Нейтон Патчер – Прорыв в Реал: Суверенный данж против Корпоративного Суверенитета (страница 5)

[Внимание: Обнаружены вооруженные цели]

[Сигнатуры: Гражданские радиостанции, стрелковое оружие кустарной модификации]

[Классификация: Силы сопротивления / Местное ополчение]

— Свои, — коротко бросила Алёна, поднимая руку. — Это ячейка Семена Круглова. Бывшие горняки и инженеры комбината. Когда «НейроСфера» начала зачистку региона, они угнали технику и ушли в карьер.

Через две минуты они уже стояли в холодном цеху автобазы. Десяток обветренных, небритых мужчин в засаленных ватниках и старых бронежилетах недоверчиво целились в две черные композитные фигуры. Вперед вышел коренастый седой мужик с охотничьим карабином «Тигр» наперевес.

— Алёнка? Ты, что ли? — хрипло спросил он, вглядываясь в лицевой щиток девушки, который она подняла. — А это еще кто с тобой? Корпоративный спецназовец? Чего ради вы притащили сюда этот маскарад? Нас со дня на день накроют с вертолетов, солярки кот наплакал, аккумуляторы на «Мамонтах» вымерзли до дна!

— Это Максим, дядя Семен, — твердо сказала Алёна. — И он — наш единственный шанс дойти до столицы живыми.

Максим шагнул к ближайшему исполинскому вездеходу «Мамонт-70». Его колесо было в два человеческих роста, а капот бронированной кабины возвышался на уровне второго этажа. Машина стояла мертвой глыбой промороженного металла.

Максим опустил ладонь на массивный блок ступицы правого переднего привода.

[Физический Декомпилятор: Диагностика систем платформы «Мамонт-70»]

[Электрохимические аккумуляторы: Разряд 94%, сульфатация пластин]

[Топливная магистраль: Замерзание парафинов]

[Двигатель: Исправен, консервация]

— Хор, проект конверсии силовой установки, — мысленно скомандовал Максим.

«Подключаем свободный нано-принтер бункера. Передаем команду на печать трех плазменно-индукционных катализаторов и резонансных преобразователей для дизельных рамп. Мы превратим эти карьерные самосвалы в бронированные джаггернауты».

Максим повернулся к онемевшим ополченцам:

— Заливайте любое топливо, какое есть. Отработку, сырую нефть, авиационный керосин, трансформаторное масло. Через двадцать минут эти двигатели переварят любую органику. Мы срежем ковши, установим на турели крупнокалиберные пулеметы и обварим борта карбидными листами из карьерного запаса. Мы формируем бронеколонну «Прорыв». Кто умеет держать руль — по машинам. Кто боится — оставайтесь здесь замерзать.

Семен сплюнул под ноги, посмотрел на спокойное, нечеловечески сосредоточенное лицо Максима, затем перевел взгляд на кружащий над базой дрон ЧВК с изумрудным глазом сенсора, послушный чужой воле.

— Мать честная... Мужики, тащите резаки! Заводи генераторы! Кажется, власть в тайге меняется.

***

В то же самое время. Шестьсот километров к западу.

Региональный оперативный штаб ЧВК «Цербер», закрытый командный бункер «Енисей-Главный».

Подполковник Вацлав Радек, начальник сектора ликвидации Восточной Сибири, с каменным лицом смотрел на гигантскую тактическую голограмму. В помещении командного пункта стояла неестественная, гробовая тишина. Десятки операторов в строгих черных гарнитурах замерли над своими пультами, боясь оторвать взгляды от экранов телеметрии.

В воздухе дрожал застывший трехмерный отчет о боестолкновении в квадрате 44-12 — у входа в объект «Кедр-4».

— Повторите доклад, — негромко, с леденящей вежливостью произнес Радек, сжимая в руке стилус с сапфировым наконечником.

Офицер связи, молодой лейтенант с дергающимся веком, судорожно сглотнул:

— Господин подполковник... Штурмовая группа «Цербер-Омега». Двенадцать оперативников высшей категории допуска. Все оснащены экзоскелетами «Скорпион-3» с гидравлическим усилением и керамической броней шестого класса. Поддержка — конвертоплан «Буревестник» с курсовым роторным пулеметом.

— Я знаю штат подразделения, лейтенант, — оборвал его Радек. — Я спрашиваю: где они? Почему погасли их биометрические транспондеры?

— Они... они уничтожены, сэр.

— Кто нанес удар? Партизаны применили фугас? Тактический ядерный боеприпас малой мощности? Скрытый электромагнитный излучатель?

— Никак нет, сэр! — голос лейтенанта сорвался на фальцет. — Телеметрия вела непрерывную запись вплоть до момента разрыва связи. Дистанция боя — ноль метров. Входящие выстрелы со стороны противника отсутствуют. Баллистические датчики не зафиксировали ни одной пули, ни одного осколка, ни одного плазменного разряда!

Радек медленно поднял брови:

— Вы хотите сказать, что мой лучший штурмовой взвод совершил коллективное самоубийство?

