Ник Гернар – Императрица (страница 10)

Минут десять мы провели в полном молчании.

Тишину нарушал только легкий скрип кожаного ремня, когда мой «коллега» слегка изменял положение тела, но его серебристые глаза по-прежнему были устремлены в пустоту перед собой. Я чувствовал, как напряжение между нами сгущается с каждой минутой.

Похоже, он так же озадачен нашей встречей здесь, как и я. И ему это совпадение не нравится.

— Значит, ты работаешь на Штальмана? — спросил я наконец, не поворачивая головы.

— Сейчас — да, — ответил он так же тихо. — А ты, стало быть, ушел из ЦИРа? Зарплата не устроила, или работа оказалась слишком нервной?

— С чего ты взял, что я имею отношение к ЦИРу?

Тень скосил на меня глаза.

— Думаешь, мне не хватило времени узнать твоего начальника?..

Ах да. В самом деле. Он видел Данилевского.

Черт, его что, каждый встречный-поперечный в лицо знает?

За дверью раздался смех Анны — не тот, которым она смеялась совсем недавно со мной, а ровный, сдержанный, тщательно отрепетированный. Затем голос Штальмана — низкий, бархатистый, с лёгким акцентом. Они заговорили чуть громче, чем перед этим, но интонации были спокойными, почти дружелюбными.

— Нет, с зарплатой все хорошо, — ответил я и усмехнулся. — Как видишь, даже есть возможность подработки… — и, поколебавшись, добавил: — Можно пару личных вопросов?

— Если я скажу, что нельзя, это тебя остановит?

— Нет.

Он вздохнул.

— И что тебе нужно?

— Ты игрок?

— Тебе это и так известно, зачем спрашивать?

— И мы далеко не единственные. Я правильно понимаю?

— Нас почти целая колода, — с усмешкой ответил он.

— Как ты нашел их? Тех, других?

Он сверкнул в мою сторону серебряными глазами. Скрипнул ремнем. И нехотя ответил:

— По достижении четвертого дополнительного бонуса от кукольника открывается способность «общий чат». Без настоящих имен, без лиц. Только ники. И всех их оповестили, что к группе присоединился некто Отшельник. И что он закрыл рифт…

За дверью раздался звон хрусталя — должно быть, наливали напитки. Мы снова замолчали, прислушиваясь к происходящему за дверью. Штальман что-то начал обстоятельно рассказывать. Голос Анны время от времени прерывал его речь.

— Ну а тебя как зовут в этом чате? — спросил я, убедившись, что разговор за дверью продолжается в мирном русле.

— Я — Тень Повешенного, — покосился он на меня.

— Не знаю такой карты.

— Это повешенный в перевернутом положении. Но вообще многие из наших предпочитают сохранять инкогнито. Сейчас кому-то потребовался свободный аккаунт, и он пытается вычислить слабого. Так что будь осмотрительней. Мародерство у нас в целом не приветствуется, но…

В этот момент за дверью послышался резкий скрип стула, будто кто-то встал слишком быстро.

— Генрих, это совершенно неприемлемо! — раздался резкий голос Анны. — Если вы хотите с моей помощью получить возможность мирного разрешения сложившейся ситуации, вам придется сделать мне куда более интересное предложение, или разговор будет окончен!..

Мой коллега мгновенно напрягся, его пальцы разжались, готовые к действию. Моя рука сама потянулась к оружию.

Но Штальман ответил что-то тихо, почти шёпотом, и через пару секунд Анна снова заговорила, уже спокойнее.

Мы оба тоже немного расслабились.

— Мы можем как-нибудь встретиться в другой обстановке и поговорить? — спросил я.

— Вряд ли. Но можешь потом найти меня в чате, если захочешь.

Я вздохнул.

— Понял. Тогда всего один самый последний вопрос. Ты сказал, что у вас мародерство не приветствуется. Почему? Есть какой-то свод правил или что-то вроде этого?

Тень Повешенного скрипнул ремнями.

— Да просто в этом нет смысла. Сообщество сильных перспективней глупой арены. И потом всем хочется увидеть, что будет, когда кукольник наконец-то соберет всю колоду старших арканов.

А потом в зале раздались шаги, и мы замолчали.

Через пару минут в проходном зале появился Данилевский. Как всегда, при полном параде, только немного бледный. Остановившись в центре комнаты, он окликнул меня.

Я нехотя оставил свой пост, бросив настороженный взгляд на своего «коллегу» и подошел к Яну.

— Всего один вопрос, — быстро проговорил он, придвинувшись к моему уху. — Ты, или нет?

— Нет.

— Хорошо.

Он кивнул мне и быстрым шагом вошел в комнату.

Они о чем-то беседовали еще около полутора часов. Когда Генрих Штальман вышел из комнаты, я с удивлением отметил про себя, что Лекса, его дочь, совершенно и категорически на него не похожа. Глава ГеймМастера оказался высоким худощавым арийцем лет сорока пяти с крупными, резкими и холодными чертами лица. Мы с тенью даже кивнули друг другу на прощанье, и он последовал за Штальманом.

Надо быстрее качаться — вот что я вынес из нашей встречи.

Следом за Штальманом из переговорной вышел Данилевский. Как мне показалось, слегка раздраженный.

Я поднял на него вопросительный взгляд, но тот только головой покачал — мол, не сейчас, иди работай.

Когда он скрылся в глубине зала, я заглянул к Анне.

— Все хорошо?

В просторной комнате с тяжелыми серыми гардинами и массивной черной мебелью было подчеркнуто неуютно. Анна держала в руках бокал с вином, еще два стояли по обе стороны от нее.

— Ну вот и все, — устало сказала она. — Договоренности достигнуты, поддержка мне обеспечена, а в новостях скоро появится сообщение о несчастном случае в отеле рифта, из-за которого произошел взрыв газа и есть пострадавшие, которым прямо сейчас оказывается квалифицированная медицинская помощь. Такие дела…

— Но там же пострадавших сотни, — с сомнением в голосе заметил я. — Да и погибших — тоже. Неужели такое замять можно?

Анна фыркнула.

— Замять в этом мире можно абсолютно все. Вопрос только в достаточности ресурсов. Кого они волнуют, эти погибшие? Из вип-гостей на момент трагедии там находилась только я, все остальные — клиенты всевозможных социальных фондов, менеджеры среднего звена, престарелые учителя и педикюрши. Кому они нужны? Семьям по-тихому выплатят достойную компенсацию, и все закончится кухонными сплетнями и слухами, о которых через полгода все забудут. А твой Данилевский — кремень. Сказал, не будет заниматься исследованиями рифта до тех пор, пока там гражданские. Штальман вроде как уступил, но мне кажется, это скорее из стратегических соображений. Он надеется, что заинтересованность ЦИРа этим рифтом победит принципы его руководителя. Но думается мне, ничего у него не получится. И месяцев через восемь на месте сегодняшних трупов будут праздновать открытие нового санатория… Не смотри так на меня, присядь, — вздохнула она. — Хочешь вина?

Я сел за стол.

Честно говоря, я не ожидал, что трагедию такого масштаба можно замять. Это же не какое-то столкновение группировок вольников в пустоши, которых никто не считает. Городские люди.

Народ ведь так жаждет оказаться в городе, рассчитывая на какие-то права и защиту со стороны властей.

Наивные.

На самом деле они — такой же расходный материал, как и все остальные.

Только сила и власть определяют, имеешь ты какой-то вес, или нет. Такие дела.

Откровением это для меня не стало, но все равно на душе было как-то гнусно.

Но, что удивительно, Анна тоже выглядела какой-то… подавленной, что ли.