Нэт Бояр – Зайка для... Часть 1. Правило силы (страница 3)

Мы молча смотрели друг на друга. Волк снаружи ещё раз взвыл, но теперь его вой звучал отдалённо, заглушенный мощью, что теперь царила в комнате.

– Э-э, привет, – выдавила я, чувствуя, как по мне пробегает волна, но не страха, хотя его было предостаточно, а дикого, запретного, щекочущего всё нутро любопытства. —Я, кажется, ваша золотая рыбка. Заблудившаяся… Или.. Красная Шапочка, которую только что от Волка отбил ваш… запах.. Ну… В общем, поговорить есть? Андестенд? А-м..

Слова путались. Дикарь в центре издал низкий, грудной звук, больше похожий на ворчание довольного зверя, смешанное с тихим смехом.

Говорит, вроде, – произнёс он, и голос был прикосновением медвежьей шкуры к телу, грубый, тёплый, ощутимый. – И пахнет… интересно. Чужим. Но мне нравится. Я Семён.

«Это издевательство, прям как бывшего…»

– Не «рыбка», милая, точно. Ничего водного и покорного в тебе нет. Ты пахнешь… городом. Сталью, бетоном, скоростью. И страхом. Лёгким, острым… возбуждающим. И ещё… да, ещё любопытством. Очень опасной штукой в этих краях. Я Мирослав, – подняв изящную, тёмную бровь, представился второй.

«Да ладно, я то думала, сейчас мне тут длинные замороченные имена будут, а все так просто?»

– Арсений. – Сначала он молча снял очки, протёр их складкой безупречной рубашки, надел снова и уставился на меня с ещё большим, почти клиническим интересом. – Статистическая аномалия. Коэффициент смещения реальность зашкаливает. Ты не должна была здесь оказаться. Но раз уж оказалась… становишься переменной. Очень нестабильной.

«Э-э, чего блин? Ладно… разберёмся».

Я сделала глубокий вдох, собирая остатки наглости, чувствуя, как грудь приподнимается под взглядами трёх пар мужских глаз.

– Ну, я Зоя, я здесь. И у меня к вам деловое предложение. Вы защищаете меня от местной фауны с… поэтическими наклонностями, а я… – я оглядела их, пытаясь найти хоть какую-то слабину, и понимая, что её нет. Есть только сила, контроль и голод трёх разных оттенков. – А я могу быть полезной. Приготовить… помыть…

Центральный медведь, Семён, сделал шаг вперёд. Его тень накрыла меня, перекрыв свет от камина. От него исходило тепло, как от раскалённой печи, и тот самый дикий, буреломный запах.

– Полезной, – повторил он, и в его тёмных глазах вспыхнул огонь, почти физический, жаркий, золотистый, от которого у меня по телу разлилась волна тепла, сконцентрировавшись внизу живота невозможным желанием. – Это мы ещё посмотрим, Зая. Сначала нужно определить…

Взгляд мужчины скользнул по моему лицу, шее, ниже.

– … чья ты вообще будешь. И насколько глубоко зайдёт твоя… полезность.

И вот тогда до меня наконец дошла вся глубина авантюры. Это была не школа выживания. Это прямо школа чего-то другого. Где уроки будут преподавать не словами, судя по всему, а прикосновениями. Где экзаменом станет не знание, а выносливость. И где ставка, это всё, что во мне дрожало, замирало и начинало гореть под тремя парами глаз, обещавших либо погибель, либо такое падение, которое не снилось Волку.

Глава 3. В логове

«Ого, как быстро с делового предложения мы перешли на право собственности», – прожгло пониманием у меня в голове, пока слова Семёна, низкие и властные, ещё вибрировал в насыщенном мужскими запахами воздухе. Всё внутри сжалось, и от страха, и от чего-то острого, стыдного, что пульсировало внизу живота. Но отступать было некуда. Я выпрямилась, чувствуя, как ткань футболки трётся о соски, которые неприлично набухли и затвердели. «Я очень надеялась, что они этого не заметили… Или наоборот…»

– Я ничья, – сказала, но голос прозвучал хриплое, чем я хотела. – Я… временный союзник. Или гость, если уж на то пошло. А гостей, между прочим, не делят. Ими… наслаждаются.

Последнее слово сорвалось шёпотом с губ, но в тишине избы оно прозвучало как крик в рупор. Я сама поразилась как оно двусмысленно сыграло. Я сама была поражена с какой дерзостью, скрытой интимностью и вызовом это звучало. Кажется после общения с волком, моё накрученное возбуждение только разыгрывалось глядя на этих троих.

Мирослав, тот, что с хвостом, тихо рассмеялся. Голос был мягким, но ласкающим, как тёплый мёд стекающий по обнажённой коже. «О, боже…»

– Наслаждаются, – протянул он, его язык на миг коснулся нижней губы, будто пробуя что-то на вкус. – Любопытный, многослойный выбор слов, милая. Он открывает… целый спектр интерпретаций. Ты уже пробовала наше вино?.

Он двинулся к столу, и каждое его движение было пластикой, бесшумной, текучей, завораживающей. Его бёдра двигались под тонкой тканью брюк с такой сознательной грацией, что мой взгляд невольно задержался на его пятой точке.

