Нева Олтедж – Темный грех (страница 28)

— У меня нет предпочтений в еде. Для меня это просто источник энергии. Но торт мне понравился.

— Ты любишь шоколад?

— Я не уверен. Может быть. — Он замолкает на мгновение. — Я никогда раньше не пробовал торт.

Моя рука замирает на стопке столовой посуды.

— Ты никогда не ел торт?

— Нет. Не думаю, что пробовал его когда-то.

Он говорит это так непринужденно, как будто это обычное заявление. У меня в голове не укладывается. Как такое возможно?

— И в день рождения?

— Там, откуда я родом, не принято праздновать дни рождения. Не уверен в точной дате, но, кажется, я родился где-то зимой.

Я ставлю тарелки на стол, а в животе поселяется ужас. Как это ужасно — не знать такой элементарной вещи, как дата своего рождения? Мне так хочется обхватить его руками и притянуть к себе, подарить тепло и любовь, которых он, очевидно, никогда не испытывал.

— Думаю, тебе стоит выбрать одну, — говорю я.

— Что именно?

— Дату. — Я переставляю миску с равиоли в центр стола, а затем сажусь напротив него.

— Уверен, что дни рождения не выбирают, тигренок. Но если бы я мог выбирать, я бы выбрал второе июня.

Я делаю глубокий вдох. Сердце замирает, а мой демон не сводит с меня глаз с другого конца стола.

День, когда мы встретились.

— Почему? — выдыхаю я.

Он переводит взгляд на тарелку перед собой. И точно так же его стены снова поднимаются.

Он убил человека за попытку причинить мне боль, но до сих пор не позволяет мне заглянуть в его жизнь. Даже спустя почти год он едва прикасается ко мне. Целует мои пальцы. Держит мою руку. В редких случаях он касался моего лица. Это все, что я получила. Этого недостаточно.

Больше нет.

Мне нужно почувствовать его кожу на своей. Я хочу знать вкус его губ. Вес его тела, прижимающегося ко мне. Я хочу всего, но боюсь, что если буду слишком сильно биться о барьер, который он установил между нами, то могу потерять его. Навсегда.

Я провожаю взглядом Неру, которая мечется по кухне, убирая остатки еды и загружая грязную посуду в мойку. Наверное, она думает, что в своем приглашении нет ничего особенного, совершенно не обращая внимания на последствия своих действий. Приглашение в ее дом. Еще одна ее часть, к которой она дала доступ. Теперь пути назад нет. Она не может отозвать его. Это мое.

— Что бы ты хотела взамен? — спрашиваю я.

— В обмен на что?

— На еду.

Она оборачивается, на ее лице написана обида.

— Я не хочу, чтобы ты мне платил. Это был… подарок.

Я делаю шаг к ней и кладу руки на прилавок, загоняя ее в клетку. Нет ощущения, подобного этому — быть так близко к ней, когда наши тела почти соприкасаются.

— Бесплатных подарков не бывает, тигренок, — говорю я. — Не для меня. Назови свою цену.

Дыхание Неры участилось. Ее глаза опускаются вниз и останавливаются на моем рте.

— Я хочу поцелуй.

Я замираю. На мгновение мне кажется, что я ослышался. Я мечтал о ее губах на своих уже несколько месяцев. Это была фантазия, недостижимое желание, но теперь она предлагает сделать его реальностью.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я поднимаю руки и нежно обнимаю ее лицо ладонями. Я поглаживаю большими пальцами кожу под ее глазами, затем провожу ими по линии бровей и носа. Воровство. Ворую прикосновения, которые мне не предлагали. Я провожу костяшками пальцев по ее щекам, ощущая нежную текстуру ее безупречной кожи. Такая мягкая. Мягче, чем все, к чему я когда-либо прикасался. А теперь я запятнал их руками убийцы. Я так чертовски сильно хочу поцеловать ее. И даже больше. Я хочу, чтобы она была моей, телом и душой. Мой тигренок. Моя сияющая звездочка. Неужели я настолько эгоистичен, чтобы тащить ее в свою тьму? Но я не могу. И никогда не смогу этого сделать. Никогда.

Но я принимаю поцелуй, который она предложила. Для такого человека, как я, это больше, чем я заслуживаю.

Она вскрикивает, когда я обхватываю ее за бедра и поднимаю на прилавок. Взяв ее за подбородок, я наклоняю ее голову и смотрю в ее широко раскрытые и сияющие глаза.

— Еще одна часть тебя, теперь моя, — рычу я. — Ты не получишь его обратно.

Я прижимаюсь к ее рту. Жестко. Забирая. Захватывая каждый дюйм ее губ и рта одновременно. Мое! Ее дыхание смешивается с воздухом из моих легких. Я вдыхаю ее, втягивая в себя. Моя! Ее маленькие зубки прикусывают мою нижнюю губу. Я прижимаю ее спину к себе. Тепло ее ладоней просачивается сквозь ткань моей еще влажной рубашки, когда она сжимает мои плечи. Ощущение такое, будто она обжигает мою кожу. Еще один укус, на этот раз более яростный. Я отвечаю взаимностью. Хочу большего. Гораздо, гораздо больше. Я хочу ее всю. Не хочу — нуждаюсь. Как воздух. Как кровь, текущая по моим венам. Каждый удар моего сердца — ее. Почти год каждая клеточка моего существа принадлежала ей.

