Ник Буров – Трасса без возврата (страница 2)

Глава 4. Железный капкан

Тяжелая дверь КамАЗа захлопнулась с глухим стуком склепа.

Громов молча спрыгнул в сугроб. Он не оборачивался на свою машину. Отворачиваться от мертвого тягача — старая примета, но сейчас было не до суеверий.

— В «Урал», живо, — рявкнул он, подталкивая скулящего Малого в спину.

Втиснуться втроем в узкую кабину «Урала» в толстых зимних куртках — задача для акробатов. Воронов запрыгнул за руль, Громов втиснулся рядом, намертво прижав Малого к пассажирской двери. Стажер дрожал так, что клацанье его зубов перекрывало шум работающего отопителя. Окровавленная кисть была плотно зажата под мышкой, а левая рука судорожно прижимала к груди массивный черный кирпич спутникового телефона.

Снаружи буран обрушивался на кабину с яростью кувалды. Стекла по краям уже затягивало непроницаемой коркой белого инея — влага от сбитого дыхания троих человек мгновенно кристаллизовалась на ледяном стекле.

— Ну, давай, связист, звони в рельсу, — криво усмехнулся Воронов, нервно барабаня жесткими пальцами по ободу руля. — Заказывай эвакуатор с теплым пледом и какао.

Малой судорожно тыкал в тугие резиновые кнопки. Экран телефона тускло светился голубым, но индикатор сигнала оставался пустым.

— Нет сети, — голос стажера сорвался на писк. — Циклон слишком плотный. Облачность экранирует сигнал. По физике распространения радиоволн мы находимся в слепой зоне…

— По физике, студент, мы сейчас сидим в консервной банке, — перебил его Громов, глядя на залепленное снегом лобовое стекло. — И если эта метель продержится еще сутки, твой телефон сгодится только на то, чтобы забить им гвоздь в гроб. Убери игрушку. Экономь батарею.

В кабине повисла тяжелая тишина. Лишь мелкая, спасительная вибрация дизеля передавалась через металлический пол на подошвы ботинок. Двигатель монотонно гудел, прогоняя антифриз по венам машины. Это был единственный звук, отделяющий их от замерзания насмерть.

Воронов потянулся к рычагу коробки, собираясь подкинуть оборотов, чтобы печка дула жарче.

В этот момент ровный, утробный рокот дизеля дрогнул.

Стрелка тахометра дернулась вниз. Двигатель натужно всхрапнул, резко подкинул обороты до тысячи, а затем провалился почти до нуля, сотрясая кабину крупной лихорадочной дрожью.

Фирменная ухмылка Воронова мгновенно сползла с лица. Он вцепился в руль, с ужасом глядя на приборную панель.

Дизель поперхнулся во второй раз, выплюнув глухой металлический стук откуда-то из-под капота.

Глава 5 Приплыли

Дизель дернулся в последней судороге, металл под капотом жалобно лязгнул, и двигатель заглох.

Тишина, рухнувшая на кабину, оказалась страшнее воя бурана. Она была тяжелой, плотной, как бетонная плита. Вентилятор печки еще по инерции крутился пару секунд, выгоняя остатки теплого воздуха, а затем остановился.

Воронов с силой ударил кулаком по рулю.

— Приплыли. Снабженцы, гниды канцелярские! — процедил он сквозь зубы. — В левый бак летнюю соляру ливанули, бодягу дешевую. Замерзла, тварь. Трубки забиты парафином наглухо.

— Перекидываем магистраль на правый бак, — рубленым тоном скомандовал Громов, распахивая дверь в ледяной ад. — Фильтр тонкой очистки выбрасываем нахрен. Пускаем напрямую. Ключи на семнадцать и девятнадцать в зубы, и за мной.

Малой, всё еще баюкая прокушенную морозом руку, замотал головой так, что запотевшие очки съехали на нос.

— Напрямую?! Вы пустите грязную солярку с кусками льда мимо фильтра?! Плунжерные пары ТНВД сотрутся в пыль за час работы! Это гарантированное уничтожение топливной аппаратуры!

Воронов вытащил из-под сиденья связку ключей и злобно оскалился на стажера. — Студент, ты вообще берега путаешь? Через час без печки у тебя кровь в венах кристаллизуется! Да пусть эти плунжера хоть в поддон высыпятся, мне плевать! Мне нужно, чтобы этот кусок железа тарахтел и грел кабину, пока мы не придумаем, как отсюда выбраться. Сиди тут и молись своей физике.

Мужики вывалились в метель. Открытый капот «Урала» тут же залепило снегом. На минус пятидесяти пяти металл становится хрупким, как стекло, а резиновые шланги превращаются в эбонитовые палки. Воронов пытался стянуть задубевший шланг со штуцера, но тот не поддавался. Громов просто рубанул по нему ножом, срезая кусок, и с силой натянул обрубок на прямой вход насоса, минуя фильтр. Пальцы сводило судорогой, суставы скрипели.

Они запрыгнули обратно в выстуженную кабину. Воронов повернул ключ.

Стартер выдал унылое «Вууу… вууу…» и замолк. Втягивающее реле щелкнуло пару раз, словно издеваясь. Аккумуляторы, промерзшие насквозь и высаженные предыдущими попытками завести машину, сдохли окончательно.

Два мертвых грузовика. Тяжелый груз на трале, который не бросить. Двести километров до ближайшей живой души. И черная метель, стирающая грань между небом и землей.

