Ник Гернар – Императрица (страница 11)

— Если я правильно понял, в итоге ты добилась тех условий, которых и хотела добиться? — спросил я.

— И даже немного больше, — кивнула она.

— Тогда почему лицо грустное?..

Анна вздохнула.

— Если я скажу, что огорчена судьбой пострадавших, ты мне поверишь? — глядя куда-то в сторону, спросила она.

— Нет, — честно ответил я.

Анна кивнула.

— Как всегда, откровенен до наглости.

Она встала, подошла к окну. Отодвинула тяжелую гардину, чтобы увидеть улицу.

— Странное дело — каждый раз после репликации со мной как будто происходит… какой-то откат в психоэмоциональном развитии. Как будто новая нервная система поначалу не справляется с тем образом жизни, который я веду, и грузом тех решений, которые я принимаю. Это как… Фантомные боли. Ноет то, чего давно нет…

Она стояла ко мне вполоборота, и весь ее образ казался удивительно живописным — изгиб белой шеи, положение тонкой руки без единого кольца, узкое синее платье на фоне темно-серой ткани…

Она была похожа на хрупкую бабочку на мокром асфальте. Красивая иллюзия. И, черт возьми, очень красивая женщина.

Вот только я ей не очень-то верил.

Слишком правильным был выбранный ракурс, и вся поза хоть и выглядела естественной, слишком уж напоминала позирование модели перед камерой.

Зачем она вообще говорит мне все это?

Пусть даже ее в самом деле здорово впечатлило произошедшее в рифте. В конце концов, вряд ли она в своей жизни часто видела что-то подобное. Увидеть массовую смерть, у которой есть лица, запахи, голоса — тяжелый опыт даже для устойчивой психики.

Но почему все это она озвучивает не подруге, не любовнику, не психологу, в конце концов? Не своему личному секретарю или духовнику? А мне, которого знала-то всего ничего?

Если не учитывать мимолетный секс полтора века назад.

— Раздражает, — вдруг с неожиданной резкостью проговорила Анна. — Иногда даже начинает закрадываться мысль, все ли со мной нормально, и я ли это прежняя. Кстати, знаешь, как Генрих Штальман получил свое кресло? — обернулась она ко мне. — Его отец не прошел репликацию. Часть данных при переносе была безвозвратно утеряна. Не случайно, конечно. Это сделала какая-то проплаченная тварь из числа персонала. Потом убила двух телохранителей, проломилась через весь больничный корпус, прошивая пытавшихся остановить ее охранников ледяным шипом. И сбежала.

От ее слов у меня самого в груди неприятно кольнуло.

Я вспомнил Женьку. Ее ледяные шипы. И рассказ о том, как она когда-то убила человека. И как изменилось ее лицо при виде Лексы…

Неужели это была ее история?..

И мысленно невесело рассмеялся. Как там сказала Анна? Фантомные боли?

Похоже, у меня тоже кое-какие имеются. Когда болит то, чего уже нет, и никогда не будет.

Какое мне дело до Женьки с ее прошлым. Эта рука уже не моя. Не мне ее лечить, и не мне за нее отвечать.

Анна умолкла. Несколько мгновений задумчиво смотрела на меня, а потом опять отвернулась в окно.

Хрупкая бабочка исчезла. Теперь это была просто напряженная женщина возле гардины.

— Надо поскорей все вернуть на прежние места, — своим обычным холодным тоном добавила она: — Скажи всем, что я даю два дня отдыха после такого неудачного спа, а потом мы продолжим. Ты свободен, Монгол. Можешь идти. Благодарю за работу.

Ну и что это было?..

Покидая комнату, я невольно еще раз обернулся на Анну.

Она стояла, обняв себя руками. И смотрела даже не в окно, а на складку ткани перед собой.

И вдруг понял: ей просто больше не с кем поговорить обо всем этом.

Нет у нее ни подруги, ни любовника, ни духовника. Только подчиненные, партнеры, соперники и враги.

На этом наше первое приключение наконец-то действительно закончилось.

В итоге я кроме усиления иммунитета и бонусных баллов получил еще мутацию «акустический сканер» пятого уровня — вроде мелочь, но довольно приятная. Егору по умолчанию накинули еще плюс пять к иммунитету, так что стал мой напарник здоровее всех здоровых.

Во второй рифт мы сходили удачней, чем в первый. Он тоже оказался «законсервированным». Но напоминал уже не курорт, а скорее поход на природу: палатки, шашлык из местных птичек, змеи размером с откормленного питона. И два тусклых красных светила над головой.

Анна Сергеевна была задумчивой, меланхоличной и раздражительной.

Чо пришлось пропустить всю гулянку, потому что он уже посещал это место.

А вот Вершинин, как мне показалось, получил от экспедиции массу удовольствия. Здесь, вдали от толпы, он чувствовал себя уверенней и спокойней. Кстати, он оказался отличным охотником. Причем работал без оружия, голыми руками.

Север охотно и с неизменной умиротворенной полуулыбкой занимался всеми самыми скучными делами в нашем лагере. Казалось, даже в мытье посуды он ловил какой-то дзен.

В итоге мы с Егором собрали пять бонусных баллов, прекрасную мутацию «увеличение активного объема памяти» и «невосприимчивость к укусам насекомых». Очень недооцененная способность, кстати.

В результате мой послужной список после всех манипуляций выглядел следующим образом:

Иммунитет, класс D, уровень 34

Невосприимчивость к укусам насекомых, класс D, уровень 20

Обостренное обоняние, класс D, уровень 4

Синдром короткого сна, класс D, уровень 17

Стрессоустойчивость, класс D, уровень 6

Увеличение активного объема памяти, класс D, уровень 15

Высокий болевой порог, класс С, уровень 10

Импульсное ускорение, класс С, уровень 79

Соколиное зрение, класс C, уровень 33

Синаптический буст, класс В, уровень 16

Пирорезистентность, класс А, уровень 8

Регенерация, класс А, уровень 30

Субконитивный анализ, класс А, уровень 17

Мутационный блок, класс S, уровень 11,5

Неиспользованных бонусных баллов: 20

Все бонусные баллы я перевел на мутационный блок, увеличив его на целых десять баллов.

В третий спокойный рифт я шел уже с уверенностью, что он наверняка тоже окажется «законсервированным».

Назывался он бесхитростно — «Новомосковский», и располагался с западной стороны от города, где буйная зелень напоминала тропический лес.

Установки были простые: ничего экстраординарного не предвиделось, просто много всяких бегающих и ползающих тварей, некоторые из которых могли быть заражены неприятными грибками и вирусами, но иммунитет выше 10 единиц полностью нивелировал эту неприятность. Вся экспедиция состояла в том, чтобы отойти от разлома на сто метров, разбить лагерь и тупо ждать, когда можно будет вернуться. Сроки были гибкими, от одного дня до десяти. Чтобы сильно не напрягаться, нам нагрузили полвертолета всякой консервированной еды, потому что наша клиентка брезговала тамошней дичью.

В качестве награды за посещение этого рифта нам обещали силу, скорость реакции или, если вдруг кому-то здорово не повезет, звериный рык во сне.

Вокруг даже толком пустоши никакой не было — так, небольшой пустырь, где толпами бродили облезлые одичавшие козы.

Сама станция, кстати, тоже выглядела облезлой и одичавшей — небольшое кирпичное здание с ржавой железной оградой и десятком полусонных охранников из числа отставных военных.

Выгрузив все рюкзаки и мешки, мы двинулись вместе с Анной Сергеевной через пустырь к воротам станции.