Ник Фабер – Адвокат Империи 17 (страница 3)

— Ваше величество, — сказали мы с Виктором одновременно и поклонились, как и говорил Меньшиков.

— Расслабьтесь, — небрежно бросил Император, проходя к нам и на ходу снимая с плеч то ли мантию, то ли плащ, украшающий его плечи, и оставаясь в одном лишь своём мундире. — Николай, оставь нас, пожалуйста. Уверен, что тебе найдётся с кем поговорить в общем зале. Там сейчас небольшой ажиотаж.

Ну что сказать. Я оценил его мастерство преуменьшить накал страстей. Слово «небольшой» подходило для тех эмоций, что я ощутил в зале, примерно так же, как если бы муравей применил его к луне.

— Конечно, ваше величество, — между тем кивнул князь, после чего повернулся и вышел, оставляя нас наедине.

Как только за ним закрылась дверь, Алексей Багратионов указал на диван, что стоял напротив невысокого кофейного столика и кресла с высокой спинкой.

— Присаживайтесь, господа, — произнёс он, занимая кресло. — Нам с вами предстоит разговор.

А что мы? Мы сделали так, как сказано. Как говорится, поздно пить боржоми, когда почки… В общем, не важно. Мы молча сели на диван перед государем.

Вообще вся абсурдность происходящего как-то проходила мимо меня. Никогда в своей жизни, даже после всего случившегося, я не ждал, что буду вот так просто сидеть и говорить с Его Величеством. Даже после всего того, что пережил за последние шесть с лишним месяцев и всех своих знакомств — это казалось мне чем-то невероятным.

Тем не менее, вот он — император. Сидит перед нами и смотрит на нас таким взглядом, будто решая, что именно он хочет сказать.

Говорить о том, что его эмоций я в этот момент не чувствовал, думаю, смысла нет.

— Итак, — вдохнул он с таким видом, словно принял какое-то решение. — Думаю, что мы начнём с тебя, Александр. Для начала, я прошу прощения за то, как Николай обставил твоё появление здесь. Ваше появление, если уж на то пошло. Прошу тебя не сердиться на него и не держать обиды. Он повинен лишь в том, что выполнял мой приказ.

— Как скажете, ваше величество, — глухо ответил я, на что Багратионов лишь усмехнулся.

— Уверен, что ты сейчас считаешь всё происходящее каким-то безумным фарсом. Что же, не буду отрицать. Отчасти так оно и есть. Николай говорил мне, что ты не изъявил никакого желания принять титул, принадлежащий тебе по праву родства. Даже более того, если не ошибаюсь, то во время вашего с ним разговора ты крайне чётко обозначил свою позицию по данному вопросу.

— Потому что это родство я не признаю, как бы не считали окружающие, — спокойно ответил я.

— Это я тоже неоднократно слышал, — кивнул мне Император. — Тем не менее, я считаю, что то, что случилось сейчас в зале, было необходимо. Хочешь ли ты узнать, почему?

— Если позволите, — кивнул я.

— Позволю, — ответил Император. — Первое: чтобы ты там себе не думал, титул дарован тебе не просто так. Ты его заслужил. Как спасением Константина, так и последующим твоим подвигом в принадлежащей Распутину клинике. То, что ты сделал — это подвиг, и отрицать его означало бы проявить неуважение к тебе и тому, что ты сделал. По поступкам и награда.

Нет, говорил, конечно, он красиво. Тут спору нет. Да только вот мне этот титул нужен был, как телеге пятое колесо. Но разумеется, говорить вслух я этого не стал.

— Второе, — продолжил Император. — Этот титул послужит для тебя защитой. Думаю, для тебя не секрет, что в случившемся совсем недавно был замешан твой брат. До появления здесь он успел натворить дел на территории Британской Империи, о чём, как я думаю, ты также знаешь.

— Да, ваше величество. Знаю.

— Прекрасно. А теперь ты должен знать, что Пендрагоны никогда не прощали и не прощают нападок на себя и своих людей. Они будут мстить за Лаури. И поверь мне, их понятие «мести» куда более широкое, чем кто-либо может подумать. Если они узнают о том, кем именно ты приходился Андрею Разумовскому, то сочтут тебя также виновным в смерти своих людей. А для британцев кровь может смыть лишь другая кровь.

— Коллективная ответственность, — хмыкнул я раньше, чем успел прикусить себе язык. Правда, Император даже не обратил на это внимания, лишь кивнув.

— Верно. Потому титул станет для тебя защитой. Защитой от британцев и всех тех, кто захочет навредить тебе, когда информация о твоём родстве с Разумовскими окончательно выплывет наружу. Я не глупец, чтобы считать, будто этого никогда не случится. Рано или поздно, но данный факт станет достоянием широкой общественности. Но! Мы постараемся для того, чтобы отодвинуть этот момент. Это не идеальный щит, но какую-то защиту он тебе даст. В этом же заключает и причина того, по которой ты получил титул именно как Александр Рахманов, а не Разумовский.

