Нэтали Штиль – Греческие каникулы (страница 2)

В углу Цезарь медленно поднял глаза. Зелёные, как море перед штормом. И заинтересованно посмотрел на нее.

– Проходи, – толкнула её под локоть Айла. – Когда гостей нет, капитан разрешает ужинать здесь. Особенно, когда есть повод – приветственный ужин для нового члена команды. Главное – потом всё до блеска убрать. – глубоко вздохнула она.

Капитан Мустафа, сидевший во главе стола, покашлял в кулак, призывая к порядку. В свои 37 он выглядел скорее как университетский профессор, чем как “морской волк” – аккуратная бородка, умные глаза за тонкими стеклами очков, безупречные манеры.

– Добро пожаловать на борт! – сделал он пригласительный жест. – Лиза, познакомься с командой, – сказал он.

– Справа от меня Алиджан, наш инженер – если что-то сломалось – он поможет.

Алиджан приподнял правую руку и приложил к груди, слегка наклонив голову вперед, тем самым давая понять, что “всегда к вашим услугам”.

– Рядом матросы – Хакан, которого ты уже знаешь. Только прошу тебя – не верь его улыбке. – капитан погразил пальцем в сторону Хакан, на что тот ехидно цокнул. – И Цезарь – наш молчун, но человек дела.

Цезарь кивнул, не отрывая внимательного взгляда от новенькой. Высокий, с хищными скулами и холодными зелёными глазами, он действительно казался полной противоположностью улыбчивому Хакану.

Последним представился повар Мохаммед, ставя перед Лизой тарелку с дымящимся блюдом:

– Кофта – моя фирменная, – хитро улыбнулся он.

Лиза почувствовала подвох, но пока не понимала “правила игры”, она лишь растерянно взглянула напротив сидящего Цезаря.

Цезарь перехватил её взгляд – и передвинул блюдо к себе, пододвинув взамен свою тарелку.

– Не заставляй девушку плакать в первый же день. – сказал он Мохамеду.

– Он подсунул тебе очень острое блюдо, – объяснила Айла, – Так у нас проходит посвящение. – покачала она головой, видимо вспоминая свой первый ужин на борту.

За ужином Лиза быстро уловила иерархию. Капитан Мустафа, разглаживавший скатерть после каждого движения блюд, бросал ледяные взгляды на малейшие крошки. Цезарь, молчаливый как тень, лишь поднял палец – и Хакан тут же подал ему солонку, прежде чем тот успел попросить. Сам Хакан, с расслабленной позой, но зоркими глазами, оказался старшим по палубе – его босые ноги были покрыты старыми шрамами от канатов.

– Два года здесь, – сказала Айла, показывая на свой загар, не исчезающий даже зимой. Она перекатывала горошины ножом – привычка, выработанная за сотни официальных обедов. – Я из Измира. Здесь все – откуда-то.

Когда Лиза спросила о хозяине, вилка Айлы со звоном ударилась о тарелку. Капитан медленно поставил бокал, оставив влажное кольцо на полированной поверхности, которое тут же вытер салфеткой.

– Господин Мансур, – он произнес это так, будто пробовал на вкус, – ценит невидимость слуг. Как хороший кондиционер – работает, но не шумит.

Айла наклонилась, и ее духи, слишком дорогие для стюардессы, смешались с запахом шафрана:

– Если услышишь "Мистер Самир на борту" – замри как мышь, стань тенью, и молись, чтобы он не заметил твое дыхание.

Внезапно капитан достал медный чайник – такой блестящий, что Лиза увидела в нем свое искаженное отражение. Медный, отполированный до зеркального блеска, он состоял из двух ярусов: нижний сосуд – пузатый, с коваными узорами. Верхний чайник – изящный, с вытянутым носиком, где заваривался крепкий настой.

Команда преобразилась: Хакан сбросил маску балагура, его пальцы бережно обхватили стакан с позолотой, потертой от времени.

– Наш ритуал, – прошептала Айла, пока Алиджан промывал чайные листья семь раз. Аромат бергамота окутал салон, но Лиза заметила, как Цезарь отвернулся – он единственный не пил.

– Почему семь? – спросила Лиза.

– Чтобы смыть пыль чужих берегов, – ответил Хакан, но его улыбка не дотянула до глаз.

– Твои обязанности, – Айла вычертила ногтем маршрут по скатерти, – как кровь по венам яхты: тихо, незаметно, без остановок.

Она вдруг замерла, услышав шум мотора на пирсе, но это оказался чужой катер.