— Нет, сэр! Посмотрите запись реконструкции! — лейтенант дрожащими пальцами ударил по сенсорной панели.

Голограмма сменилась замедленным трехмерным воспроизведением данных с нашлемных камер наемников. На записи была видна стена бурана. Затем из белой мглы бесшумно, словно призрак, возникла темная фигура человека. Без видимого оружия. Без тяжелой брони.

Дальше события развивались со скоростью, которую человеческий глаз не мог воспринять без программного замедления в сорок раз.

Фигура сорвалась с места с ускорением артиллерийского снаряда. Сенсоры зафиксировали локальный звуковой удар — человек преодолел звуковой барьер в первые полтора метра движения!

Первый наемник даже не успел поднять ствол: удар голой руки насквозь пробил титановый нагрудник экзоскелета, смял грудную клетку и разорвал позвоночник. В то же мгновение, без паузы, фигура развернулась на опорной ноге, и тыльная сторона ладони снесла шлем второму штурмовику — шейные сервоприводы из закаленной стали срезало, словно сухую солому.

Конвертоплан открыл огонь, но очереди крупнокалиберных патронов врезались лишь в мерзлый грунт: цель перемещалась зигзагами, оставляя за собой инверсионные следы сконденсированного пара. Прыжок на семь метров вверх. Человек приземлился прямо на фонарь кабины пилотов, пробил композитное бронестекло одним ударом кулака, вырвал штурвал вместе с приборной доской и спрыгнул обратно за миллисекунду до того, как потерявшая управление винтокрылая машина рухнула в сугроб и сдетонировала.

Весь бой занял четыре целых и три десятых секунды.

— Это... это невозможно, — прошептал один из старших аналитиков за пультом. — Биологическая ткань не способна выдержать такие динамические нагрузки. Его кости должны были рассыпаться в порошок при первом же ударе о броню! Мышцы должны были разорваться от стартового импульса!

— Это не биологическая ткань, идиоты, — прошипел Радек, и его лицо побелело от накатившего яда ярости и глубинного, первобытного страха. — Это он. Беглец из нулевого сектора. Тот самый архитектор, о котором предупреждал лично господин Гросс. Он перенес параметры своего игрового аватара в физическое тело.

Радек резко повернулся к главному экрану:

— Где дрон воздушной разведки «Гриф-9», который шел вторым эшелоном?

Оператор РЭБ опустил голову:

— Десять минут назад связь с бортом потеряна, господин подполковник. Сначала мы думали, что аппарат упал из-за обледенения. Но минуту назад его транспондер снова вышел в эфир. Он сменил идентификатор. Он больше не отвечает на наши коды шифрования. Он... он патрулирует периметр карьера «Таежный» и сбивает наши зонды-ретрансляторы!

— Он перехватил дрон на лету, — констатировал Радек мертвым голосом. Вся его военная выучка, весь опыт подавления бунтов в колониях рассыпались перед лицом абсолютной, нечеловеческой инженерной мощи противника. — Он не просто боевик. Он живой терминал взлома реальности.

В динамиках оперативного зала внезапно раздался треск приоритетной правительственной линии. На центральном экране возник холодный, аристократический профиль с идеальной сединой и глазами цвета арктического льда.

Вальтер Гросс. Глава совета директоров корпорации «НейроСфера».

— Вацлав, — голос олигарха лился мягко, но от этого тембра у видавших виды наемников мороз пробегал по коже. — Я вижу отчеты патологоанатомического анализа по вашей группе. Вы разочаровываете меня. Вы пытаетесь воевать с богом нового мира методами пехоты двадцатого века.

Радек вытянулся во фрунт:

— Господин Гросс! Противник демонстрирует физические характеристики, выходящие за рамки любых известных аугментаций! Его скорость...

— Я знаю его скорость, — сухо перебил Гросс. — Я лично санкционировал проект интеграции ядра Суверенного Данжа в физический носитель. Максим создал прецедент, который угрожает монополии корпорации. Если он соединит сибирские узлы связи с центральным квантовым узлом в Москве, мы потеряем контроль над Архивом. Десятки миллионов спящих граждан очнутся и осознают, чем была их жизнь последние десять лет.

Гросс сделал легкое движение рукой, переключая слайды на тактической карте:

— Он не останется в тайге. Ему нужны ресурсы, заводы, инфраструктура. Он пойдет вдоль Транссибирской магистрали. Там сосредоточены основные промышленные кластеры и оптоволоконные магистрали глубокого залегания. Перекройте Транссиб.

— Чем перекрыть, сэр? — спросил Радек. — Обычные блокпосты для него — пыль.

— Выдвигайте специальный бронепоезд «Молот Севера», — приказал Гросс. — Разверните дивизион тяжелых боевых шагоходов класса «Титан-2» на железнодорожных платформах. Активируйте спаренные рельсотроны калибра 152 миллиметра. И передайте экипажу приказ: если потребуется стереть с лица земли целый железнодорожный узел вместе с прилегающими поселками — стереть без колебаний. Ни один человек, ни один байт данных из Сибири не должен дойти до Урала. Выполняйте.