Император прервался на мгновение, словно подумал о том, что сказать дальше, и продолжил.

— И, наконец, это приводит нас к третьей причине, по которой сегодня ты весьма резко изменил своё социальное положение.

— Моя Реликвия, — ответил я, на что получил утвердительный кивок.

— Верно, — согласился Багратионов. — Твоя сила. Она нужна Империи. Да, возможно, не сейчас. Но в будущем могут произойти события, которые, как я думаю, приведут к очень большим изменениям в мире. Прольётся много крови. Очень много. Погибнут люди. Но рано или поздно, но оно закончится. И тогда, когда люди отложат в сторону мечи, им придется договариваться.

— Точно так же, как они договаривались после окончания Великой Войны? — уточнил я.

— Верно. Разумовские стали одним из гарантов того, что мир после тех событий продлился столь долго. Мир в его глобальном смысле, я имею в виду. Конфликты не исчезнут, но станут более локальными и безопасными для мира в целом. И для того, чтобы этот мирный период продлился как можно дольше, Империи нужна будет твоя Реликвия. Твоя способность заключать договоры, которые нарушить нельзя.

Я не стал ему говорить, что сам пока понятия не имею, как именно работает моя сила. А ещё то, что этот титул теперь привязывал меня к Империи. Но опять же, эти мысли я высказывать не стал. Чай, не идиот.

— Теперь же, что касается тебя, Виктор, — продолжил Император, повернув голову к моему другу.

— Ваше Величество?

— Я понимаю, что сейчас ты, скорее всего, сбит с толку. Это нормально, и я понимаю твоё состояние…

— Вы назвали меня Распутиным… — проговорил он, глядя перед собой. Вероятно, Виктор сейчас даже не понял, что перебил государя. Настолько шокированным выглядело его лицо. — Это ведь не моя фамилия, ваше величество. Его светлость не был моим дедом и…

— Да, — не стал этого отрицать Багратионов. — Назвал. Потому что с сегодняшнего дня именно эта фамилия является твоей настоящей. А ты являешься графом Виктором Распутиным. Наследником Рода Распутиных.

— Но… Но, ваше величество, это же не так! Я никогда…

— Я знаю, — подняв ладонь, прервал его Император. — Поверь мне, Виктор. То, что отныне ты носишь новую фамилию — не ошибка. Это сознательное решение, которое имеет свои причины. Вы должны понимать, что смерть Григория — это не только трагедия. Это ещё и огромный репутационный ущерб для государства. Более того, только лишь чудо позволило нам сохранить Реликвию Распутиных.

Говоря это, Император бросил на меня короткий взгляд, и после этого у меня не осталось уже никаких сомнений в том, что ему известно, как именно была сохранена эта самая Реликвия. И благодаря кому.

— С сегодняшнего дня ты будешь официально объявлен внебрачным сыном отца Елены Распутиной и её кровным братом, — продолжил Багратионов. — Николай и его люди позаботятся, чтобы эта легенда стала крепче стали. С его репутацией это не составит большого труда. Тем более, что последние события будут работать нам на руку. Никто не будет задавать лишних вопросов, если мы разыграем именно эту карту. То, что в момент нападения на клинику у тебя пробудилась Реликвия. То, что Григорий опекал тебя, взяв к себе на работу, и следил за твоим прогрессом, как и подобает заботливому деду…

Угу. Как и то, что это позволит скрыть то, как именно была сохранена Реликвия. А то, что подобные заявления могут опорочить память сына Григория, никто даже и не думал. Это в принципе не принималось в расчёт.

Решение весьма циничное, но я не мог не отказать ему в элегантности. И, что самое важное — оно сохраняло в тайне информацию о Регалии самой Елены.

Только вот вопрос — как она сама воспримет эти новости. И что-то у меня имелись предположения, что позитива там особенного не будет. Я хорошо запомнил её вскрик во время церемонии.

Дальнейший наш разговор с императором протекал уже сугубо в деловой плоскости и касался больше деталей легитимизации нашего нового социального положения, по завершению которого вызванный слуга проводил меня обратно в зал. И вот этому я не то, чтобы был сильно рад. Больше всего мне сейчас хотелось поехать назад в «Ласточку».

Но нет. Фиг там. Извольте, ваше сиятельство, граф Рахманов, поприсутствовать на балу. В конце-концов, это ведь и ваш праздник тоже.

Виктор же остался с Багратионовым и вернувшимся в кабинет Меньшиковым для того, чтобы утрясти последние детали и обсудить будущее новоиспечённого аристократа.

Ох ты ж! Я вдруг с удивлением понял, что упустил из вида одну деталь. Александра! Она ведь скоро поймёт, что встречается не абы с кем, а с целым графом! Эх, как бы ей крышу не снесло от этой новости.