Ник Алнек – Медиум (страница 1)

Ник Алнек

Медиум

Эпизод 1

Ульяна Степановна Фролова рано утром прибыла в Пермь из Великого Новгорода, где проживала последние сорок лет. Такси, которое она взяла на вокзале, доставило женщину прямо к воротам больницы, где жила и работала её сестра Лида.

На удивление, ворота металлической ограды были открыты, и Ульяна, ступив на территорию психиатрической больницы, направилась по парковой дорожке к величественному зданию, больше напоминавшему старинный особняк.

Дойдя до деревянной скамьи, Ульяна поставила на неё сумку с вещами. Сев рядом и закурив, она стала рассматривать здание больницы. Оно было двухэтажным и состояло из трёх частей. Самой красивой была средняя часть, выпиравшая вперёд. Её украшал изящный балкон второго этажа и несколько белоснежных колонн с лепными деталями. На желтоватых стенах, давно не знавшим ремонта, были заметны места, где отвалилась штукатурка.

Глядя на здание, Ульяну не покидало ощущение, что она приехала сюда не с целью навестить младшую сестру, а вылечить собственный недуг, преследовавший её с детства и дававший умение видеть и разговаривать с теми, кто покинул этот мир.

Этот дар, а возможно и проклятье, не принесли ей славы и богатства. Только понимание того, что смерть – это не полное исчезновение из жизни, а всего лишь смена формы существования.

Пока Ульяна росла, родители таскали её по врачам, клали в больницы, пичкали таблетками, что сильно отражалось на учёбе в школе и на возможность иметь друзей. Она сопротивлялась лечению, как могла, но родные считали, что у неё некая форма расстройства психики. Скорее всего, Лида по их настоянию стала психиатром, чтобы в дальнейшем помогать сестре справиться с данной болезнью.

В восемнадцать лет Ульяна уехала подальше от своих близких, устроившись работать в библиотеку. Именно там, среди тишины книг, никто не мешал ей сражаться с собственным разумом, постоянно требовавшим доказательств того, что она не бредит.

Женщина много читала, ища научные объяснения своему феномену. Это были и философские труды, и скептические статьи, и мифология, и бог знает что еще.

В какой-то момент она сказала самой себе: «Стоп! Я – библиотекарь в библиотеке ушедших душ. Пока есть те, кто не может найти покой, и те, кто не может забыть, мои возможности медиума будут продолжаться».

Потушив сигарету, женщина потерла ладонями ноющие колени и посмотрела на часы. Было около шести утра и Ульяна решила, что стоит позвонить в дверь больницы. Наверняка кто-нибудь из персонала не спит и пропустит её внутрь.

Не успела женщина встать со скамьи, как центральная дверь больницы открылась, и на улицу выскочила Лида в белоснежном халате. Подбежав к Ульяне, она обняла сестру и, поцеловав, спросила:

– И долго ты здесь сидишь?

– Минут сорок, – ответила Ульяна.

– Почему сразу не позвонила?

– Сама не знаю.

– Ладно, пойдём.

И Лида с лёгкостью подняла со скамьи довольно тяжёлую сумку.

– Знаешь, я всегда поражалась тому, что мы от одних родителей, – сказала Ульяна. – Посмотри на меня и на себя. Небо и земля. Тебе досталось всё самое лучшее: рост, красота, точёная фигурка…

– Скажешь тоже, – фыркнула Лида, ведя сестру к дверям больницы.

– Серьезно, Лид, – продолжила Ульяна, плетясь следом. – Всё у тебя есть. Семья, карьера. А я? Старая. Толстая. Одинокая. Я и десяти шагов пройти не могу, чтобы не задохнуться. Из-за веса болят колени, отекают ноги.

– Я сейчас просто обрыдаюсь, – бросила через плечо Лида и добавила: – Ничего, на больничной еде быстро вес сбросишь.

– Да-да-да. Как бы не так. Или забыла, как я с двенадцати лет пытаюсь сбросить с себя этот жировой баласт. Сколько диет было перепробовано? Результат: раздражение, злость и хандра.

Лида, открыв перед сестрой створку входной двери, подмигнула и нежно пропела:

– Ты и так прекрасна, Колобок.

– Даже не знаю, любить себя за это или ненавидеть…

Войдя в огромный холл, Ульяна обомлела от вида мраморных колонн и парадной лестницы, ведущей на второй этаж. А стоявшее в пролете между этажами огромное величавое зеркало в позолоченном обрамлении создававшее иллюзию дополнительного пространства, сразило её наповал.

