Ниk Алеkc – Мальчик с девочкой дружил… Трактат первый (страница 6)
– Не обязательно? – панк изо-всех сил старался сохранить лицо и, соответственно, голос его зазвучал почти небрежно (хоть кислое выражение с физиономии окончательно стереть ему не удалось), – Ну, ладно, тогда я пошел. Если что, звони, Воронцова, – и, бросив на меня отчетливо ехидный взгляд, все-таки добавил, – Ты же знаешь, для тебя я всегда доступен…
– Знаю, Веня, знаю, – ласково проворковала Настя (определенно, в их репликах содержался скрытый намек, понятный лишь им одним), – Пока, Коржиков.
Я, в очередной раз преодолев оцепенение, протянул ей цветы. Молча.
– Спасибо, – теперь ее голос звучал определенно неуверенно. Если не растерянно, – Только, пожалуй, это лишнее…
Можно подумать, я был первым (и единственным) парнем, дарившим ей цветы. Вы в это верите? Нет, просто представьте себе длинноногую красотку, почти не уступающую признанной голливудской "пиратке" по части внешних достоинств, и ответьте на вопрос – вы верите в то, что за все ее шестнадцать лет я был единственным существом мужского пола, которому пришло в голову подарить ей цветы?
Не верите, да?
И правильно, что не верите.
Ей вообще не следовало верить. Этой девчонке нельзя было верить изначально. Ни в чем.
Только я, наивный и неопытный дурень, убедился в этом гораздо позже.
Скажем так – слишком поздно я в этом убедился.
* * *
– Ты (сошла с ума)
Бесполезно. Она сжала губы (ее прелестные пухлые губки превратились в узкие бледные полоски) и продолжала укладывать вещи в дорожный чемодан.
"Вульф" повысил голос.
– Объясни, наконец, просто вразумительно объясни,
Она вскинула голову. И обожгла его темным взглядом своих раскосых евроазиатских глаз.
– Я Анжелика, – произнесла Ли едва ли не по слогам, – Анжелика. Я не китаянка. Не Ли. Хватит… хватит меня так называть, – ее голос дрогнул и, закрыв лицо ладонями, единственная женщина "Вульфа" опустилась на край мягкого дивана и расплакалась.
"Вульф" замер в полной растерянности.
* * *
Снова Дэн
…Итак, вручив Анке-Насте розы, я опять застыл столбом. Я, если честно, попросту приготовился к тому, что она меня отошьет. Скорее всего, мягко и тактично, однако…
Я успел тысячу раз пожалеть о том, что все-таки ее разыскал.
– Вероятно, ты… (думаешь, что вручив мне этот жалкий пятисотрублевый букетик, счел, что теперь я соглашусь с тобой встречаться?)
За исключением слов "вероятно" и "ты" последующую тираду, как вы наверняка уже поняли, я сочинил мысленно.
В действительности, что, по ее мнению, я (вероятно) собирался сделать (или сказать), я в тот момент так и не узнал, ибо услышал оклик: "Настя! Воронцова!" и, повернув голову, увидел спешащего в нашу сторону парня лет семнадцати, при одном взгляде на которого "жиртресты" и "ботаники" обычно покрываются жарким липким потом и мучительно краснеют.
В лучших традициях, опять же, голливудских блокбастеров данного молодого человека следовало обозвать "мачо"… хотя нет, пожалуй. Для
Но успех у девчонок такому обеспечен безоговорочно.
Вот только реакция
– Ну что тебе, Сибирцев?
Слегка запыхавшийся Сибирцев, с легким здоровым румянцем на гладких (по-девичьи) щеках и сиянием светло-карих, "бархатных" глаз (о его роскошной волнистой шевелюре я уж лучше промолчу) одарил Настю ослепительной (именно
– Пожалуйста, Игорь, перейди на русский. Мы не одни, – убийственно вежливо попросила Настя, и лишь в этот момент кареглазый красавчик сделал вид, что действительно меня
– I beg your pardon, a thousand apologies, – поразительно, но мне даже протянули раскрытую ладонь, для рукопожатия, – Сибирцев.
– Конев. – буркнул я, обозначив (исключительно условно) касание горячей и твердой ладони.
– Приятно познакомиться, – подчеркнутая вежливость красавца вряд ли могла кого-то обмануть – в действительности подобные "мачо" к таким, как я – неловким, толстым, потным и очкастым, – испытывают лишь брезгливость (к счастью, я не являлся слишком мнительным, и брезгливость юного "джентльмена" Сибирцева меня особенно не трогала).
