Нева Алтай – Холодное сердце (страница 49)

Я опускаюсь на край кровати, и из груди вырывается вздох. Мисс Зара — единственный человек, которому я рассказала правду. Ну, почти правду. Я призналась ей, что Руффо предложил оплатить мамину операцию и дальнейшее лечение, если я соглашусь стать его женой.

— Он не принуждает меня к близости, мисс Зара. У него совсем… другие причины для этого брака.

— И ты все равно не расскажешь, какие именно?

— Не могу. Я дала ему слово.

— Господи, Айрис, — тяжело вздыхает она. — Как бы мне хотелось, чтобы ты пришла ко мне, а не заключала эту сделку с Адриано. Мы бы что-нибудь придумали.

— Время было неподходящее. — Я знаю, она бы попыталась помочь. Если бы Руффо не подстроил ту «неожиданную проблему» со счетами дона Спада. Проблему, которая чудесным образом рассосалась сразу после того, как маму перевели из реанимации. Сразу после того, как Руффо доходчиво объяснил, что случится, если я нарушу условия нашей сделки.

— А он тебе нравится?

Телефон едва не выскальзывает у меня из рук.

Многие смотрели на мисс Зару свысока, не воспринимая ее всерьез. И по своему невежеству все они упустили из виду, насколько же она на самом деле умна. И как блестяще читает людей.

— Я видела, как ты на него смотришь, — продолжает она. — Как начинаешь ерзать или, наоборот, вся обращаешься в слух, когда в разговоре всплывает его имя. Ты что-то… чувствуешь.

— Я… не знаю. Думала, что да. Очень долго я была в него жутко влюблена. Но потом поняла, что он совсем не тот, кем я его считала, и… — Я качаю головой, хотя она и так меня не видит.

То, что он натворил… Мой собственный муж должен вызывать у меня животный ужас. Наверное, я вообще должна его ненавидеть. Но не ненавижу. Господи, ну почему он не может носить маску и со мной, как со всеми остальными? Тогда мне не было бы так тошно от того, что сердце каждый раз замирает, стоит ему оказаться рядом.

— Я и сама толком не понимаю, что к нему чувствую, — наконец выдавливаю я.

— Жизнь порой выкидывает странные штуки и заводит бог знает куда. Двое совершенно неподходящих друг другу людей могут сойтись по самым немыслимым причинам. — Она берет паузу, и я чувствую, что сейчас будет что-то важное. — Но если я ошибаюсь, — ее голос переходит на шепот, — и ты поймешь, что он тебе не нужен, и захочешь уйти… дай мне знать.

— Зачем?

— Чтобы я велела своему мужу разобраться с твоим.

— Разобраться в смысле… поговорить с ним?

— Нет, девочка моя. Я велю Массимо пустить ему пулю в лоб.

Я задыхаюсь от неожиданности.

— Это… не потребуется.

Глава 26

Адриано

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

— Знаете, я никогда не был большим поклонником свадеб. — Кресло Бартоломью протестующе скрипит, когда он откидывается на спинку. — Может, из-за толпы. Но ваша мне действительно понравилась. Поистине великолепное торжество.

— Церемония закончилась чертовой катастрофой, и ты это прекрасно знаешь, — рычу я.

— Но все равно было красиво. Очень элегантно и на высшем уровне. Жаль, конечно, что под конец все заволокло дымом, а гости в панике падали друг на друга. Спорим, весь город будет это обсуждать еще долго.

Я прищуриваюсь.

— Ты, черт возьми, издеваешься надо мной, Барти?

— И не посмел бы! — Он вскидывает руки ладонями наружу в защитном жесте. — Просто мне кажется странным, что ваши люди никак это не предотвратили. Хотя, думаю, это логично. Ведь это был сбой в системе кондиционирования, верно? Не бомба же.

— На самом деле это был саботаж. И команда, которая могла бы это предотвратить, провалилась. Поэтому я лично разобрался с идиотом, который ими руководил.

— А... понятно. И ты... — он проводит ребром ладони по горлу, —...ну, ты понял?

— Разобрался.

— Лично?

— Его халатность подвергла опасности мою жену. Разумеется, я сделал это сам.

— Давайте на секунду остановимся на этом. Как на вас повлияла сама возможность того, что ваша жена пострадает? Что вы почувствовали?

Ярость. Панику. Чертов страх. Абсолютное бессилие!

— Недовольство. — Я пожимаю плечами. — Моя реакция не имела к ней никакого отношения. Я просто не терплю ошибок.

— Понятно. Итак, после выброса адреналина, этих эмоциональных американских горок... вы обсудили случившееся? Или, — он многозначительно подмигивает, играя бровями, — может, переключились на что-то другое? Возможно... на более интимную тему?

