Нейтон Патчер – Вне протокола: Суверенный данж против правил виртуального мира и топ-кланов (страница 1)
Вне протокола: Суверенный данж против правил виртуального мира и топ-кланов
Глава
Вне протокола:
Суверенный данж
Нейтон Патчер
Глава 1. Протокол утилизации
Внутри капсулы пахло перегретым фреоном и прокисшим гидрогелем.
Звук был только один — монотонный, выматывающий гул компрессора, вбивающий в виски тяжелый механический ритм каждые три секунды. Этот компрессор гнал по тонким трубкам, вшитым под ребра Максима, синтетический кислородный раствор. Холодный, с едким металлическим привкусом ржавого железа, от которого сводило челюсти.
Максим попытался пошевелить пальцами левой ноги. Ничего. Сигнал от моторной коры головного мозга безнадежно тонул где-то в районе седьмого грудного позвонка — там, где после катастрофы на испытательном полигоне «НейроСиндиката» осталась лишь крошево из осколков титанового экзоскелета и перебитых нервных жгутов.
Перед закрытыми веками запульсировала желтая сигнальная полоса. Вживленное в глазницу оптическое волокно врезалось прямо в зрительный нерв, проецируя аварийный интерфейс модуля жизнеобеспечения.
[Субъект: Корсаков Максим Андреевич. Идентификатор: #D-8841-B] [Текущий баланс медицинского счета: минус 842 160 нео-кредитов] [Тариф жизнеобеспечения: «Критический стандарт». Расход: 1 170 кредитов/сутки] [До принудительного отключения аппаратного модуля: 719 часов 42 минуты] [Статус: Предшествующий биологической утилизации]
Семьсот девятнадцать часов. Ровно тридцать дней.
С шипением разгерметизации над головой дрогнула пластиковая крышка внешнего интеркома. Раздался сухой щелчок переключения ведомственной линии, и в барабанные перепонки ударил стерильный, монотонный голос куратора санитарного блока нижнего сектора:
— Корсаков, ты в сознании? Показатели артериального давления подскочили до ста шестидесяти. Экономь адреналин, парень. Каждая автоматическая инъекция кардио-стабилизатора списывается с твоего минусового баланса.
Максим с усилием сглотнул вязкую слюну. Вживленная в трахею мембрана отозвалась сиплым металлическим скрежетом:
— Я слышу... Шестьдесят восьмой. Что с кассационной жалобой?
— Отклонена два часа назад, — равнодушно отозвался динамик. На заднем плане шелестели цифровые планшеты и гудели серверные стойки дежурного поста. — Юридический департамент Синдиката признал аварию в лаборатории следствием грубого нарушения регламента со стороны ведущего инженера-архитектора. То есть тебя. Твои авторские патенты на алгоритмы динамической компрессии виртуальных пространств изъяты в счет покрытия материального ущерба полигону. Твое физическое тело признано непригодным к органическому восстановлению.
— Это был спланированный сбой генератора поля... — прохрипел Максим. Пальцы уцелевшей правой руки судорогой впились в скользкое дно капсулы. — Совет директоров знал, что перегрузка неизбежна. Я подавал три докладные записки за две недели до взрыва. Системные логи сохранены на внешнем носителе...
— Никаких логов нет, Корсаков. Есть баланс. Восемьсот сорок две тысячи долга. Через месяц мы обязаны освободить капсульную ячейку номер шестнадцать для нового платежеспособного клиента. Согласно трудовому кодексу Синдиката для должников третьей категории, у тебя осталась ровно одна опция пролонгации жизни. Трудовая конвертация.
Перед глазами Максима развернулось стандартное цифровое соглашение о передаче нейропрофиля в прямое распоряжение серверов «Эдем-9».
«Эдем-9».
Официально для внешнего мира — величайшая многопользовательская вселенная полного погружения с открытой экономикой, сотнями миллионов активных игроков и оборотом в триллионы кредитов. Неофициально — колоссальная цифровая каторга, виртуальный рудник, куда корпорации сбрасывали сотни тысяч списанных инженеров, пилотов, должников и калек. Их тела лежали в тысячах таких же тесных пластиковых гробов в подвалах мегаполиса, пока их оцифрованные аватары сутками долбили руду, тестировали аномальные зоны и обслуживали логистические цепочки доминирующих гильдий за копейки, едва покрывавшие аренду аппаратов дыхания.
— Куда меня расписали? — глухо спросил Максим.
— Горнорудный сектор D-17. Локация «Костяной разлом». Заброшенный штрек на южной границе третьего континента. Туда никто не совался уже лет пять, с момента прорыва дикой маны. Но Синдикату нужны свежие данные по геологоразведке нижних пластов. Норма выработки — тридцать тонн манового сланца в неделю. Сдаешь норму — списываем суточные проценты по долгу. Не сдаешь — система вентиляции твоей капсулы планово отключится на двадцать шестые сутки за неуплату.