В следующую секунду он опять обратился к Насте:
– Ну, так как насчет участия в драмкружке, honey? Хотя бы ради подружки?
Настя, чуть сощурившись, посмотрела на Сибирцева, как мне показалось, насмешливо.
– Исполню роль твоей Джульетты вместо Галки? Если не в жизни, так хоть на сцене?
Сибирцев неопределенно хмыкнул, бросил на меня очередной короткий взгляд (на сей раз более внимательный) и снова одарил нас обоих ослепительной белозубой улыбкой.
– Ну что ты, Настенька, где уж мне конкурировать с нашим гением… Просто, видишь ли, я надеялся, ты все же выручишь подругу…
Неожиданно Настя сделала шаг вперед, приблизившись к "мачо" едва ли не вплотную (на какой-то миг я уж решил, что сейчас она его поцелует…)
Но нет. До поцелуев дело не дошло (да и вряд ли могло дойти, как я понял позднее). Настя просто… нет, не сказала, а прошипела:
Никогда, Сибирцев. Understand me? Never!
Разочарование на смазливой физиономии прирожденного "мачо" сохранялось недолго. В следующую секунду оно сменилось очередной суперобаятельной улыбкой.
– Ну и зря, – легко отозвался несостоявшийся Ромео и даже изящно пожал широкими плечами, – В таком случае, goodbye, honey!
– Бай, бай, – вяло ответила Настя. Чуть нахмурясь, проводила взглядом стройную фигуру удалявшегося парня (вероятно, решил я, школьного донжуана намбер ван) и опять повернулась лицом ко мне.
– Так о чем мы говорили? Ты, кажется, собирался пригласить меня… в кино? Или кафе-мороженое? – в ее взгляде я явственно уловил насмешку… или усмешку? Но отнюдь не злую.
…Эх, Конев, Конев… Я едва не сел в лужу, переспросив: "Разве пригласил?"
Лишь через секунду до меня дошло, что судьба предоставляет мне такой шанс, какого ни до, ни, вероятно, после не будет – она
В любом случае буду я последним ослом, если сейчас брякну какую-нибудь дурость насчет собственной непомерной занятости и планов, в которые поход в кино или кафе с девчонкой из числа тех, на кого я обычно смотрел с большого расстояния, не смея и надеяться на взаимность, решительно не входит.
– Вообще-то… хочешь в кино – идем, – я понадеялся, что мой голос не выдает предательской внутренней дрожи, а звучит вполне бодро, – Или в кафе…
Она слегка прикусила нижнюю губку (меня в очередной раз бросило в жар), после чего мягко, с сожалением улыбнулась.
– Боюсь, сегодня ничего не получится. Сегодня у меня еще два занятия с репетиторами. Но, – улыбка, отнюдь не менее ослепительная, чем у Сибирцева, – Мы ведь может обменяться номерами телефонов, верно? И созвониться в удобный момент…
Разумеется, я тут же извлек из футляра на поясе джинсов свой "мобильник".
* * *
– Хорошо, если все дело в том, что тебе перестало нравиться имя Ли, стану называть Анжеликой. Или, может, Энджи?
Она наконец улыбнулась. Невольно. Слабо улыбнулась сквозь слезы.
"Вульф" подал ей стакан с водой. Присел перед ней на корточки. Осторожно отвел от ее раскрасневшегося лица прядь темных волос.
– Но, может, все-таки расскажешь толком, что тебя расстроило?
…Бесполезно. Очередной тоскливый взгляд, пауза… и снова слезы.
"Вульф", подавив тяжкий вздох, отошел к креслу. Похоже, в "небесной канцелярии" решили, что жизнь капитана госбезопасности слишком уж напоминает мед… а посему следует добавить в нее пару ложек дегтя.
Бывший друг Горелый сидел в специзоляторе, ожидая скорого трибунала. Душу слегка согревало то, что на тюремных нарах находилась теперь и Люсьена Б. (на допросах, впрочем, успевшая начисто отказаться от собственных откровений, сделанных под воздействием "сыворотки правды").
"Вульф" со Стрельцовым получили от начальства жесткий нагоняй за проявленную самодеятельность и должны были отправиться не в Лондон (как изначально планировалось), а в Бейрут (где, как известно, стреляют на улицах гораздо чаще…)