Нейтон Патчер – Оцифрованный дредноут. Капитан дрейфующей цитадели (страница 5)

[Внимание! Зафиксировано уникальное слияние биологической воли и архитектуры Предтеч]

[Присвоение системного статуса...]

[Получен уникальный класс: Живое Ядро Цитадели (Ранг 1)]

Перед Глебом развернулись длинные столбцы системных параметров, оформленные в строгой стилистике древней воинской касты.

[Класс: Живое Ядро Цитадели — Ранг 1]

[Носитель: Глеб Воронов (Оцифрованный)]

[Объект привязки: Супердредноут типа «Владыка Пустоты», бортовой номер «Левиафан-01»]

[Класс судна: Дредноут Прорыва / Передвижная Планетарная База]

[Линейные размеры: Длина 10 240 м, Ширина 2 650 м, Высота 1 480 м]

[Целостность силовой структуры корпуса: 11.8%]

[Энергетический баланс: 0.02% (критическое истощение конденсаторов ядра)]

[Резерв квантовых вычислений: 120 000 / 120 000 Тфлопс]

[Тактический командный пул: 100 / 100 единиц Воли]

[Пассивные эффекты класса:]

— «Стальной Рассудок»: Иммунитет к ментальным атакам, панике и когнитивным перегрузкам. Скорость обработки тактических данных увеличена на 300%.

— «Сенсорное Единство»: Способность ощущать повреждения корпуса как собственные физические ощущения, мгновенно вычисляя вектор угрозы.

— «Власть над Металлом»: Эффективность работы ремонтных нано-дронов увеличена на 25%, скорость восстановления внутренних переборок повышена на 15%.

«Живое Ядро Цитадели... — эхом прокатилась мысль по квантовым ячейкам. — Значит, теперь я не просто капитан, сидящий в кресле мостика. Я и есть этот чертов корабль. От носового броневого тарана до дюз маршевых двигателей».

Осознание было пьянящим, но суровая реальность тут же обрушила на него ледяной ушат системных предупреждений.

[Внимание! Гравитационный градиент планеты Криос нарастает]

[Текущая орбита: Низходящая эллиптическая]

[Высота перицентра: 3 890 км]

[Плотность верхних слоев экзосферы возрастает]

[Трение внешних пластин носового спонсона: температура обшивки повысилась на 42 Кельвина]

[Скорость падения: 21.2 метра в секунду]

[Время до точки невозврата: 5 часов 14 минут]

Дредноут продолжал падать. Гигантская ледяная планета внизу притягивала к себе десять километров мертвого металла с неумолимой гравитационной силой. Огромные лазурные циклоны Криоса казались разверстой пастью космического чудовища, готового перемолоть титановые ребра «Левиафана» в пыль.

Чтобы жить, нужно было вырваться из этой гравитационной петли. А чтобы вырваться, кораблю требовалась энергия. Чистая, первозданная, колоссальная энергия суб-ядерного синтеза.

«Система, локализация главного реакторного отсека номер один», — отдал приказ Глеб, задействуя внутренние шины данных.

Перед его мысленным взором мгновенно раскрылась трехмерная проекция внутренних отсеков. На глубине восьмисот метров под броневой цитаделью, в самом сердце центральной инженерной секции K-09, находилась пещера реакторного зала.

Ее масштабы потрясали: зал был высотой в двести метров и шириной почти в полкилометра. В центре этого циклопического пространства, удерживаемый восемью массивными пилонами магнитных компенсаторов, парил тороидальный реактор суб-ядерного синтеза. Толстые кольца из темного сплава были опутаны километрами кабелей толщиной со стволы вековых дубов. Сейчас колосс был мертв. Магнитные ловушки отключены, форсунки впрыска дейтериево-гелиевой смеси заблокированы застывшими клапанами, а температура внутри реакционной камеры приближалась к абсолютному нулю.

