Нэнси Холдер – Багровый пик (страница 27)

– Это совсем неплохо. Я рад, что ты продолжаешь работать над этим. А этот персонаж, «Кавендиш» – твой главный герой, – у него разве не бывает страхов или сомнений?

– Конечно, бывают. Он такой же, как и все, – ответила Эдит, прямо посмотрев на мужа.

– Мне он нравится. Знаешь, в нем есть какая-то загадочность. Но в конце у него все будет в порядке?

– Это все зависит только от него, – пожала Эдит плечами.

– Что ты имеешь в виду? – озадаченно улыбнулся Томас.

– Когда пишешь, то твои собственные герои с тобой разговаривают, меняются, делают свой выбор, – ответила она.

– Выбор, – как эхо, повторил Томас.

– Кем они станут в дальнейшем.

Муж замолчал, а потом обвел рукой комнату.

– Должен признаться, что она очень скромная. Но здесь, по крайней мере, тепло.

Эдит подвинулась ближе, надеясь преодолеть отчуждение.

– Мне она нравится гораздо больше.

– Больше, чем что?

– Чем Дом, – он должен понимать, что она имеет в виду.

Подумав минуту, Томас рассмеялся. Его заботы испарились, и он выглядел совсем мальчишкой.

– Здесь гораздо лучше, правда? Я тоже люблю уезжать.

– Из Аллердейл Холла? – Эдит не отставала. Она хотела, чтобы он сказал это вслух. Чтобы он понял, что такая возможность тоже существует. Для нее это будет означать новую жизнь.

– Да, – выдохнул он. – Тогда мне кажется, что я снова дышу полной грудью.

Они обнялись, и она положила голову ему на грудь. Его сердце пропустило удар, а потом забилось сильнее. Наверное, на него действует моя близость, подумала Эдит.

– Ты вполне можешь продать Дом, – мысленно она перекрестила пальцы на удачу, мечтая, чтобы он рассмотрел эту возможность, которая освободила бы их всех. Покинуть это промозглое ужасное место и вернуться к жизни в необъятном солнечном мире….

– Продать? Это невозможно, – он замолчал, как будто что-то обдумывал. – Да и денег за него никаких не выручишь.

Ее охватила надежда. Он действительно задумался об этом.

– Тогда надо просто бросить его – запереть и уйти.

А почему бы и нет? Все деньги, которые они планировали пустить на реставрацию дома, можно будет вложить в разработку добычи глины. Или в путешествия по миру. Томас вполне может нанять управляющих, как это делал ее отец, когда какой-то из его проектов оказывался слишком далеко от дома.

– Боюсь, что это тоже невозможно, – возразил Томас. – Этот Дом – это все, что у нас осталось. Это наше имя, наследство, гордость.

– Я оставила все, что было у меня, – напомнила она ему, хотя и очень мягко. Эдит хотела, чтобы Томас посмотрел на все ее глазами. Дискуссия становилась очень серьезной. – Абсолютно все. – Она позволила ему обдумать ее слова и продолжила: – Мы вполне можем жить где-нибудь еще.

– Где-нибудь еще? – переспросил он, искренне удивленный, как будто эта мысль никогда не приходила ему раньше.

– В Лондоне, в Париже, – подсказала она.

Его лицо смягчилось, и на нем появилось мечтательное выражение – в своих мыслях он явно любовался их новой жизнью.

– Да, Париж. Париж – город прекрасный….

– Где ты захочешь, – Эдит вдруг вспомнила о письме и добавила с намеком: – в Милане, например…

– Почему ты заговорила о Милане? – вздрогнул Томас.

– Или в Риме, – она решила уйти от прямого ответа, но поняла, что Милан значит для него что-то важное. Что же в этом письме? – Ты когда-нибудь был в Италии?

– Да, был. Один раз. – Его настроение изменилось, и он помрачнел. Как будто его опять мучали мысли об Аллердейл Холле. – Но я не могу бросить Люсиль. И Дом. Это все, что у нас есть. Наше наследство, наше имя.

Он повторял это снова и снова.

