Ник Фабер – Обманщик Империи (страница 20)

Вот тут я немного удивился.

— В каком смысле, забрали? Ты же его ведёшь…

В ответ на это Романова скривила лицо и остановилась на светофоре. Судя по раздражённому цокоту ногтей по рулю, спешила она не просто так.

— Ага. Это пока говнюки с другой стороны Ангары не припёрлись.

А, теперь понятно. Это наименование я уже не раз слышал. Народ из управления общеуголовных не особо любил государственных обвинителей. Ещё вчера, в разговоре с Вадимом, после того, как мы с ним познакомились, он мне вкратце объяснил ситуацию. Несмотря на то, что Измайлов окончил юридический университет и пошёл именно в прокуроры, имелись, так сказать два направления для будущей карьеры.

Дальше уже я напряг Жанну, дабы она немного покопала в этом направлении. Первое направление имело следственный характер и занималось строго определёнными вещами. Непосредственное наблюдение за ходом расследования, сбор доказательств, проведение допросов, обысков, экспертиз — всем этим занимался Следственный Департамент Империи и его отделы. Также мы отвечали за формирование материалов дела.

А вот государственные имперские прокуроры уже отвечали за обвинительную часть — поддерживают обвинение в суде, ведут судебный процесс, спорят с защитой и отвечают за итоговый приговор. То есть строгое разделение обязанностей, пусть и непонятное лично мне.

Если обобщать, то выходило, что наше управление по сути осуществляло, как выразился Вадим, процессуальный надзор. А после завершения расследования материалы уже передавали государственному обвинителю, который и доводил его до приговора. Якобы они более опытные в этом и специализированные.

И на бумаге всё вроде славно-ладно. Симбиоз двух организаций, направленный на общую цель в лице сохранения законности и порядка. Угу, даже не близко. Похоже, что в реальности оба направления постоянно конфликтовали между собой и причиной этому являлась карьерная лестница. Те, кто выбирал Департамент в качестве своего «трамплина», затем пробивались наверх, в Министерство юстиции. А вот коллеги с другой стороны реки целили в Верховный суд Империи.

Так в чём же причина конфликта? Она банальна и проста до глупости — как это не смешно, но дел на всех не хватало. Всем хотелось вкусных и жирных побед, которые сделают их резюме потяжелее и поинтереснее.

И вот сюда попал я. Без малейшего понятия о том, чем мне тут вообще заниматься. Вор с чужим лицом и хвостом в лице чокнутой китайской мафии. Как однажды сказал мне Луи за игрой в карты — с таким раскладом лучше сразу в гроб ложиться.

Впрочем, для меня это была хорошая возможность наладить отношения с Романовой. Потому что, если верить услышанному обрывку диалога, она меня не особо жаловала.

Бросив взгляд на сосредоточенное лицо сидящей за рулём Марико, как бы невзначай произнёс:

— А что у тебя случилось с Третьяковым?

Кажется, что занятая своими собственными мыслями, она не сразу обратила внимание на мой вопрос.

— Чего?

— Третьяков, говорю…

— Ничего.

Сказала, как сплюнула.

— Он тебе дело испортил или…

— Слушай, Измайлов, какое тебе…

— Дело? — закончил я за неё. — Мне не нравится, что ты каждый раз реагируешь на меня так, будто я какая-то заноза в твоей заднице.

— Ещё скажи, что это не так, — фыркнула она.

Я хотел было ответить, но вместо этого не сдержался и зевнул. Конечно же это не укрылось от сидящей за рулём коллеги.

— Что, не выспался?

— Да, — не стал я спорить. — Работал…

— Ну конечно же…

— Слушай, откуда столько яда, а? Вместе же работаем!

— Это я работаю, — отозвалась Марико, снова остановившись на светофоре. — А тебя мне просто брелоком подкинули…

— А брелок тебе скажет, что в тот день в квартире были двое, а не один? — поинтересовался я.

Едва только я это сказал, как её голова тут же повернулась в мою сторону.

— Что?

— Я говорю…

— Я слышала, что ты сказал. С чего ты взял…

Вопрос оказался прерван громким звуком недовольного клаксона стоящего сразу за нами водителя. Отвлечённая моими словами, Романова не заметила, как на светофоре загорелся зелёный свет.