— Нет. Я уже говорил, наш брак платонический.

— Да, но разве вас совсем не тянет? Ей ведь тоже может быть интересно.

— Не тянет, — ворчу я, слишком ярко вспоминая свой чертов каменный стояк в тот вечер. — Ни в малейшей степени.

— Правда? Странно. Ваша жена — очень красивая женщина. Что, судя по всему, заметили большинство других мужчин на свадьбе.

Перед глазами встает красная пелена, и я впиваюсь в подлокотник с такой силой, что обивка жалобно скрипит.

— Конечно, с их-то элитарными замашками они раньше, наверное, и не обращали на нее внимания. Обслуживающий персонал, и все такое. Но теперь-то они наверняка заме...

— Кто? — реву я. — Кто, черт побери, пялился на мою жену? Опиши мне каждого ублюдка!

— Эм... ну... был парень в бабочке. Я видел, как он буквально пожирал ее глазами.

— Половина мужчин на церемонии была в бабочках, Бартоломью! Давай конкретику!

Он пожимает плечами.

— Простите, Адриано, но зрение уже не то. — Он на секунду задумывается, и тут его брови ползут вверх. — О, был один парень. Молодой, симпатичный. Казалось, он просто загипнотизирован видом вашей прекрасной Айрис. По-моему, он был в темном костюме. А еще один видный мужчина, лет тридцати пяти-сорока. Он тоже не мог оторвать глаз от вашей потрясающей невесты. Кажется, он сидел в четвертом ряду.

— Четвертый ряд, левая сторона? — огрызаюсь я. Там сидел Донато со своей семьей. Описание точно подходит племяннику Донато.

— Я уверен, что в четвертом. Или, может, в пятом? Стоп, он мог быть и в третьем. И, возможно, он был чуть моложе, чем я помню. Лет двадцати с небольшим, наверное. Я мог перепутать его с тем блондином, который стоял возле...

— Еще какие-нибудь «конкретные детали» есть? — перебиваю я. Челюсть ноет оттого, как сильно я стискиваю зубы, слушая бесполезные описания всех тех мужиков, что, оказывается, пускали слюни на мою жену.

— Не-а, простите. — Он ухмыляется. — О боже. Кажется, я вас расстроил. Я не ожидал, что вы приревнуете. Особенно после того, как вы уверяли меня в своем равнодушии к девушке и рассказывали об условиях вашего брака.

— Я не ревную. Но она моя жена. Уже из принципа я не должен терпеть, чтобы другие мужчины пялились на нее.

— Да, конечно. Понимаю. Но вы же не слепой. Должен согласиться, что ваша жена очень желанна. Вас может не интересовать ее личность, но разве вы не чувствуете физического влечения? Хотя бы слабого?

— Нет. Я никогда не позволяю плотским инстинктам брать надо мной верх.

— Правда? Это весьма похвально. А что насчет нее? Она как-то показывала, что вы ее привлекаете?

— Нет.

— Ты уверен?

Я стискиваю зубы.

За эти годы я встречал немало женщин, которые с радостью бросались к моим ногам. Демонстрировали свои тела. Пытались затащить меня в постель. Власть и деньги — мощные магниты, так что я хорошо знаком как с откровенными, так и с завуалированными техниками флирта прекрасного пола. Многообещающие взгляды. Якобы случайные прикосновения. Даже прямые предложения трахнуться. Я знаю, как выглядит женщина, когда она заинтересована во мне. Или в том, что я могу ей предложить. Но выражение глаз моей малышки Айрис, пока она слушала мой разговор об идиоте, который хотел сжечь себя в штаб-квартире, было полно абсолютного отвращения.

Не знаю, какой черт дернул меня закончить тот разговор при ней. Или вести себя с ней так, как я вел с самого начала. С Айрис я никогда не притворялся. Никогда не опирался на тщательно выстроенный фасад. Она всегда видела меня настоящего. И хотя порой я пытался смягчить углы, уберечь ее от самых гнилых моих черт, она видела меня насквозь. Как никто другой. Я мог бы поступить иначе. Заставить ее думать, что я благороднее, чем есть на самом деле. Оставить ей лучшее мнение о себе. Но не стал. Я хотел, чтобы она увидела того человека. Я хочу — нет, мне нужно, — чтобы моя малышка Айрис знала меня. Плохого. И подлого.

— Я абсолютно уверен, что мою малышку Айрис от меня тошнит.

Его лицо вытягивается.

— Печально. И как это сказывается на вашей повседневной жизни? Прошло уже больше недели со свадьбы.