Нева Олтедж – Темный грех (страница 24)

— Вы двое что-то покупаете? — ворчит старик.

Я пригвоздил его взглядом которым, обычно смотрю на своих жертв, прежде чем сломать им позвоночник.

— Мы просто просматриваем, если вы не против? — Нера улыбается мужчине, чьи глаза по-прежнему прикованы к моим.

— Да, да, конечно. Конечно. — Он делает шаг назад. — Смотрите сколько угодно.

Моя девочка продолжает просматривать выставленные овощи и зелень, поднимая интересные ей предметы, заставляя меня нюхать или тыкать в них пальцем. Фенхель. Укроп. Редис. Все это время она держит свою правую руку в моей. Я притворяюсь, что обращаю внимание на то, что она мне показывает, но на самом деле я сосредоточен исключительно на ней.

Мимо проходят люди, теснятся рядом с нами, и я делаю шаг в сторону, ближе к своему тигренку, создавая барьер, чтобы отгородиться от вредителей. Я не знал, куда она хочет пойти сегодня, поэтому пришел с двумя пистолетами, спрятанными в наплечной кобуре, ножом, пристегнутым, как обычно, к лодыжке, и гарротой в кармане пиджака. Не похоже, что они мне понадобятся во время этой прогулки. Тем не менее я краем глаза наблюдаю за нашим окружением, чтобы убедиться, что рядом с ней нет никаких неожиданных угроз.

Трудно сосредоточиться на ее словах, когда она так тепло прижимается ко мне. Я хочу отодвинуться, боясь, что могу пристраститься к прикосновениям не только ее руки, но в то же время мне хочется вторгнуться в ее пространство, прижаться к ней. Мой разум кричит, чтобы я отошел. Но мое тело не слушается. Я делаю еще один шаг, двигаясь за ней и высвобождая при этом ее руку. Мгновение длится недолго, всего долю секунды, но без ее прикосновений кажется, что прошли часы. Как только я оказываюсь у нее за спиной, я снова переплетаю наши правые руки и кладу левую на стол с другой стороны от нее. Когда я пришивать ее к себе, дышать становится легче.

Она обсуждает удобрения для растений с парнем, управляющим стендом, который по-прежнему выглядит немного напуганным, совершенно не обращая внимания на происходящее во мне. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но вскоре проигрываю эту битву и наклоняю голову, вдыхая аромат ее шампуня.

Продавец передо мной поодолжает говорить, а я киваю, делая вид, что слушаю, о чем бы он ни говорил. С того момента, как я почувствовала, что мой демон встал у меня за спиной, а его тело обхватило меня почти со всех сторон, мои умственные способности к восприятию чего бы то ни было, как говорится, улетучились. Слабое прикосновение его подбородка к моему виску. Огромные мозолистые пальцы держат мою руку. Его дыхание в моих волосах. Его запах топит меня.

— Ты сказала, что у тебя аллергия на цветы. — раздается хриплый шепот рядом с моим ухом. — И все же ты пахнешь ими.

Вокруг нас десятки людей, столько голосов и других звуков, гораздо более громких, чем его слова, и все же я слышу только его.

— У меня аллергия на пыльцу. Не на запах, — выдыхаю я.

— Приятно слышать.

Его большой палец проводит по тыльной стороне моей руки маленькими, нежными движениями, и от каждого из них мне становится все труднее сделать вдох.

— Спасибо.

— За что? — спрашиваю я.

— За то, что привела меня сюда. Я никогда раньше не был на фермерском рынке.

— Так тебе нравится?

— Это было ужасно, тигренок.

Я смеюсь.

— Ну, ты мог бы соврать и сказать, что тебе понравилось.

Его дыхание покалывает кожу на моей шее, когда он наклоняет голову, приближая свой рот к моему уху.

— Я не хочу, чтобы между нами была ложь, тигренок. — Его хриплый, раскатистый голос затапливает мои чувства, заставляя все тело гудеть электрическим зарядом только из-за его глубокого звучания. — Только секреты.

— Хорошо, — шепчу я в ответ.

Женщина пробирается к прилавку киоска слева от нас и начинает болтать с продавцом. Хотя она находится менее чем в футе от нас, кроме высокого тона ее слов и самого факта ее присутствия, ничто другое в нашем непосредственном пространстве не кажется реальным. Мир растворяется, и мое тело и разум настраиваются исключительно на мужчину, стоящего позади меня, прижавшись грудью к моей спине. Я закрываю глаза и наклоняю голову в сторону, пока моя щека не касается его щеки.

