Нейтон Патчер – Нулевой горизонт: Суверенный данж против Аппаратного Коллапса (страница 4)
Но электрическая трансмиссия уцелела. Раздельные мотор-колеса продолжали неумолимо вращаться, разрывая мерзлый наст.
А затем на позицию расчета ПТРК из метели вынырнул бульдозер ЧЕТРА Т-40.
Тяжелая гусеничная машина шла на второй передаче, толкая перед собой вал из обледеневших валунов и плотного снега высотой в три метра. Оператор ракетного комплекса успел лишь поднять глаза, увидев над собой нависающий стальной нож с закаленными зубьями. Ни бронежилеты пятого класса защиты, ни экзоскелеты не оставляли людям ни единого шанса против машины, созданной для разрушения гранитных скал. Вал снега и мерзлой породы накрыл расчет, вдавив их в землю и закатав под многотонные траки.
* * *
У оголовка вентиляционной шахты бункера двое инженеров «Цербера» в панике пытались отсоединить криогенные шланги. За спиной у них разворачивался кромешный ад из ревущих дизелей, лязга гусениц и воплей гибнущих сослуживцев.
— Бросай компрессор! Уходим к вертолетной площадке! — кричал старший техник, срывая быстроразъемное соединение.
Он обернулся — и замер.
Над технологической насыпью, заслоняя свет прожекторов, бесшумно поднялась циклопическая решетчатая стрела карьерного экскаватора ЭКГ-35. Машина стояла на стационарной насыпи в сотне метров ниже по склону, но радиус действия ее рабочего оборудования покрывал весь сектор.
Тяжелый ковш объемом тридцать пять кубических метров — цельнолитая стальная пасть весом в тридцать тонн с массивными зубьями из марганцовистой стали — завис прямо над вентиляционным оголовком.
Максим перехватил управление подъемной лебедкой.
[Команда: Экстренный сброс ковша] [Гравитационное ускорение свободного падения]
Стальные канаты толщиной с руку взрослого мужчины со свистом размотались с барабанов. Многотонная металлическая громада рухнула вертикально вниз.
Удар был сравним с падением авиационной бомбы.
Криогенные компрессоры, шланги высокого давления, баллоны с жидким азотом и оба техника «Цербера» мгновенно превратились в плоское пятно разорванного металла на растрескавшемся оголовке шахты. Жидкий азот вскипел гигантским белым грибом, окутав скалу клубами морозного пара, но вентиляционный ствол остался неповрежденным — ковш экскаватора накрыл его сверху, словно монолитная бронированная крышка весом в десятки тонн.
Выжившие бойцы противника — не более четырех человек из всего взвода — в паническом ужасе побросали оружие и бросились врассыпную по глубокому снегу, пытаясь скрыться в таежном массиве. Охотиться за ними на карьерной технике не имело смысла.
Угроза внешнему периметру бункера «Кедр-4» была полностью ликвидирована.
* * *
[Бой завершен] [Уничтожено живой силы противника: 14] [Уничтожено бронетехники: 4 единицы] [Опыт за тактическую ликвидацию превосходящих сил: +480 000 EXP] [Бонус: Использование нестандартного инженерного арсенала: +120 000 EXP]
Глубоко в недрах виртуального пространства, там, где среди спутниковых созвездий собирался распределенный разум Максима, пробежала мощная золотая волна системного обновления. Пакеты данных, рассеянные по орбитальной группировке, резонировали на единой несущей частоте.
[Внимание! Накоплен критический объем системного опыта] [Поздравляем! Вы достигли 62-го уровня!] [Характеристики обновлены:] [Вычислительная мощность: +45 TFLOPS] [Энергетическая емкость ядра: +250 000 единиц маны] [Пропускная способность синаптических мостов: +40%]
Перед мысленным взором Максима развернулось грандиозное древо системных навыков. Ветвь классического «Хранителя Локации», привязанного к неподвижному кристаллу подземелья, окончательно посерела и заблокировалась как тупиковая.
Вместо нее ослепительным неоновым светом полыхнула новая радиальная ветка: «Суверенный Техноархитектор».
[Изучен уникальный классовый протокол:] [«Аппаратная Миграция: Фаза 1 — Распределенное Ядро»] [Тип: Пассивный / Постоянный] [Описание: Ваше сознание и логическая матрица Данжа более не зависят от физической целостности первичного носителя. Любое подключенное к сети цифровое устройство, промышленный контроллер, серверная стойка или космический ретранслятор становятся частью вашей распределенной инфраструктуры. Пока в мире функционирует хотя бы один процессор, несущий ваш зашифрованный фрагмент — вы бессмертны.]
Максим глубоко вздохнул в виртуале, ощущая невероятное, пьянящее чувство свободы. Та оковывающая уязвимость, которая преследовала его с момента первого погружения в капсулу, когда каждый чих дизель-генератора угрожал стереть его личность, наконец пала. Корпорация больше не могла уничтожить его, просто сбросив бомбу на координаты бункера.
Теперь он был везде.