– Здесь очень красиво, – выдохнула Ульяна, рассматривая массивные потолочные люстры.

– Только ремонт здесь не делался лет пятьдесят. Пойдем, будешь жить в крыле для персонала.

Лида повела сестру в то крыло усадьбы, где находились комнаты сотрудников больницы, а также и кухня. Открыв одну из комнат, Лида вошла первой и, поставив сумку на пол, сказала:

– Вот здесь ты и будешь обитать. Кстати, в комнате туалет с душем имеются.

Ульяна обвела взглядом комнату. Она походила на гостиничный номер, где стояли: заправленная кровать, прикроватная тумбочка, стол, пара стульев, небольшой холодильник и лакированный буфет 60-х годов прошлого столетия. На тумбочке красовался маленький переносной телевизор.

Лида подошла к открытой части буфета, где сиротливо ютились два гранённых стакана, графин и четыре чашки с блюдцами.

Открыв боковые дверцы буфета, она сказала:

– Сюда можешь положить вещи. Шкафа, как видишь, нет. Сломался. Но есть вешалка для верхней одежды.

И сестра кивнула головой в сторону деревяшки с крючками.

– Где-то здесь были плечики, – задумчиво пробормотала себе под нос Лида, выдвигая один за другим комодные ящики нижней части буфета.

Увидав их в одном из ящиков, она показала на них сестре и спросила:

– Ну как? Нравится?

Ульяна молча кивнула в ответ.

Лида подошла к окну и, раздвинув плотные цветастые шторы, сказала:

– Когда-то в этом крыле были палаты для особых пациентов.

– Особых? – не поняла Ульяна.

– У некоторых высокопоставленных товарищей родственники тоже страдают отклонениями. В обыкновенные палаты, как ты понимаешь, их не клали, поэтому и были обустроены комнаты с повышенным комфортом. Лет десять назад эти спецпалаты отдали медперсоналу.

Ульяна подошла к узкой двери и приоткрыла её. За дверью оказался небольшой санузел. Осмотрев его, она спросила:

– А куда дели высокопоставленных психов? Неужели всех вылечили?

– Скажешь тоже, – хмыкнула Лида. – Они нынче лечатся в престижных местах.

– А психушка здесь всегда была? – поинтересовалась Ульяна, присаживаясь за стол.

– До революции этот домина принадлежал какому-то промышленнику. Богатейший был человек. Мне называли его фамилию, но я забыла. То ли Кобылин, то ли Мотылин… После революции поместье перешло государству. Сначала в нём разместили детский дом, потом, во время войны, госпиталь. В конце сороковых в нём находился архив. В конце пятидесятых здание забрали военные. А в середине семидесятых его отдали медикам.

– Понятно, – протянула Ульяна, подперев кулаком щёку. – А сами больные где обитают? В другом крыле?

– Нет. Там кабинеты. Больные у нас на втором этаже. Там же находится и столовая.

– Хочешь сказать, что вы питаетесь вместе с ними?

– Что-ты, – махнула рукой Лида. – У медперсонала своя столовая. Между прочим, вставай и пошли завтракать.

Порывшись в кармане халата, Лида достала ключ. Протянув его сестре, она добавила:

– Держи. Это от комнаты…

Столовая медперсонала находилась в небольшой комнате – метров пятнадцать, не больше. Усадив Ульяну за один из столов, Лида направилась к раздаточному окну. Минут через пять она вернулась с подносом в руках. На нём дымились две чашки с кофе и тарелки с овсяной кашей. Следом за Лидой в столовую вплыла полная женщина в белом переднике. В руках она держала две тарелки: на одной лежали нарезанные куски батона, на второй сыр и масло.

Поставив тарелки на стол, женщина отошла на пару шагов и широко улыбнулась, обнажив несколько золотых зубов.

– Это наша замечательная повариха, – садясь за стол, представила Лида женщину в переднике. – Её зовут Таисия Ивановна.

– Просто Тося, – махнув рукой, смущённо поправила повариха.

Ульяна, улыбнувшись женщине, произнесла:

– Тося, вы тоже можете звать меня по имени. Ульяна.

Забрав поднос, Таисия Ивановна засеменила обратно на кухню.

Быстро покушав, сёстры встали из-за стола.

– Пойдём, подышим утренним воздухом, – предложила Лидия. – Хочешь ещё кофе?