Нева Олтедж – Темный грех (страница 26)
Длинное фиолетовое платье, в которое она одета, облегает ее изгибы, словно вторая кожа. Это платье привезла ее сестра несколько месяцев назад, и я чуть язык не проглотил, увидев ее в нем. А потом — без него. У платья нет спины, оно просто завязывается вокруг стройной шеи, оставляя обнаженной ее великолепную плоть. Я не мог удержаться — мне хотелось почувствовать ее гладкую кожу. Не удержался и провел рукой по ее спине, вдыхая ее пьянящий аромат. Расставаться с ней снова было настоящей пыткой. Моя единственное спасение — продолжать наблюдать за ней, пока она веселится.
Одна из девушек за столом Неры что-то говорит, и остальные члены группы разражаются смехом. Мой тигренок тоже смеется, в уголках ее глаз появляются морщинки, и я наклоняюсь вперед, словно меня тянет к ней невидимая нить. Я хочу почувствовать немного того теплого света, который она излучает. Чтобы впитать ее и скрасить мою несчастную душу. Она тянется за своим напитком, широко улыбаясь, но вдруг поднимает глаза, и ее взгляд сужается прямо на том месте, где я стою. Я быстро делаю шаг назад. Отступаю в тень, где мне самое место, где я могу просто наблюдать за ней.
Это было ошибкой — позволить себе подойти к ней ближе. Если посмотреть на Неру сейчас, когда она смеется со своими друзьями, все становится намного понятнее. Я должен держаться от нее подальше. Ради нее.
Музыка сменяется медленной мелодией, и верхний свет приглушается. Несколько парней подходят к столику друзей Неры, разговаривают с девушками и заставляют их хихикать. Один из новичков — парень лет двадцати пяти, одетый в белую рубашку и брюки цвета хаки, — протягивает Нере руку. Она качает головой, но женщина справа от нее, кажется, подбадривает ее, шепча на ухо моей девочке. Рука парня обхватывает нежные пальцы Неры, а затем он тянет ее к танцполу.
Ярость разгорается в моей груди, когда я вижу, как он обхватывает ее за спину, притягивая ближе.
Я нахожусь на полпути к ним, на танцполе, и даже не успеваю осознать, что переместился. Увидев их так близко, я внезапно замираю. Я не могу смириться с тем, что они, кажется, подходят друг другу. Обе молодые. Блондин. Одежда парня кажется качественной и дорогой. Возможно, он, как и она, студент, который собирается стать кем-то великим в жизни. Адвокатом. Или, может быть, врачом.
Он явно не из тех, кто убивает людей ради денег, потому что это единственное, что я умею.
Мои глаза остаются прикованы к ним, когда я делаю шаг назад.
Я не подхожу. Нет.
Он не ничтожный подонок, который едва умеет читать словно школьник с начальной школы.
Еще один шаг, потом еще несколько, пока я не возвращаюсь на свое место в углу, наблюдая за своим тигренком в объятиях другого мужчины. Огонь внутри меня все еще пылает, прямо в груди, испепеляя все на своем пути. И я позволил этому. Я позволил сжечь глупую надежду, которая пустила там корни, которая росла каждый раз, когда я приходил посмотреть на свою девочку, питая себя ложью о том, что у меня есть шанс на что-то хорошее в жизни. Наверное, я забыл, что надежда — это роскошь, на которую обреченные души вроде меня не имеют права.
Музыка продолжается, а я продолжаю смотреть, представляя себя на месте того блондина.
— Как насчет еще одного танца? — спрашивает меня парень после окончания песни.
Он кажется милым и довольно симпатичным. Наверное, он бы меня привлек. Раньше. Сейчас? Я даже не помню, как его звали, когда он представлялся.
— Спасибо, но я, пожалуй, пойду к своим подругам.
— Почему? У тебя есть кто-то?
Да. Нет. Я вздыхаю. Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.
— Возможно.
— Ну, его ведь здесь нет, верно? — Он перекладывает руку на поясницу, опускаясь ниже.
— Убери руку с моей задницы, пожалуйста.
— А если нет?
— Если ты этого не сделаешь, я ударю тебя прямо по лицу. Уверена, твои друзья сочтут это забавным.
— Хорошо. — Он отпускает меня, а на его губах появляется злая ухмылка. — Непослушная сучка.
Я поворачиваюсь на пятках и направляюсь обратно к столу, где девушки истерически хихикают.
— Что? Всего лишь один танец? — Дания спрашивает.
— Ага. И этого было достаточно, — говорю я, хватая свою сумочку. — Я иду в туалет.
Я пробираюсь сквозь толпу за нашим столиком, идя длинным путем, в поисках своего демона. Он все это время наблюдал за мной из темноты, но больше не показывался. Танец с этим идиотом был моей последней попыткой, отчаянной попыткой выманить моего темного защитника. Я представила, как он бросается ко мне и к тому рукастому уроду на танцполе, отрывает парня и занимает его место. Трудно представить моего преследователя в роли танцора, но у меня такое чувство, что он был бы хорош.
Когда я сворачиваю за угол короткого коридора, в очереди в туалет унисекс на одну кабинку стоит только одна девушка. В помещении у входа в клуб гораздо больше народу, но там и кабинок больше, поэтому люди предпочитают занимать их.