Но эйфорию триумфа внезапно прервал странный сигнал. Он пришел не из сети карьера и не со спутников связи.
Сигнал поступил по прямому аппаратному прерыванию с медицинского блока капсулы «Стикс-Реген-4», находящейся в операционном зале «Кедра-4».
Максим переключил фокус внимания на внутренние датчики своего физического тела.
Там, в ледяной полутьме экранированного зала, в глубине питательного геля, все еще покоилась его биологическая оболочка — парализованное после катастрофы тело с разорванным спинным мозгом, атрофированными мышцами и застывшими нервными узлами. Врачи давно поставили крест на его физическом восстановлении, определив статус повреждений как необратимый некроз спинномозгового ствола.
На прозрачном внешнем дисплее капсулы, запотевшем от перепада температур, мигал аварийный индикатор биомонитора.
Шкала, которая на протяжении трех долгих лет светилась мертвым, безнадежным темно-красным цветом со стабильным значением в 0.01%, сейчас стремительно перестраивала свои гистограммы.
Цвет сменился на пульсирующий изумрудно-зеленый.
[Медицинский монитор: Анализ нейрофизиологической активности] [Реконструкция аксонов: Форсированный неонейрогенез] [Биоэлектрический потенциал моторных зон коры: Норма] [Прямой синаптический отклик периферических нервов: 55%]
Внутри питательного раствора, под слоем прозрачных полимерных трубок и датчиков жизнеобеспечения, указательный палец правой руки Максима дернулся. Затем судорожно, с усилием сжалась вся кисть, поднимая со дна капсулы облачко застоявшегося геля.
Физическая реальность, считавшаяся навсегда утраченной, с яростной силой ударила в сознание системного архитектора.
Глава 3. Первый рубеж периметра
Импульс от биологического тела отозвался в виртуальном ядре Данжа не болью, а тяжелым низкочастотным резонансом. Словно в отлаженную магистраль оптоволокна с терабитными скоростями внезапно врезали ржавый телеграфный провод, по которому хлестнул сырой ток в двести двадцать вольт.
Мышцы правой руки свело судорогой. Питательный гель в капсуле «Стикс-Реген-4» пошел мелкой рябью, омывая восстанавливающиеся нервные волокна.
[Система: Дисбаланс нейроинтерфейса] [Биологический отклик: Активность спинномозгового канала — 55%] [Внимание: Физический сектор «Кедр-4» подвергся критическому внешнему воздействию]
Максим не успел осмыслить факт возвращения собственного тела. Внешний мир не дал ему ни единой свободной миллисекунды на рефлексию.
Два метра армированного советского бетона, отделявшие шахту бункера от сибирского мороза, содрогнулись.
Стены десятиметрового приемного зала «Кедра-4» заскрежетали, осыпая гравийную крошку и вековой налет цементной пыли. Внешняя бронедверь первого контура — десятитонная плита легированной стали с маркировкой Министерства обороны СССР — изогнулась внутрь уродливым пузырем.
Кумулятивный линейный заряд сверхвысокой плотности сработал с хирургической жестокостью.
Спецназ корпорации не жалел гексогеновых смесей. По периметру стыков полыхнула белая плазменная дуга: штурмовики ЧВК «Цербер» применили термитные термические шнуры, пережигая запорные ригели диаметром в руку взрослого мужчины. Воздух в предбаннике разорвало громовым раскатом. Ударная волна сорвала бронедверь с нижних петель и с чудовищным металлическим стоном швырнула ее внутрь входного шлюза.
Вместе с взрывом в коридоры бункера ворвался вой метели и ледяной воздух Карского плато. Минус сорок два градуса по Цельсию ударили в лицо технику Алёне морозной плетью, мгновенно превращая клубы дыма в колючий белесый конденсат.
Девушку снесло назад, швырнув на решетчатый настил кабельного коллектора.
Защитный шлем раскололся по касательной о выступ кабельной трассы, стекло тактического визора покрылось мелкой паутиной трещин. В ушах звенела сплошная монотонная нота контузии, выжигая восприятие звука. На губах выступил солоноватый привкус крови — лопнувшие от баротравмы капилляры окрасили пену на зубах.
Она не стала проверять целостность ребер. Мышечная память и адреналиновый шок подняли ее раньше, чем осело облако цементной крошки.
Перехватив укороченный карабин, Алёна перекатилась за бетонную колонну распределительного щита, вслепую вогнала палец в спусковую скобу и выдала отсечку по три в сторону развороченного дверного проема.
Там, в морозном клубящемся мареве, уже двигались темные силуэты.
Штурмовая группа «Цербера» шла без суеты. Тяжелые экзоскелеты третьего поколения глухо лязгали гидравликой, распределяя отдачу. Их ростовые штурмовые щиты из слоистого металлокерамического композита гасили девятимиллиметровые пули Алёны с сухим щелканьем, оставляя на углепластике лишь серые пятна сбитого покрытия. В узкий проем ударили слепящие лучи тактических фонарей мощностью в десять тысяч люменов каждый, перекрещиваясь в оптическом прицеле ведущего ликвидатора.