– Это прошлое, Томас. Ты весь в этом прошлом, – прошептала Эдит. – Но там меня нет. Я здесь, рядом.

– Я тоже здесь, – негромко ответил ее муж.

Да, Томас, да.

Желая, чтобы ее любовь заставила его прислушаться к ней, Эдит осторожно забралась на него сверху. Ее платье превратилось в последнюю тонкую преграду, и желание переполнило ее, когда она стала целовать его и прижалась к нему всем телом. Да, она была целомудренной девушкой, но она же одновременно была женой этого человека. Поэтому, обняв его, она стала со страстью целовать его и почувствовала его ответную реакцию. Он тоже ее хотел.

Даже больше, чем она его.

Как и в мастерской, их страсть мгновенно вспыхнула. Не обращая никакого внимания на обожженную и забинтованную руку, он уложил Эдит на спину и спустил брюки, готовясь войти в нее. Она открылась ему, и он, наконец, наконец проник в нее – и она почувствовала невероятное удовлетворение.

О, Томас, любовь моя….

Они стали единым целым и наконец-то занялись любовью. И когда блаженство подняло ее к самым звездам, Эдит почувствовала, что все будет хорошо. Они будут жить и любить друг друга.

Подальше от Аллердейл Холла.

#

Утром они проснулись в новой действительности. Поцелуи, любовь, китайский чай и свежий, прямо из печи, хлеб. Солнечный свет придал поселку очаровательный блеск, снег, который все еще продолжал идти, был очень пушистым.

Эдит не слишком устала от поездки домой – всю дорогу они с Томасом говорили не останавливаясь. Теперь они были по-настоящему едины, все барьеры исчезли, и все теперь будет по-другому. Они переедут и будут путешествовать.

Помогая ей вылезти из повозки, Томас поцеловал ее, пытаясь запомнить такой, какой она была в этот момент, и неохотно присоединился к Финлэю, который занимался ящиками.

Проскользнув в дом, Эдит подняла голову и увидела, как сквозь пролом в крыше вниз падают сверкающие снежинки, мягкие, как пух. Она сняла свою шляпку.

– Люсиль! – позвала она свою невестку. – Люсиль!

Ей никто не ответил, но на кухне слышался какой-то шум. Чай с хлебом они ели уже много часов назад, так что какая-нибудь еда совсем не помешала бы. И что-нибудь горячее, чтобы согреться после долгой поездки по холодной сельской местности. Можно даже этот горький чай. Держа в руках несколько пакетов со всякой мелочью, которую она купила – например, теплые перчатки и муфту, – Эдит вошла на кухню и положила их на стол. На плите стояла забытая сковорода. Картофель в ней горел и дымился, и Эдит сняла ее с конфорки.

– Мы вернулись! – крикнула она.

И тогда из дальнего угла кухни, с бледным и измученным лицом появилась Люсиль. Под глазами у нее были черные круги.

– Где вы были? – спросила она напряженным голосом. Двигалась она как одна из механических игрушек Томаса, будто заведенная до предела.

– Дорогу засыпало снегом, – ответил Эдит. – И мы….

– Вы не вернулись ночью! – воскликнула Люсиль и, схватив сковородку, грохнула ее на рабочий стол.

– Я… мы… – с трудом произнесла испуганная Эдит.

– Вы должны были вернуться вчера, – настаивала Люсиль.

– Мы провели ночь на почтовой станции, – пояснила Эдит.

Заморгав, Люсиль уставилась на нее. Потом она стала раскладывать еду, которая была совершенно непригодна в пищу, по тарелкам.

– Вы спали там?

Ее недовольство поставило Эдит в тупик. Ее ведь не могло удивить то, что Томас наконец воспользовался своей привилегией женатого мужчины, но тем не менее все выглядело так, как будто они должны были обязательно спросить у нее позволения.

– Да. А что в этом такого, Люсиль? Томас мой муж.

– Я серьезно. Для вас это что, просто шутка? – Люсиль не так легко было сбить с толка. – Повод для смеха? Я чуть не умерла от волнения!

– От волнения…?