Ниk Алеkc – Таяние снегов (страница 4)

* * *

…

– Страшная сказка, – негромко сказала Настя.

Волконский тихонько обнял ее одной рукой за плечи.

– Это только сказка, ничего больше.

– Сказка ложь, да в ней намек… – она легонько вздохнула, от ее напряженного взгляда ему отчего-то на миг стало не по себе.

Он взглядом спросил ее: “Что?”

– Ты очень красивый, – сказала Настя серьезно.

Волконский ощутил замешательство.

– Явное преувеличение.

Она чуть прикусила губку (по привычке), упрямо мотнула головой.

– Я и не говорю, что это объективно, – потом по ее лицу скользнула легкая, еле уловимая усмешка, – Как я могу вообще быть объективной… с тобой?

– Ну… пожалуй…

Она подняла руку, тонкие пальцы легонько пробежались по его волосам, зарылись в них ненадолго.

– Ты подстригся.

– Вообще-то, я делаю это регулярно.

– Зря, тебе бы пошли длинные волосы, – сказала она немного задумчиво.

– И насколько длинные? – разговор начал его забавлять, – Как у байкера?

– Как у средневекового рыцаря,– сказала Настя без улыбки,– Как у Арагорна. И бороду отпустил бы заодно.

– Кто такой Арагорн? Сказочный персонаж?

– Брось, – она тихонько шлепнула его ладошкой по плечу. – Не говори мне, что не читал или хотя бы не смотрел “Властелина колец”.

Пришел его черед немного смутиться.

– Вообще-то, такой жанр, как фэнтези, меня никогда не увлекал.

– Даже в детстве?

– В детстве, конечно, всем нравились сказки.

Она чуть приподнялась на локте, придерживая простыню на груди, глядя на него внимательно, даже пытливо.

– Знаешь, как о некоторых людях говорят? Он всем хорош, но его очень сложно полюбить…

– Ты это к чему?

– Не перебивай, – ее узкая ладонь легко легла ему на грудь.

– А о других говорят – его нельзя не любить, несмотря на все его недостатки.

– Продолжай.

– Так вот ты – ни то, ни другое… а, может, что-то среднее. Ты можешь быть очень милым, но временами бываешь каким-то… отчужденным, что ли. Отстраненным. Что-то есть в твоем взгляде… что-то насмешливое и одновременно холодное. Ты не тот зверь, которого можно приручить.

Он почувствовал неловкость. Не первый раз эта девчонка сбивала его с толку. Периодически она бывала непредсказуема.

– Вообще-то, я не зверь.

– Зверь, – возразила Настя и на этот раз он отчетливо уловил смешливые искорки в ее огромных темных глазах. Провела рукой по его груди, плечам, бицепсам.

– Ты очень сильный. Какие твердые мускулы… регулярно тренируешься?

– Хожу в зал, – ответил он машинально.

– И дерешься наверняка классно?

– Когда-то дрался, – он не сдержал улыбки, – Но давно не тренировался. И вообще, в настоящий момент для меня актуальнее курс физиотерапии.

– Да, извини, – ее голос смягчился, ладонь опять переместилась на его грудь, на сей раз поползла вверх. Достигла его подбородка.

– Четко выраженный. Не скошенный. Даже “ямочка” есть… – тонкий палец тихонько “исследовал” его лицо.

– Особая примета, – неловко пояснил он.

Пальчик коснулся его губ.

– Рот… не маленький, но и не слишком большой. Губы… скорее тонкие. В меру.

– Продолжай, – ему стало забавно. К тому же, ее прикосновения вызывали смутное (и очень приятное) волнение.

– Нос…

– Крупный и длинный.

Она улыбалась.

– Красивый нос. А что не маленький – ты же мужчина, у мужчины и должен быть в меру крупный нос.

Дальше ее палец легким движением обрисовал его брови.

– Мне ужасно нравятся твои брови.

– Светлые, – машинально сказал Волконский.

– Ну… не очень. Но и не темные. Ты же русоволосый. Мне нравится, что у тебя такие брови. Такие… не псевдо-мужественные, не густые, тем более не черные и не широкие. Терпеть не могу чернобровых.

– А сама? – поддел ее Волконский. У Насти были четкие и красивые брови “вразлет”. "Соболиные".

– Я темная шатенка, – возразила она, – Кое-кто называет даже брюнеткой. Мне положено.

– Хорошо, – он продолжал улыбаться. Его забавляла эта “игра”.

– Теперь глаза, – Настя посерьезнела. – Тут я даже затрудняюсь… они у тебя то ли голубые, то ли зеленые… то ли одновременно и голубые, и зеленые.

– Серые, -поправил он, – И маленькие.

– Бестолочь, – ласково сказала Настенька, – Я в твои глаза влюбилась с первого взгляда… в твои глаза и твое узкое лицо. Ты не обиделся?

Волконский отрицательно мотнул головой. Он никогда и не считал себя Аленом Делоном.

– Когда это ты успела в меня влюбиться… с первого взгляда?

– Тогда. В первый раз, о котором ты имел невежливость забыть.

Он в свою очередь тихонько провел ладонью по ее густым, разметавшимся по плечам и спине, темным волосам.

– Теперь описывай меня,– потребовала Настя, – Какая я?

– Очень красивая, – просто сказал он.