Ниk Алеkc – Таяние снегов (страница 2)

– Если ты со мной только из жалости, то лучше не нужно.

Волконский слегка опешил.

– С чего ты решила?

Она поморщилась и отстранилась от него, когда он присел на край постели.

– Меня всю жизнь либо жалеют, либо ненавидят, – сказала Настя неприязненно, – В детстве, конечно, жалели – вот, мол, бедняжка, растет без матери, а отец уже старик… Я, кстати, никогда не считала папу старым, ясно?

– Ясно, – согласился Волконский, – Я такого и не говорил…

– Неважно, – отмахнулась она, – Жалость сама по себе отвратительна, особенно если жалеют тебя. Это унизительно.

– Да с чего ты решила, что я тебя жалею? – он даже усмехнулся, – Молодая, красивая, учишься в престижном вузе, даже отдельное жилье имеешь…

– Ты сказал, что я анорексичка и психопатка, – сказала Настя с вызовом.

“Господи, – мысленно простонал Волконский, – Неужто ей среди ночи приспичило устроить скандал?”

– Я сказал, что тебе не мешает поправиться, – терпеливо пояснил Сергей, – И справиться с депрессией.

– У меня нет депрессии.

Он вздохнул. Нет – так нет.

– Разве что… немного тоскливо было, – добавила она тихо, – Когда я ушла, а ты не стал меня удерживать.

– В тот момент это было невозможно, нет?

Она слегка прикусила нижнюю губку.

– Не знаю. Может, если бы ты постарался… но ты не стал стараться.

Сергей осторожно провел ладонью по ее “русалочьим” волосам.

– Наверное, я был неправ… но бывает, что излишняя настойчивость приводит к противоположному результату.

– Я боюсь, – прошептала Настя и неожиданно сама обняла его за торс, прижалась – тоненькая, гибкая, теплая… он невольно напрягся, ощутив некоторое возбуждение.

– Чего ты боишься? – спросил тоном, каким мог бы говорить с ребенком.

– Что ты просто меня жалеешь…

– Я же сказал – нет.

– Мало ли. Ты мог соврать. Ты врун.

Он вздохнул.

– Давай уж все перечисли. Кто я еще, по – твоему?

Она тихонько потерлась носом о его плечо.

– Ты тот, кого я люблю… в настоящий момент.

Он сам обнял ее за плечи.

– Что значит – в настоящий момент?

Она мотнула головой.

– В другой момент я могу тебя возненавидеть. Я же психопатка, эмоционально неустойчивая.

– Дурашка ты… – тихонько поцеловал ее в волосы, развернул лицом к себе, начал целовать ее лоб, глаза, щеки… наконец, губы, тут же раскрывшиеся в ответ. И перестал себя сдерживать…

......................

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Излишнее доверие

– Так что тебе все-таки приснилось? – негромко спросил Сергей, когда Настя уютно устроилась у него под боком, прильнула, обняла за торс.

– Это так важно? Ты хочешь знать мои сны?

– Сны могут многое сказать о человеке.

Она легко, еле заметно вздохнула.

– Мне приснилось плохое. Будто я подхожу к зеркалу и вижу… старуху. А тебя рядом нет.

– Я рядом, – сказал Волконский негромко, – И до старухи тебе очень-очень далеко…

– Я хочу, чтобы ты был рядом всегда, – шепотом сказала Настя, – И не старел. Вообще.

Он невольно усмехнулся.

– Такое вряд ли возможно, малыш.

– Знаю, – в ее голосе ему послышались немного тоскливые нотки, – Но так бы хотелось…

– Одна девушка тоже хотела быть с мужчиной много старше себя и совсем не хотела, чтобы он старел…

Настенька приподняла голову и, слегка отодвинувшись от Волконского, посмотрела на него посерьезневшим взглядом.

– Ты говоришь о своей девушке? Своей бывшей девушке?

– Нет, конечно, – он тихонько приобнял ее за плечи, притянул к себе, поцеловал в волосы, – Это просто байка. Сказка, если хочешь. Но не из тех, которые заканчиваются… как сказки.

– Расскажи, – тут же отозвалась Настя, – Я люблю страшные сказки.

– Ну слушай…

И она, поудобнее устроившись на кровати и опять прильнув к возлюбленному, приготовилась слушать.

* * *

Сказка о девушке, которая полюбила… не того.

Девушка эта была студенткой, причем прибывшей из провинциального городка, жила она в небогатой семье и нуждалась в средствах. Поэтому, увидев объявление о том, что требуется сиделка для одинокого мужчины, бывшего университетского профессора, она решила, что это ее шанс поправить материальное положение (вдобавок, в объявлении было указано, что возможно и даже желательно проживание в профессорской квартире).