Воронов откинулся на спинку сиденья и достал из кармана мятую сигарету. Он долго смотрел на нее, потом смял в кулаке и бросил на пол. — Всё, Батёк. Мы приехали.

Громов не ответил. Он сидел неподвижно, уставившись в замерзшее лобовое стекло. Его лицо превратилось в каменную маску. Вдруг он резко подался вперед, едва не выбив лбом стекло.

Ветер выл, словно стая голодных волков. Но сквозь этот первобытный рев Громов уловил другой звук. Ритмичный. Металлический. Лязг гусеничных траков, ломающих ледяной наст.

Он распахнул дверь и шагнул в буран. Звук нарастал, дрожью отдаваясь в подошвах ботинок.

— Едут… спасатели! — взвизгнул Малой, пытаясь выглянуть из-за спины Громова.

Громов прищурился, вглядываясь в белую пелену. Из мглы вынырнули темные силуэты. Но это были не спасательные ГТТ и не тягачи дорожников. И шли они не по колее, а прямо сквозь тайгу, ломая молодые сосны. Угловатые, хищные контуры, которых здесь, в глухой сибирской тайге, быть не могло по определению.

Громов медленно опустил руку в карман полушубка и нащупал тяжелую рукоять монтировки.

Глава 6. Хозяева тайги

Из белой пелены, ломая молодые сосны с сухим хрустом, вывалилась старая армейская «мотолыга» — МТ-ЛБ. На ее широких гусеницах намерзли глыбы грязного льда. Двигатель вездехода захлебывался тяжелым, надрывным кашлем, выплевывая в метель густые хлопья черной сажи. Топливо у них было на нуле.

Машина дернулась и замерла в десяти метрах от мертвого КамАЗа. Из узких люков на броню посыпались люди. Четверо. Одеты в разномастное тряпье: грязные бушлаты, самошитые собачьи унты, намотанные до самых глаз шарфы. «Черные» старатели, нелегалы, моющие золото по глухим таежным ручьям. Самая отмороженная публика за Уралом.

Громов перехватил ледяную монтировку поудобнее. Воронов молча встал рядом, сунув руку в карман своего потрепанного ватника, где лежал тяжелый гаечный ключ на тридцать два.

Старатели спрыгнули в снег. Тот, что казался за старшего — здоровый мужик в безразмерном тулупе — двинулся к ним. В руках он держал помповое ружье.

— Здорово, работяги, — прохрипел он из-под заледеневшего шарфа. — Нам соляра нужна. И кабина ваша теплая. Мы в своей коробке уже сутки дубеем. Ключи от Урала на капот, живенько.

— В очередь встань, — спокойно ответил Громов. Голос звучал глухо из-за воя ветра. — Мы сами пустые. Урал сдох, тягач тоже.

— Не лечи мне! — рявкнул главарь. Он вскинул ружье и попытался передернуть цевье, чтобы дослать патрон.

Раздался глухой, пластиковый стук. Цевье не сдвинулось ни на миллиметр. Старатель дернул сильнее, ударил по нему ладонью — затвор намертво прикипел к ствольной коробке.

Малой, который всё это время жался к борту машины в своей синей парке, вдруг нервно поправил запотевшие очки и выдал: — Кинематическая вязкость стандартного оружейного масла при температуре ниже минус сорока градусов превышает допустимые нормы. Ваш ударно-спусковой механизм спаялся. По регламенту эксплуатации стрелкового оружия в арктических условиях…

— Захлопнись, студент! — гаркнул Воронов, криво усмехаясь. — Эй, Рэмбо, ты бы еще солидолом ствол зашприцевал! В керосине мыть надо было насухо!

Шутка стала триггером. Главарь отшвырнул бесполезное ружье в сугроб и выхватил из-за голенища кусок ржавой арматуры. Трое его подельников бросились вперед, размахивая монтировками и обрезками труб.

Драка на таком морозе — это не кино. Тяжелая одежда сковывает движения, дыхание перехватывает после первого же замаха, а суставы скрипят, как несмазанные петли.

Громов принял первого ударом монтировки по ключице. Раздался хруст, бандит взвыл и отлетел в снег. Воронов уклонился от взмаха трубы, шагнул вплотную ко второму нападавшему и с размаху впечатал гаечный ключ ему в челюсть.

Но их было больше. Главарь зашел сбоку. Громов краем глаза заметил движение, попытался развернуться на вязком снегу, но тяжелый полушубок потянул назад. Кусок арматуры со свистом рассек воздух и с влажным хрустом врезался Громову в правое бедро.

Боль вспыхнула так ярко, что в глазах потемнело. Нога мгновенно онемела, словно ее отрубили. Громов рухнул на колени.

Воронов бросился к нему, но двое оставшихся на ногах старателей сбили механика с ног, навалившись сверху. Малого, который попытался неуклюже вступиться, просто отшвырнули ударом ноги в грудь, отбросив в сугроб.

— Кончай базар! — прохрипел главарь, тяжело дыша. Он пнул лежащего Громова в здоровое колено. — В Урал, живо!

Бандиты метнулись к кабине Воронова. Защелкали замки, хлопнули тяжелые двери. Изнутри раздался щелчок блокиратора. Они заперлись в теплой, еще не успевшей окончательно выстынуть кабине, оставив хозяев снаружи.