— Твою же… подождать не можешь, придурок? — она ещё пару секунд тихо ругалась, трогаясь с места, прежде чем продолжить. — Так, что ты там выдумал?

— Не выдумал, — тут же поправил я. — Или я по-твоему просто так сидел и читал материалы?

Ну, ладно. Тут немного приукрасил. Если говорить честно и открыто, то я не понял и половины запутанных бюрократических формулировок из числа тех, что содержались в материалах. Зато я мог понять то, что было мне доступно — психологию коллеги по опасному ремеслу.

— Третьяков тоже их читал, а толку-то, — язвительно заметила она, глядя на дорогу. — Запорол мне дело, а потом спокойно отсидел своё, после чего свалил дальше по лестнице благодаря влиятельному папочке.

— Ну, так и я не Третьяков. И с его «папочкой» я не знаком.

Голос мой звучал спокойно и взвешенно. Только вот скепсиса в её голосе это нисколько не убавило.

— Так что? Ты меня послушаешь?

— Удиви меня. Что же такого ты увидел в этих материалах, Измайлов, чего не увидела там я?

— Картина не сходится. Если смотреть на это не как на отдельный эпизод, а как на цепочку действий, то происходящее выглядит неправильно…

— Убиты мужчина и женщина, — резко перебила она. — А девочка осталась сиротой. Вот что неправильно!

Так. Спокойно. Мне нужно, чтобы она видела во мне союзника, который может сказать ей дельную мысль и помочь, а не ещё один балласт.

— Смотри, до этого момента человек действовал однотипно. Он выбирал время, проверял, чтобы никого не было дома, заходил, быстро брал ценное и уходил. Без лишних следов, без контакта с жильцами. Так?

— Ну, допустим, так.

— Без допустим, — уверенно сказал я. — Это так. Это поведение осторожного человека, который понимает риски и старается их минимизировать. И вдруг у нас резкий слом.

— Неожиданность. Он не ожидал кого-то встретить и запаниковал, — тут же возразила она, но я чего-то подобного и ждал.

— Марико, убийство это тебе не неожиданность. Это принципиально другой уровень решения. Чтобы на такое пойти, нужно либо изначально быть готовым к подобному, либо оказаться в ситуации, где другого выхода не остаётся.

— Измайлов, да семь из десяти трупов это следствие паники и поспешных решений…

— Если бы он запаниковал — он бы сбежал. Паника не толкает человека на контроль и доведение до конца. Паника — это бегство, понимаешь? А не последовательные удары до летального исхода. Особенно, если до этого он избегал любого столкновения. Ты же сама мне рассказывала.

К моей радости, в этот раз Романова не стала возражать, а вместо этого задумалась.

— Допустим. К чему ты ведёшь?

— К тому, что такие изменения не происходят мгновенно. Устоявшееся поведение не ломается за одну ночь без внешнего фактора. Должно быть что-то, что изменило ситуацию…

— И ты думаешь, что это был другой человек?

— Да, — тут же подтвердил я. — Смотри, есть ещё один момент. Убийство здесь не решает его задачи. У него за спиной была открытая дверь квартиры. Он мог просто сбежать. Хороший вор старается упросить решение. А тут наоборот — делает всё сложнее. Значит, либо это не его решение, либо он оказался втянут в сценарий, который сам не контролировал.

И эту теорию я выдвинул не с пустого места. Хороший вор никогда не вступает в конфликт. Это противоречит самой нашей природе. Зашёл тихо и ушёл незамеченным. Все воры по своей сути трусы. Были бы храбрецами, то грабили бы банки с оружием наперевес. Но там срок жизни сильно короче и долго такие храбрецы не живут.

Вот и здесь — глядя на работу я всё пытался взять в толк и найти ответ на вопрос — почему? Почему поняв, что в квартире кто-то есть, он просто не отступил?

Судя по задумчивому и молчаливому взгляду, Марико сейчас размышляла о том же. Когда тишина продлилась больше трёх минут, я решил осторожно поинтересоваться.

— Так что?

— Неплохая теория, — процедила она.

— И?

— Что тебе ещё нужно, Измайлов? Чтобы я тебя похвалила?