И девушка, позвонив по указанному в объявлении номеру и поговорив с мужчиной определенно пожилого возраста (голос мужчины был очень мягким, очень интеллигентным и очень надтреснутым), поехала по адресу потенциального работодателя.

Профессор проживал в старом красивом доме (“сталинский ампир”). Когда студентка позвонила в домофон, ей ответили не сразу – видимо, старику было трудно ходить. Наконец, перед ней распахнулась дверь квартиры с высокими потолками и паркетным полом, обставленной старинной мебелью (однако, мебель находилась в хорошем состоянии, ее подновляли, за ней ухаживали), с мягкими коврами на полу и картинами в золоченых рамах на стенах. Уютной выглядела квартира.

Девушку встретил глубокий старик с тонким лицом, чем-то даже напоминающий какую-то голливудскую “звезду” (увы, она не могла четко вспомнить, кого именно), высокий (точнее, когда-то он был высок, пока его не согнула старость), худощавый, даже в чем-то хрупкий… Старик опирался на деревянную палку с набалдашником (палка определенно была сработана вручную мастером своего дела). Однако, его коричневые глаза были не тусклыми, а внимательными, умными и смотрели на девушку доброжелательно и с интересом.

Профессор оказался историком, причем, поведал, что в прошлом часто совершал археологические экспедиции. Старик являлся прекрасным рассказчиком, спустя недолгое время девушку стали буквально затягивать его истории, которые он обычно рассказывал за вечерним чаепитием (у них было заведено устраивать по вечерам чаепития с бутербродами или печеньем, не полноценно (и тем более плотно) ужинать, а просто располагаться в гостиной за сервированным для чаепития столиком и разговаривать обо всем на свете.)Старик со старомодной вежливостью пригласил девушку в гостиную, предложил располагаться и “чувствовать себя как дома”, принес из кухни уже сервированный поднос с кофейником и чашечками (а также вазочкой с печеньем) и стал приветливо расспрашивать свою гостью – сколько ей лет, на каком факультете учится, где проживают ее родители, другие родственники… Девушка расслабилась и определенно подпала под обаяние старика. Недавно она рассталась с молодым человеком, который ее сильно разочаровал тем, что оказался довольно груб, бестактен и вообще был совсем не тем “принцем”, какого она ждала и о ком втайне мечтала. Так что никакие отношения над ней не довлели, она могла спокойно заниматься домашним хозяйством в доме пожилого человека, сумма, которую озвучил старик, ее даже приятно удивила, словом, девушку все устроило и уже на следующий день она переехала к своему работодателю с вещами (которых было не так уж много).

Девушке стали нравиться такие чаепития и однажды она поймала себя на том, что и старик ей начинает нравиться, что не так уж он и стар и немощен, что ее притягивают его темно-коричневые, внимательные глаза, что в молодости он наверняка был красавцем, да он и сейчас был довольно недурен (для старика), у него были достаточно густые волосы (и никакого намека на лысину, раньше ей казалось, что у старика есть проплешина, но теперь она разглядела, что это не так) и в его аккуратной небольшой бородке темные волосы чередовались с седыми…

Девушка подумала, как наверное здорово иметь такого деда. Но о своих близких старик рассказывал крайне скупо. Сказал лишь, что является вдовцом “уже долгое время”, а дети его проживают “за лужей”. “Вероятно, в Штатах,” – мысленно перевела девушка жаргон пожилого человека.

У профессора имелась обширная библиотека, и отдельные фолианты являлись не просто старыми, а старинными. Как-то она без спроса взяла в руки толстый том в темной кожаной обложке, заголовок был написан латиницей, но девушку заинтересовало слово incubi (будто она уже что-то подобное где-то читала). Старик появился за ее спиной практически бесшумно (то, что он очень плохо ходит, ей казалось лишь поначалу. Определенно, старик не был настолько немощен, чтобы передвигаться, опираясь на палку), его сухая и теплая ладонь осторожно коснулась ее руки, и это прикосновение неожиданно вызвало у девушки странное покалывание -будто тело старика было заряжено электричеством.

– Осторожно, – сказал старик, его голос звучал чуть более резко, чем обычно, – Это очень ценный экземпляр. Да вы все равно не станете его читать, данный труд написан на латыни одним древним монахом.

– И на какую тему?– поинтересовалась девушка, рассчитывая, что словоохотливый старичок расскажет ей очередную интересную историю, но тот коротко ответил: