Нейтон Патчер – Сшиватель: Разлом Нулевого Ранга (страница 7)

Воронин сухо, без тени веселья усмехнулся. Оптический имплант в его глазнице сфокусировался на лице Ильи.

— Брак проката, говорите? Короткое замыкание? — капитан достал из кармана пальто тонкий портативный спектрограф с длинной телескопической антенной. Прибор тонко, тревожно запищал. — Десять минут назад наши орбитальные сканеры и сеть геодезических станций зафиксировали на высоте трехсот метров спонтанный прорыв пространственного континуума. Разлом ранга E с выбросом активного эфира плотностью в сорок миллибаррель на кубический метр. А через шесть минут аномалия исчезла. Словно ее выключили тумблером.

Капитан сделал шаг вперед, сократив дистанцию до двух шагов.

— Разломы не исчезают сами по себе, бригадир. Их можно либо выжечь орбитальным плазменным ударом за полмиллиарда кредитов, либо они расширяются, пожирая конструкции, пока стая тварей не выкосит все живое в радиусе километра. Но пилон цел. А фон эфира на вашей одежде превышает санитарную норму в сто сорок раз.

Воронин резко вскинул спектрограф, направляя датчик на брезентовую сумку на плече Ильи.

Прибор взвизгнул на пределе звукового диапазона. Жидкокристаллическая шкала мгновенно уперлась в красный сектор, и на миниатюрном дисплее замигала надпись:

Глаза Воронина сузились. В них вспыхнул хищный, жадный блеск.

— Снять сумку, — процедил капитан, положив пальцы в бронированной перчатке на кобуру тяжелого импульсного пистолета. — Медленно, двумя пальцами. Положите инструмент на землю и отойдите на пять шагов. Все оборудование, контактировавшее с аномалией, подлежит немедленному изъятию в пользу корпорации согласно Параграфу 12 Закона о чрезвычайных ресурсах. После этого оба проследуете в наш фильтрационный изолятор для углубленного нейросканирования.

Костя сжался, побледнев до синевы.

Илья не шелохнулся. Он мгновенно оценил обстановку через координатную сетку класса: до Воронина — метр восемьдесят. Слева — двое стрелков с карабинами. Справа — несущая колонна ростверка толщиной в два метра. Если капитан заберет горелку, назад дороги не будет. Из фильтрационных изоляторов «Эфир-Тек» живыми не возвращались: людей разбирали на биоматериал ради изучения мутаций и эфирной проводимости тканей.

Рука Ильи скользнула к лямке сумки. Мышцы приготовились к взрывному рывку.

[Внимание! Зафиксирована прямая агрессия со стороны вооруженных лиц.]

[Рекомендация: Активация «Шлакового Всплеска» для создания тактического барьера. Вероятность успешного прорыва: 44%.]

И в этот критический миг, когда пальцы Воронина уже начали расстегивать кобуру, над технологической площадкой взвыла оглушительная сирена аварийной тревоги.

*У-У-У-У-У-У-Ж-Ж-Ж!*

Красные сигнальные стробоскопы под потолком ростверка вспыхнули бешеными вспышками. В динамиках громкой связи раздался механический женский голос автоматики безопасности:

— Внимание! Критическое давление в криогенной магистрали технологического охлаждения бетона! Угроза гидравлического удара в кессонной камере блока Б! Персоналу немедленно покинуть сектор!

— Что за бред?! — рявкнул Воронин, инстинктивно дернув головой в сторону пульта управления. — Какое давление?! Отставить панику!

Но было уже поздно.

В двадцати метрах позади бронетранспортеров с чудовищным ревом лопнул сорокадюймовый фланцевый узел магистрали жидкого азота.

Густая, ледяная пелена белого пара с силой артиллерийского залпа вырвалась наружу, мгновенно заполнив пространство между бетонными колоннами. Температура на площадке рухнула до нуля за считанные секунды. Ослепительный ксеноновый свет прожекторов уперся в непроницаемую молочную стену. Системы ночного видения и оптические визоры шлемов оперативников мгновенно ослепли от колоссального контраста температур, залив экраны белым шумом.

— Тревога! Периметр, держать строй! Стрелять на звук! — заорал Воронин, вскидывая оружие.

В тот же миг чья-то тонкая, но сильная рука в жесткой защитной перчатке железной хваткой вцепилась в рукав куртки Ильи.

— Платов! За мной, живо! Если останешься — тебя разберут на винтики! — раздался резкий, быстрый девичий шепот сквозь свист вырывающегося азота.

Илья повернул голову. Сквозь клубы пара перед ним возникло девичье лицо под капюшоном технологической ветровки службы геодезического контроля. Короткие светлые волосы, выбивавшиеся из-под каски, решительные серые глаза и портативный геодезический терминал «Лейка-Гео», пристегнутый к разгрузочному жилету на груди.

Катя. Екатерина Соколова.

Двадцатитрехлетний младший инженер-геодезист и ведущий аналитик пространственных деформаций мостоотряда. Девчонка с феноменальными мозгами, способная рассчитывать смещения конструкций с точностью до микрона и сутками дежурившая на станции мониторинга.

— Катя?! Это ты стравила контур?! — выдохнул Илья, на ходу увлекая за собой оцепеневшего Костю.

— Меньше вопросов, больше ног! — бросила она, уверенно ныряя под массивную двутавровую балку временного перекрытия. — Я зафиксировала твой шов на мониторах еще три минуты назад! Датчики напряжения сошли с ума: нулевой градиент в зоне разрыва! Такого в природе не бывает! Корпораты уже перехватили лог станции, они не оставят тебя в живых! Сюда!

Она приложила свой инженерный электронный ключ к аварийной герметичной двери с трафаретной надписью: «Дренажная штольня мостового перехода. Вход только для дежурного персонала».

Замок щелкнул, зеленая полоса диода мигнула, и тяжелая бронированная створка отворилась.

Позади, сквозь стену азотного пара, загрохотали первые выстрелы: оперативники Воронина начали вслепую поливать свинцом и эфирной плазмой технологические настилы. Пули с визгом рикошетили от гранитных опор, выбивая каменную крошку.

Илья буквально втолкнул Костю внутрь темного сырого проема, шагнул следом и с силой захлопнул за собой двухсотмиллиметровую стальную дверь, провернув массивный штурвал кремальерного затвора.

*Клац!*

Четыре тяжелых ригеля вошли в пазы косяка, наглухо отрезав звуки выстрелов и вой сирен.

Катя тяжело дышала, прислонившись спиной к мокрой бетонной стене. — Куда ведет этот коллектор? — спросил Илья, проверяя целостность сумки на плече.

— Под заливом, через старую дренажную систему дореформенной постройки, — быстро заговорила Катя, смахивая мокрую прядь со лба. Ее голос подрагивал от возбуждения и адреналина. — Выход прямо на заброшенные склады восточной промзоны. В сектор «Ржавый Тупик». Туда патрули «Эфир-Тек» не суются без тяжелой бронетехники — там слишком много старых коммуникаций и слишком сильные помехи для их сканеров.

Она сделала шаг к Платову и в упор посмотрела ему в глаза. В ее взгляде не было страха — в нем горел яростный, ненасытный исследовательский огонь истинного ученого.

— А теперь скажи мне правду, Илья. Я видела пространственную телеметрию. Вектор сдвига составлял сорок миллиметров. Разлом ранга E невозможно закрыть физическими методами. Корпорация тратит миллионы на сдерживающие контуры, чтобы качать из них эфир, но они не умеют их ликвидировать. А ты… ты ликвидировал его за три минуты. Что у тебя в этой сумке?

Илья помолчал несколько секунд, слушая, как в глубине дренажной трубы мерно капает вода.

— Инструмент, Катя, — спокойно ответил он. — Просто рабочий инструмент.

Туннель дренажной штольни тянулся вглубь на сотни метров, спускаясь под илистое дно пролива. Вода здесь хлюпала под подошвами, перемешиваясь со старым машинным маслом и известковой крошкой, осыпающейся со сводов. С потолка свисали бороды черной плесени и ржавые гирлянды обесточенных силовых кабелей, проложенных еще полвека назад, до первого Прорыва.

Катя шла впереди, держа в одной руке защищенный армейский фонарь с рассеянным красным светофильтром, а другой пальцем непрерывно листая экраны геодезического терминала. На полупрозрачном дисплее планшета пульсировала трехмерная векторная карта подземных коммуникаций Северного Хаба, расцвеченная синими и желтыми изолиниями.

— Чисто, — шепотом бросила девушка, притормаживая у массивного чугунного раструба ливневого перепуска. — На поверхности над нами сейчас главная транспортная развязка портовой эстакады. Сенсоры фиксируют плотный поток тяжелых грузовиков. Их вес и вибрация надежно глушат акустические датчики корпоративных дронов. Воронин отправит поисковые звенья по внешнему контуру береговой линии — он уверен, что мы попытались уйти через технический причал или на катере в сторону рыбацких поселков.

Илья на секунду остановился, прижавшись плечом к шершавому влажному бетону. Он мысленно активировал системное окно, проверяя состояние своего энергетического контура.

[Системный мониторинг: Запас Эфирной Плазмы — 160 / 160.]

[Температура персонального инструмента: Номинальная (294 К).]

[Фоновое рассеивание эфира: 0.04 мкР/с (Безопасный уровень для экранированных сенсоров).]

[Примечание: Пассивная маскировка класса «Пространственный Сшиватель» скрывает структуру энергетических каналов носителя от стандартных сканеров корпорации.]

— Катя, откуда у тебя эти карты? — негромко спросил Платов, кивнув на ее планшет. — Проектная документация мостоотряда не включает закрытые горизонты старого метростроя.

Девушка обернулась. В красном отсвете фонаря ее лицо казалось почти фарфоровым, но в глазах застыла не по годам взрослая, жесткая настороженность.