Дверь открывается, и предыдущий посетитель уходит, а девушка передо мной, спотыкаясь, входит внутрь. Я поднимаюсь и тянусь к сумочке за телефоном, чтобы проверить время, как вдруг чьи-то руки хватают меня сзади. Телефон выскальзывает у меня из рук и падает на пол, а нападавший впечатывает меня лицом в стену. У меня в горле поднимается крик, но большая ладонь закрывает мне рот, прежде чем я успеваю его произнести.
— Теперь ты не такая смелая, да? — раздается голос моего партнера по танцам позади меня.
Я мечусь из стороны в сторону, пытаясь освободиться от его хватки, но он всем своим весом прижимает меня к стене, и у меня не хватает сил, чтобы оттолкнуть его.
— Я собираюсь показать тебе, как хорошая девочка должна обращаться с мужчиной. — Его рука проникает между нашими телами, и он расстегивает молнию на брюках. Желчь поднимается у меня в горле, когда я чувствую, как его твердый член упирается мне в задницу. Он хватает мою юбку, задирая подол платья вверх, а затем лапает мои трусики. Потянувшись к нему сзади, я хватаю его за яйца и со всей силы выкручиваю.
За моей спиной раздается хищный вой, но он длится меньше секунды. Рука, закрывающая мне рот, отдергивается, и внезапно давление на мой позвоночник исчезает. К приглушенным ударам клубной музыки добавился новый странный булькающий звук. Сердцебиение подскакивает, когда я оборачиваюсь. Широкая мужская спина заполняет все поле моего зрения, длинная толстая коса слегка покачивается между лопатками. Я поднимаю глаза все выше и выше, пока мой взгляд не останавливается на красном лице нападавшего. Мой демон обхватил шею парня своей огромной рукой, прижав его к противоположной стене.
Я делаю шаг в сторону, неподвижно глядя на нападающего. Он цепляется за пальцы, сжимающие его горло, пытаясь выдавить из себя слова, но с его губ слетает только сдавленный хрип. Его ноги болтаются почти в футе от земли.
Не отрывая взгляда от ублюдка, мой демон спрашивает:
— Он причинил тебе боль, тигренок?
На мгновение меня поражает тон его голоса. Он, как обычно, тверд, но в его голосе столько грубой силы, что он звучит как воплощение смерти.
— Нет, — задыхаюсь я. — Но он пытался.
— Возвращайся к своим друзьям.
Я не могу заставить свои ноги двигаться.
— Делай, что я говорю, — рычит он и поворачивается ко мне. — Сейчас же.
Весь воздух покидает мои легкие. Не могу поверить, что когда-то его глаза казались мне пустыми. Сейчас мне кажется, что я смотрю в магматические жерла двух вулканов — чистая ярость, которая только и ждет, чтобы извергнуться.
— Почему? — спрашиваю я.
— Потому что я не хочу, чтобы ты видела то, что будет дальше.
Я снова бросаю взгляд на нападавшего. Он собирался изнасиловать меня. Возможно, я смогла бы отбиться от него и убежать, прежде чем ему это удалось, но я не совсем уверена. Если бы на моем месте была другая девушка, она могла бы замереть, и тогда этот ублюдок совершил бы свой поступок.
У меня не так много убеждений, которые я разделяю с Cosa Nostra, но есть одно, которое я целиком и полностью одобряю. Ни один мужчина не имеет права принуждать женщину. Так что, если мой демон хочет надрать задницу этому ублюдку, я с удовольствием посмотрела бы, как он это сделает.
— Я остаюсь, — говорю я.
Мой темный защитник поворачивается лицом к нападавшему. Сухожилия голого предплечья моего демона напрягаются, мышцы рук вздуваются и напрягаются, когда он усиливает захват. Глаза блондина закатываются, его конечности несколько раз дергаются, прежде чем ослабнуть. Мой демон отпускает свою хватку, позволяя телу потенциального насильника упасть на землю. Он убил человека менее чем за пять секунд, используя только одну свою руку.
Ради меня. Он убил его ради меня.
— Почему? — Я спрашиваю.
Легкое прикосновение пальца к моему подбородку, приподнимающее мою голову вверх.
— Я уничтожу любого, кто посмеет тронуть хоть один волос на твоей голове. — В его глубоком голосе столько угрозы. — Никто. Ничто и никогда не причинит тебе вреда. Я думал, ты это поняла.
Нет. Не совсем. Но теперь я понимаю.
И чувства, нахлынувшие после этого осознания, полностью заглушили ужас от того, что этот человек умер.
Жизнь за жизнь? Это справедливо? Разве это наша правда?
Каждый раз, когда я задумывалась о своем будущем, я всегда видела себя неким побочным персонажем. Человеком, которого швыряет то в одну, то в другую сторону, в зависимости от того, в какую сторону подует ветер. Не более чем средство для поддержания сюжета. Всегда объект, который только и ждет, чтобы его использовали по своему усмотрению. Я никогда не былп главным героем истории. Даже в своей собственной. Но возможно ли, что я стою большего, чем "превосходство" моего рождения, основанное на совпадении и обстоятельствах, большего, чем просто способ получить звание, большего, чем просто актив? Чтобы кто-то… он… покончил с жизнью человека только потому, что тот угрожал причинить вред мне?