[Диагностика суб-ядерного реактора №1:]

[Камера первичного плазменного сжатия: Целостность 74.3%]

[Остаточный объем дейтериевого топлива в крио-танках: 142 тонны]

[Магнитные стабилизаторы: Разряжены, проводимость шин снижена]

[Для инициации термоядерной реакции требуется импульс высокой плотности]

[Требуемая мощность импульса зажигания: 45 000 киловатт-секунд]

[Доступный аварийный заряд резервных конденсаторов командного мостика: 48 200 киловатт-секунд]

[Предупреждение: В случае неудачного запуска остаточный заряд мостика будет полностью исчерпан, что приведет к обесточиванию кристаллической матрицы антиматерии и окончательной гибели сознания Командора]

Глеб на мгновение замер. Ставки были предельно просты. Пан или пропал. Если конденсаторы мостика опустошатся впустую, его сознание погаснет в кристалле навсегда, превратившись в замерзшую строчку мертвого бинарного кода. Если же искра зажжет реактор — гигант оживет.

«У нас нет другого выхода. Рассчитать оптимальный угол распыления дейтерия. Начать предпусковой прогрев магнитных компенсаторов по дуге "Альфа"», — скомандовал он.

Мысли Глеба текли с невероятной быстротой. Он больше не нуждался в клавиатурах, переключателях или медлительных голосовых командах. Его воля транслировалась напрямую в управляющие контуры. Он ощущал сопротивление каждого окислившегося медного контакта, каждую микротрещину в магнитных соленоидах.

В глубине машинного зала с глухим, стонущим скрежетом дрогнули многотонные створки подачи крио-топлива.

Слой векового инея осыпался с пилонов реактора, взлетая в невесомости серебристыми снежинками. Из сопел форсунок в вакуум реакционной камеры с шипением брызнули микроскопические гранулы замороженного дейтерия и трития.

[Нагнетание давления в камере сжатия: 1.2 атмосферы]

[Позиционирование топлива завершено]

[Активация аварийных разрядников мостика через: 3... 2... 1...]

[РАЗРЯД!]

Глеб почувствовал это так, будто через его собственную нервную систему пропустили молнию чудовищного напряжения.

Вся накопленная за тысячелетия аварийная энергия командного узла хлынула по магистральным шинам вниз, в чрево инженерного сектора. Свет на мостике, и без того тусклый, мигнул и погас, погружая обсидиановый саркофаг в полный мрак. Кристаллическая матрица внутри обелиска задрожала от падения напряжения, ее сапфировый свет начал угасать, съеживаясь до размеров макового зернышка.

«Держись... держи поле, черт тебя дери!» — взревел Глеб внутри своего машинного естества, бросая весь свой командный пул воли на удержание геометрии магнитного сжатия.

В реакционной камере вспыхнула ослепительно-фиолетовая искра.

Она метнулась к облаку дейтерия. На долю секунды показалось, что ничего не произошло — холодный газ лишь рассеял разряд, грозя поглотить последнюю надежду дредноута. Но затем квантовые сенсоры зафиксировали лавинообразный скачок плотности.

Ядра водорода преодолели кулоновский барьер. Началась реакция термоядерного синтеза.

БАМ!

Глухой, утробный удар потряс десятикилометровый корпус «Левиафана». Это не был звук — в вакууме звук не распространяется, это была механическая вибрация миллиардов тонн металла, отозвавшаяся в каждом броневом листе корабля.

В чреве тора родилась крошечная, яростно ревущая рукотворная звезда. Сгусток высокотемпературной плазмы, нагретый до пятидесяти миллионов градусов, закрутился в магнитной петле, словно пойманный в клетку огненный дракон.

[Внимание! Термоядерная реакция стабилизирована]

[Магнитные ловушки реактора №1 замкнуты]

[Теплообменники контура охлаждения выходят на рабочий режим]

[Генераторы магнитогидродинамического преобразования: запуск]

[Энергетический приток: 10 000... 50 000... 250 000 мегаватт]

[Текущая выходная мощность реактора: 1.4% от проектного максимума]

[Реактор суб-ядерного синтеза №1: АКТИВЕН]

Это было биение сердца. Первое настоящее биение сердца за десятки тысяч лет могильного покоя.