо поторопиться, Монгол! — встревоженным голосом заметил Север.

— Лично я, — проговорила Анна, тяжело дыша. — уже никуда не спешу. И вы… подождете.

— Не мое дело, конечно, — буркнул Егор, укладывая Анну на пол. — Но уж лучше бы поспешить и дома помереть, чем хрен знает где сдохнуть…

— Егор!.. — с укором в голосе одернул его Север.

— Оставь, — с трудом повернула голову к буддисту Анна. — Как будто я не понимаю… Что происходит… — потом перевела взгляд на Егора, и ее окровавленные губы тронула усмешка. — Видишь ли, у меня на той стороне… нет такого дома… где хотелось бы умереть. Поэтому… уж лучше здесь… Здесь спокойно… Без суеты… Монгол, мне с тобой… поговорить надо…

— Да, мне тоже.

Я сел на пол рядом с ней, а парни, переглянувшись, потянулись к выходу.

Анна облизнула растрескавшиеся губы кровавым языком. Усмешка опять проступила на ее лице.

— Забавная штука… жизнь. Сколько бы лет ты не прожил… умирать придется именно тогда… когда этого… меньше всего хочется…

— Молчи и слушай, — сказал я, катая в пальцах фасолину. — Ты все правильно понимаешь. В том смысле, что ты умираешь. И торопиться на ту сторону действительно не имеет смысла, потому что никакие врачи уже не помогут.

Она попыталась рассмеяться, но закашлялась кровью, а на глазах выступили слезы.

Я повернул ее на бок. Вместо платка подсунул к лицу рукав своей куртки, и Анна вцепилась в него обеими руками.

— Да ты просто… мастер утешать! — проговорила она, когда приступ прошел.

— А я и не собирался тебя утешать. Мне важно, чтобы ты хорошо и правильно понимала всю ситуацию. Так вот, никакая медицина тебе не поможет. Разве что мутация выпадет какая-нибудь подходящая. Но, во-первых, никто не может гарантировать, что ты получишь именно то, что в данный момент могло бы оказаться полезным, а во-вторых, эта самая мутация включится только через десять часов, а я не уверен, что у тебя есть в запасе столько времени.

— С каждой фразой все жизнерадостней, — слабо улыбнулась Анна, и я отвел глаза в сторону, чтобы не видеть, как по ее щекам катятся слезы. — Только не пойму… Зачем ты так со мной…

— Затем, что я хочу сделать тебе одно предложение.

— Ты боишься… Что с вами сделают там, когда я умру?.. Не бойся, Монгол. Я дала некоторые распоряжения…

— Ты можешь просто помолчать пять минут и послушать? — перебил я ее. — Так вот. Как я живу, ты теперь знаешь не понаслышке. Что будет дальше со мной и с другими, такими, как я, никто не знает. Может, вон, панцири себе отрастим и ранцы заведем, или просто сдохнем в мучениях. Или нас однажды соотечественники распнут за веру, царя и человечество. Я ничего об этом не знаю. Но одно могу сказать точно… — я поднес к глазам Анны фасолину, которую держал в пальцах. — если ты вставишь это себе в ухо, то тоже станешь игроком. И как только процесс инициации закончится, ты сможешь самостоятельно, прямо сейчас активировать ту мутацию, которая тебе нужна.

Лицо Анны изменилось. Она озадаченно уставилась на предмет в моей руке. Потом подняла на меня блестящие влажные глаза.

— Это… это правда?..

— Да, — ответил я. — Если ты выдержишь процесс инициации. Это больно. Но на такой случай я могу накачать тебя всем, что только найду подходящего в своей аптечке.

Анна схватила меня за руку.

— Скажи мне правду, — с неожиданной живостью проговорила она. — Скажи, ты же это просто выдумал, чтобы я умерла под препаратами и без боли? Скажи мне!..

— Я не настолько добрый человек, — ответил я, грустно глядя на нее.

Анна судорожно сжала мне руку — и отпустила.

— Тогда я согласна! Я хочу!..

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас аптечку принесу.

Не отвечая на расспросы, я прошел мимо своих соратников за рюкзаком и так же молча вернулся к Анне, но уже под гробовое молчание.

Не знаю уж, что там они для себя решили, но смотрели они на меня с сочувствием.

Я прикрыл дверь в комнату, включил карманный фонарик. Вытащил аптечку и, усевшись рядом с Анной, принялся ковыряться в содержимом.

— Так, у меня есть третья сыворотка и стандартный реанимационный комплекс. Предлагаю сейчас обойтись тройкой и обезболом, а реаниматор я тебе уколю позже и только если понадобится, — сказал я.

Анна кивнула.

— Я… верю тебе, Монгол, — проговорила она. — Ты же будешь со мной? Никуда не уйдешь?..

Я посмотрел ей в глаза.

— Обещаю, что буду рядом.

Быстро сделав пару уколов, я поднес к ее уху фасолину.

Устройство коснулось мочки уха Анны — и в тот же миг красные нити, которые до этого были свернуты в плотный шарик под крепкой, похожей на металл, оболочкой, резко раскрылись и втекли в слуховой проход.

— Теперь держись, — прошептал я, чувствуя, как ее пальцы впиваются мне в запястье.

— Она… она внутри… — Анна закатила глаза, и я увидел, как жилы на ее шее увеличились в объеме и запульсировали с удвоенной силой.

Она закричала, еще крепче хватаясь за мою руку.

Дверь распахнулась, и в проеме возник Север.

— Монгол, что ты творишь⁈ — его голос был резким, почти паническим.

— Закрой дверь и не мешай, — бросил я, не отрывая взгляда от Анны.

— Я думал, ты хочешь поддержать ее в последние часы, а ты ее убиваешь! — он рванулся вперед, в то время как Анна с мучительным стоном задергалась в конвульсиях.

Я придерживал ей голову, не давая биться об бетон, и чувствовал, как ее тело начинает выгибаться под моими руками.

Чо и Север бросились к Анне. И только Егор застыл в дверях, как вкопанный.

— Это было то устройство? Да? — крикнул он мне. — Анализатор — это был интерфейс? Монгол!

— Да! — бросил я в ответ через плечо, не сводя глаз с Анны, у которой с губ потекла кровавая пена.

— И ты вставил эту штуку ей в голову⁈

— Да! — уже рявкнул я. — Иначе она бы умерла!..

Анна взвыла — нечеловеческим, хриплым голосом. Отпустив мою руку, схватилась за виски.

— Она же не выдержит! — закричал Чо.

— Выдержит! — сквозь зубы прошипел я. — Она сильная. Она сможет!..

И в этот момент все остановилось.

Анна замерла — и плавно обмякла.

Ее дыхание стало ровным, глубоким.

— Дайте воды, — потребовал я.