– Неа, – брякнула, заставляя себя отвести глаза. – Ничего не трогала, только понюхала. В большой миске, что-то мясное, тяжёлое. Во второй, вроде сладкая каша. В третьей кисло-сладкие ягоды. Я честно не трогала.

Кажется, я намеренно использовала те же, ощутимые прилагательные, что витали в воздухе. Игра была опасной, но я уже ввязалась.

– Благоразумно, – сказал Арсений, и его аналитический взгляд, казалось, взвешивал каждую мою дрожь, каждый предательский румянец. – В большой – рагу из оленины с кореньями. Насыщенное, пряное, дающее силу. В средней – полбенная каша с лесным мёдом и кедровыми орехами. Сладко и питательно. В маленькой – протёртая малина. Нежный десерт. – он сделал паузу, его глаза за стёклами очков сузились. – Ты нарушила баланс запахов, энергий, но не тронула пищу. Это… интригующе.

«Нарушила баланс». Звучало как приговор и как комплимент разом. Я перевела дух, чувствуя, как ноги подрагивают не только от усталости, но и от того напряжения, что струилось между нами, невидимое, но густое как смола.

– Слушайте, парни, – я скрестила руки на груди, точнее под ней, приподнимая её, и тут же пожалела, поймав на себе мгновенное скольжение трёх взглядов. – Я очень рада вашей изысканной кухне и вашей… скрупулёзной статистике. Но у меня есть более насущные вопросы. Первое: где я? Второе: как отсюда уйти? И третье, самое главное…

Я выдержала паузу, глядя прямо на Семёна.

– Вы меня сейчас съедите или нет? Буквально, имею ввиду.

Семён рассмеялся по-настоящему. Это был низкий, раскатистый смех, который исходил из самой глубины его груди и заставлял вибрировать воздух вокруг. От него задрожали не только сосуды на столе, но и что-то внутри меня.

– Съедим? – он прошагал на два шага вперёд, сокращая дистанцию. Его обнажённый торс был теперь почти передо мной. Я видела, как при смехе играли мышцы его живота, как напряглись бицепсы. – Возможно. Но не в том смысле, о котором ты думаешь, Зайка.

От его слов по коже проскакали табуны мурашек, на сей раз жаркие, однозначные, собравшиеся в самом сокровенном месте. «Кажется я готова взорваться».

– Я предпочитаю, ЗОЯ, – поправила я его, мой голос дрогнул, когда его запах, смешиваясь с дымом и дикой мужской сутью, ударил в нос. – Для «зайки» я недостаточно пугливая. И недостаточно… нежная.

«Да чёрт возьми, что из меня такое лезет», – как я умудряюсь выбирать такие неоднозначные слова, выглядящие откровенным намёком…

– З-О-Я, – произнёс Мирослав, наливая вино в два хрустальных кубка. Он произнёс имя медленно, растягивая буквы, будто пробуя на вкус, как дорогое вино. – Ты в Лесном Узле, детка. Это место, где сходятся тропы разных миров. Где реальность тонка, а желания… материальны. Иногда сюда заносит сор, иногда, что-то ценное. Нам ещё предстоит выяснить, – он протянул мне кубок, и его пальцы едва коснулись моих, послав короткую, электрическую искру. – Что ты. И насколько ценное.

Я взяла кубок. Вино пахло тёмными ягодами, терпким дубом и чем-то пряным, возбуждающим.

– А вы кто? Кроме как… ну, вы знаете ту сказку… – я поняла, что даже слов подобрать не могу, кроме «сексуальные полубоги» и «желанные фантазии» в голову ничего не шло. Пришлось приложить усилия. – … сказка «Три медведя».

Дабы не сказать лишнего, я глотнула предложенного напитка. Он был крепким, согревающим, он разлился жидким огнём по жилам, ослабив хватку страха и обнажив нервы.

– Мы Хранители Узла, – сказал Арсений, его холодный голос был контрастом жгучему винишку. – Я отвечаю за порядок, механику реальности и её защиту. За точность

– Я, кивнул эстет Мирослав, пригубив вина. – Отвечаю за знания, историю и… удовольствия этого мира. За всё, что тешит чувства.

– Я, рявкнул Дикарь, и его тяжёлый взгляд неотрывно сжигал меня сильнее огненной воды в кубке. – Отвечаю за силу. За то, чтобы никто этот порядок не нарушал. Или платил за это. Кровью. Или… чем-то другим, не менее ценным.

Его имя ему подходило. Оно было как удар по натянутым струнам внутри меня. Грубо, просто, неоспоримо.

– Приятно познакомиться, – сказала я машинально, чувствуя по телу, расслабляя то, что должно быть напряжено. – А Волк? Тот что снаружи. Тот, что… предлагал свои варианты проведения времени.

Лицо Семёна потемнело. Мышцы на его челюсти заиграли.

– Серый. Он – дыра в порядке. Паразит на теле реальности. Охотится на заблудших. Наслаждается их страхом. Пытается урвать кусок силы Узла. Он не войдёт сюда, не посмеет. Но будет рядом. Выжидать. Как все падальщики.

– То есть я в осаде, – констатировала я, и странным образом это осознание не испугало, а… возбудило. Я была внутри. Под защитой. Их защитой.