— Когда-нибудь ты расскажешь мне свои секреты, демон?

— Возможно. Когда-нибудь.

— Но не сегодня, — говорю я негромко, но убежденно. — Всего один маленький секрет? Пожалуйста.

Он наклоняет голову, слегка касаясь носом кожи на моей скуле.

— Мне не снятся сны. Никогда. Даже в детстве я засыпал и просыпался утром, и только чернота и пустота заполняли промежуток между ними. До недавнего времени я верил, что сны — это просто выдумка.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Но больше нет?

— Больше нет, — хрипит он. — Знаешь, о чем мои сны, тигренок?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и качаю головой. Звонок телефона поблизости проникает в туманную дымку, в которой я нахожусь. Мой демон берет меня за запястье и поднимает руку.

— Мои сны о тебе, тигренок. — шепчет ор, прежде чем мимолетно целует кончики моих пальцев. — Но каждый мой сон прерывается звонком будильника.

Он отпускает мою руку, и тут же тепло у меня за спиной исчезает. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит в двух шагах от меня, его взгляд прикован к моему, даже когда он прижимает телефон к уху.

— Я уже еду, — пробурчал он в свое устройство, а затем убрал его, не сводя с меня глаз ни на мгновение.

Вокруг нас и между нами проходят люди, спешащие проверить других торговцев, их разноцветные одежды мелькают перед глазами, каждые несколько секунд заслоняя вид на черную форму моего демона. Красный. Желтый. Черный. Белый. Снова черный.

— Когда мы снова увидимся? — спрашиваю я.

Синий. Черный.

— Скоро, — отвечает он.

Розовый. Оранжевый. Черный.

— В пятницу вечером я иду в клуб с друзьями. Не самое безопасное место в городе.

Белый. Желтый.

Толпа на мгновение рассеивается, позволяя мне снова увидеть его.

Его губы изгибаются в легкой улыбке.

— Я буду там.

Семья из четырех человек останавливается между нами, снова заслоняя моего демона. Я делаю шаг влево, оглядываясь по сторонам. Зеленый. Красный. Фиолетовый. Коричневый. Но нет черного. Черного нигде не видно.

ГЛАВА 14

19 лет назад

База подразделения Z.E.R.O.

(Кай — 16 лет)

Бумаги шуршат в моих руках, когда я переворачиваю их, изучая беспорядочный почерк. Вчера Крюгер отправил меня на обследование к психиатру-резиденту подразделения. Это не имело никакого отношения к моему самочувствию. Ему просто нужно было знать, справлюсь ли я с нагрузками, прежде чем отправлять меня в поле, и хватит ли у меня ума, чтобы адаптироваться, если возникнет что-то непредвиденное. Судя по всему, я прошел обследование на отлично.

Сегодня вечером я вломился в кабинет психолога и забрал свое досье, но толку от этого никакого, поскольку я ни черта не умею читать. Я засунул бумаги в боковой карман своих тактических штанов и направился в оружейную. Один из охранников постоянно находится здесь.

Я нахожу мужчину, развалившегося на стуле и храпящего. Я бью его по лицу, а затем прижимаю кончик ножа прямо под его адамовым яблоком.

— Прочти мне это. — Я бросаю сложенные бумаги ему на колени.

Мужчина растерянно смотрит на меня, а затем начинает читать. В основном это все та же старая добрая психиатрическая чепуха: глубокое психическое оцепенение в результате травмирующих событий детства, в том числе брошенности, что привело к проявлениям крайней ярости, связанной с многочисленными эпизодами насилия, включающими борьбу за самосохранение.

— Полное отсутствие эмпатии или заботы о других. Неспособность устанавливать связи с кем-либо из окружающих. Единственное исключение — старший офицер субъекта, Леннокс Крюгер. Однако степень эмоциональной привязанности субъекта не поддается оценке из-за его постоянного нежелания сотрудничать, — читает охранник. — В целом, результаты оценки соответствуют ожиданиям, учитывая биографию испытуемого и текущие стрессовые факторы программы.

— Продолжай. — Я рявкаю.

— Умственные и физические способности выше среднего. Объект признан годным к службе, способным справляться с заданиями. Ожидается, что он будет безотказно выполнять требуемые задания.

Мужчина прекращает читать и смотрит на меня.

Я вкладываю больше силы в свой клинок.

— Что-нибудь еще?