Может, это только наши губы соприкасаются, но она запечатлелась в моей душе. Я снова целую ее. Я краду ее дыхание. Я чувствую себя так, будто тону, и только она дает мне жизнь. Снова. Больше. И этого недостаточно. Никогда не достаточно.

Телефон в моем кармане начинает вибрировать. Мои губы замирают на ее губах. На какое-то мимолетное мгновение она заставила меня забыть о том, кто я есть. Она продолжает целовать меня, но телефон продолжает звонить. Как будто мои грехи взывают, хотят, чтобы о них узнали.

— Демон? — шепчет она мне в губы. — Все в порядке?

Я хочу отдать себя на ее милость, умолять ее взять меня, несмотря на то, что я — развалина человеческого существа. Может, она бы и согласилась, но это было бы неправильно. Потому что мне нужна вся она, но чтобы получить ее, мне придется предложить в обмен всего себя. Каждый грех. Все темные дела. Справедливый обмен.

Я закрываю глаза и вдыхаю ее запах. Невинного. Незапятнанный. Она никогда не примет меня, если узнает правду.

— Я должен идти, тигренок.

Ее глаза ищут мои, растерянные, но доверчивые.

— Куда?

— Я не могу тебе сказать.

— Почему?

Я ласкаю ее шелковистую кожу подушечками пальцев, снова крадусь к ней, а потом отхожу.

— Потому что между нами нет лжи. Только тайны.

Я чувствую ее взгляд на своей спине, пока иду к входной двери. И все это время мой телефон продолжает звонить. Мои грехи жаждут воссоединения. Прошлое. Будущее. И самое главное — настоящее.

Дождь бьет по лобовому стеклу, искажая мой вид на второе окно слева на третьем этаже. Мой рейс в Будапешт отправляется в девять, а значит, у меня есть еще несколько часов.

Я достаю телефон и еще раз просматриваю параметры задания, пытаясь найти способ сократить время, которое мне нужно провести в Венгрии. Его нет.

По первоначальному плану я должен был прилететь туда, выполнить задание и сразу же отправиться обратно. Максимум на три дня. Но когда я перезвонил Крюгеру после отъезда от Неры, он сообщил, что группа наблюдения в Будапеште уничтожена. Пока они не успели представить свой отчет. Это значит, что мне понадобится как минимум неделя, а возможно, и две, чтобы проследить за целью и установить ее распорядок дня, прежде чем я смогу приступить к убийству.

Четырнадцать дней. Две недели без встречи с моей девочкой. Не знаю, как я переживу такую долгую разлуку с ней. С короткими периодами, всего лишь днями, я с трудом справляюсь. А тут ещё больше. Недели? Я могу сойти с ума. Временами мне кажется, что я уже умер, но потом я прихожу к ней, и жизнь словно возвращается в мою душу. Я живу ради украденных мгновений с ней — это единственное, что помогает мне держаться.

Часы на приборной панели показывают два часа ночи. Я просидел здесь четыре часа, пытаясь заставить себя уйти. Не могу. Перед уходом мне нужно еще раз взглянуть на нее. Еще один взгляд, который, я надеюсь, сохранит мой рассудок. Поэтому, как ночной вор, я выхожу из машины и спешу на другую сторону улицы.

Слабый свет, проникающий через окно, освещает спящую Неру. Она свернулась калачиком, опираясь на край кровати. Ее волосы собраны на макушке, спутанные пряди торчат из беспорядочного пучка во все стороны.

Ее спальня невелика, возможно, лишь наполовину меньше гостиной, но оформлена в тех же тонах — белых и бледно-коричневых. Несколько красных акцентов тут и там — ваза на туалетном столике, вязаное покрывало, аккуратно сложенное на кресле в углу комнаты, и несколько разбросанных бежевых подушек, расшитых цветами мака, — делают комнату уникально ее. А на зеркале над туалетным столиком, висит красный шелковый шарф.

Мои шаги заглушает толстый белый ковер, когда я пересекаю комнату и приседаю у кровати, глядя на губы, которые я пробовал на вкус всего несколько часов назад. Я уверен, что не издал ни звука, но Нера все равно шевелится, как будто каким-то образом ощущает мое присутствие. Ее глаза распахиваются, и несколько мгновений она просто наблюдает за мной. В ее взгляде нет ни тревоги, ни даже намека на удивление, как будто обнаружить меня рядом со своей кроватью посреди ночи — абсолютно нормальное явление.

— Я думала, что ты ушел. Что случилось?

— Ничего. — Я берусь за край одеяла и натягиваю его, прикрывая ее обнаженное плечо.

— Ты обещал, что между нами не будет лжи, демон. Только секреты.

Иногда меня поражает, как хорошо она меня знает, хотя на самом деле не знает обо мне ровным счетом ничего.

— Путешествие, в которое я отправляюсь. Это будет дольше, чем я ожидал.

Она прикусывает нижнюю губу. Я жду, что она спросит, почему, но она просто смотрит на меня и кивает.