— В «Костяном разломе» выгорали целые звенья ликвидаторов... — Максим отлично помнил сводки пятилетней давности. Когда-то он сам принимал участие в расчетах сетевой топологии этого сектора, пока занимал должность старшего архитектора движка. — Там коэффициент энтропии среды зашкаливает за сорок процентов. Смерть в этой зоне сопровождается критическим нейрошоком.
— Значит, сдохнешь в игре на пару недель раньше, чем задохнешься здесь от остановки легких, — отрезал куратор. — Выбирай быстрее, инженер. Либо ты жмешь подтверждение прямо сейчас, либо я нажимаю тумблер аварийного сброса раствора, и через сорок секунд твои почки окончательно откажут.
Максим стиснул зубы с такой силой, что в челюсти отозвалась острая боль.
Умереть прямо сейчас? Захлебнуться в темноте собственного пластикового гроба, просто потому что равнодушный офисный планктон передвинул рычажок на панели? Черта с два.
Пока функционирует мозг, пока логика и понимание системных алгоритмов остаются при нем — партия не проиграна.
— Я принимаю контракт.
— Грамотное решение. Погружение через пять... четыре... три...
Воздух в капсуле мгновенно заледенел. Нейроигла в основании черепа дернулась, с тихим металлическим щелчком пробивая костную ткань затылка. Сознание Максима словно выдернули из плоти и швырнули в ледяной, ревущий вихрь бесконечного цифрового туннеля, несущегося со сверхсветовой скоростью.
***
[Синхронизация нейросети: 98.6%] [Подключение к серверному кластеру «Эдем-9» выполнено успешно] [Инициализация базового аватара штрафника...]
Вязкая темнота взорвалась резким, давящим белым светом.
Максим судорожно вдохнул и тяжело закашлялся, упираясь ладонями в каменный пол. Легкие обожгло сухим, горячим воздухом, густо насыщенным запахами известняковой пыли, едкой серы и перегретого трансформаторного масла.
Он стоял на четвереньках. Под пальцами ощущалась острая, колючая гранитная крошка. Настоящая, физически осязаемая до мельчайших песчинок. Пальцы двигались. Ступни обеих ног отзывались непривычной мышечной тяжестью и глухой ноющей болью в связках. Он поднял руки к лицу: грубые серые перчатки из промасленного брезента, засаленные на локтях рукава тяжелого рабочего комбинезона штрафника.
Перед глазами мягко мерцала полупрозрачная серая табличка генерации первичного профиля.
[Добро пожаловать в мир «Эдем-9». Вы авторизованы по временному трудовому сертификату корпорации «НейроСиндикат».] [Введите позывной персонажа (не более 12 символов алфавита)]
— Вектор, — произнес Максим вслух.
Его голос прозвучал хрипло, но это был его собственный, живой, настоящий голос — без дребезжания синтетической голосовой мембраны в трахее.
[Позывной «Вектор» свободен. Зарегистрирован в глобальном реестре.] [Доступный классовый шаблон по трудовому соглашению: 1] [Класс: Рудный техник (Черновой рабочий ранг)]
Перед взглядом развернулась базовая таблица характеристик. Числа, глядя на которые любой нормальный донатный игрок скривился бы от жалости и омерзения:
[Персонаж: Вектор] [Уровень: 1 (0 / 100 опыта)] [Класс: Рудный техник] [Здоровье (HP): 120 / 120] [Мана (MP): 140 / 140] [Выносливость (SP): 100 / 100]
[Характеристики:] — Сила: 8 (базовый штраф дешевого аватара штрафника) — Ловкость: 9 — Выносливость: 10 — Интеллект: 14 (бонус за профессиональный инженерный бэкграунд) — Воля: 15 (бонус за высокий порог болевой устойчивости) — Свободные очки распределения: 0
[Базовый навык: «Оценка структурной прочности» (Уровень 1) — позволяет с вероятностью 15% выявлять скрытые микротрещины и дефекты в минеральных породах и искусственных конструкциях.] [Стартовая экипировка: Шахтерская кирка из низкоуглеродистой стали (урон 4–7), парусиновый комбинезон рудокопа (класс брони 2), налобный фонарь с мановым элементом питания (запас хода 4 часа).]
Никаких боевых умений. Ни одного защитного свитка. Обычный серый расходник, рассчитанный на две недели тяжелой физической выработки руды до полного истощения.
Пространство виртуальной комнаты инициализации дрогнуло. Серые стены распались на миллионы световых нитей, и гравитация мгновенно вернула свой реальный вес.
Раздался тяжелый низкий гул пространственного переноса, и Вектор с грохотом опустился на крупнозернистую каменную насыпь.
***
Он стоял на дне исполинского каньона.
Стены из слоистого черного базальта вздымались ввысь на сотни метров, смыкаясь где-то в вышине в узкую расщелину, затянутую клубами желтоватого маслянистого смога. В воздухе висела абсолютная, мертвая тишина, нарушаемая лишь редким ритмичным падением тяжелых капель конденсата из трещин свода.
Под ногами змеились искореженные рельсы старой узкоколейки. Вдоль стен штрека застыли гигантские остовы проходческих комбайнов — оплавленные, заваленные обрушившимися плитами и покрытые многолетней рыжей коррозией.