– Завтра начнёшь с уборки кают и поможешь на кухне, если попросят. Нужно научиться делать все быстро и четко. Когда поплывем в Грецию…

Хакан перебил, перевернув стакан вверх дном – знак окончания чаепития:

– В Грецию пойдем, но не для тебя лазурь искать. – напел он, видимо строки из песни, – Хозяин может…

Громкий смех Мохаммеда заглушил конец фразы. Капитан резко встал – все замолчали. Только Цезарь продолжал смотреть на Лизу, медленно выдыхая дым в ее сторону, будто проверяя реакцию.

На палубе, под звездами, Лиза вдруг поняла: правила здесь писались не на бумаге. Они были в дрожи рук Айлы, в слишком тщательно начищенных ботинках капитана, в том, как команда синхронно поворачивала головы при каждом скрипе трапа.

Этот мир жил по своим законам, которые ей нужно принять.

Глава 3. Первый рабочий день

Ростов.

Серый.

Колючий ветер срывает с деревьев последние жёлтые листья, швыряет их под ноги, цепляется за подол Лизиного пальто. Она бежит по знакомой улице, но ноги словно вязнут в асфальте – медленно, слишком медленно.

Мама сидит на лавочке у подъезда, закутавшись в старый плед. Глаза пустые, смотрят куда-то сквозь дочь, в никуда.

– Мама!

Губы шевелятся, но звука нет.

– Я высылаю деньги! Лекарства помогут!

Лиза хватает её за руку – пальцы холодные, как мрамор.

Мама медленно поворачивает голову.

– Я уже умерла, – говорит она ровным голосом, будто сообщает прогноз погоды.

Крик застревает в горле.

Резкий звон будильника вырвал Лизу из сна.

Лиза вскочила, ударившись головой о низкий потолок каюты.

– Чёрт!

Она мгновенно открыла глаза, на секунду забыв, где находится. Верхняя койка, низкий потолок, чужая каюта… Потом всё встало на свои места.

За окном иллюминатора уже светило солнце, а снизу доносились голоса и шаги – команда просыпалась. На часах 7:00.

Она откинулась на подушку, давая шанс своему разуму понять, что это был всего лишь сон.

Внизу запели скрипучие пружины, Айла то же проснулась.

Нижняя палуба яхты частично была отведена под жилые и хозяйственные помещения для экипажа и гараж. Узкий коридор вёл в небольшой общий салон с обеденным столом, потрёпанным диваном, стареньким телевизором и холодильником, забитым энергетиками и бутербродами в плёнке.

От салона расходились четыре двери: Каюта капитана – самая просторная, с отдельным санузлом. Мустафа жил один и редко появлялся в общих зонах вне работы, а рабочее время проводил на капитанском мостике, разбирая документы. Каюта стюардесс – тесная, но уютная, с двухъярусными кроватями, которые Лиза теперь делила с Айлой. Каюта матросов – самая шумная. Там жили Хакан, Цезарь и третий матрос – Омар, который был в отпуске. Каюта инженера и повара – Алиджан и Мохаммед делили одну комнату, несмотря на вечные споры о порядке.

В каждой каюте был крошечный санузел, размером с душевую кабину.

– Утром тут толкучка, как в метро в час пик. Главное – не задерживайся. Не создавай помехи в узком коридоре.

В салоне уже собралась почти вся команда. Капитан пил кофе, изучая план дня, Мохаммед нарезал фрукты, а Хакан, мокрый после душа, пытался украсть у повара кусок дыни.

– Лиза, – Айла положила перед ней листок с расписанием. – Сегодня твои зоны: гостевые каюты на нижней палубе и санузлы в главном салоне. А я займусь, кабинетом и хозяйской спальней. После обеда поможешь Мохаммеду на кухне.

Инвентарная комната оказалась крошечной, но идеально организованной: полки с чистящими средствами, стерильные перчатки, пятновыводитель и маркеры в цвет мебели, салфетки из микрофибры разных цветов – для стекла, для мебели, для полов, пылесос, отпариватель.

– Здесь всё серьёзно, – пробормотала Айла, увидев выпученные глаза Лизы.

Первая гостевая каюта поразила её роскошью: огромная кровать с шёлковым постельным бельём и арабской вязью, вышитой золотыми нитками, ванная комната с мраморным душем, панорамные окна с видом на море.

– Убирать это надо безупречно, – напомнила себе Лиза, надевая перчатки. – Ни пылинки, ни реснички, как говорила Мария Павловна.

Всё содержалось в безупречном порядке, нигде не было ничего лишнего. Всё пространство было организовано идеальным образом. Прослеживалась логика в расположении каждого предмета.

– Если на лодке нет гостей, то постельное белье меняется каждую неделю, чтобы сохранить его свежесть и чистоту. – раздавала указания Айла, – если гости, то простыни меняем каждый день.

Айла распавила небольшую складку на подушке, добавив безупречность в уже существующий порядок.