Нэнси Холдер – Багровый пик (страница 29)

Алан прочитал статью: убийство произошло в ванной комнате на втором этаже Аллердейл Холла, семейного гнезда Шарпов. В новом доме Эдит. Эта женщина стала бы свекровью Эдит, доживи она до нынешнего времени. Помимо нее, в момент убийства в доме находились только Томас, которому в то время было двенадцать лет, и его сестра Люсиль, четырнадцати лет. Газета осторожно сообщала, что подозреваемых в убийстве не существует. Так что, детей оправдали?

И что, сэр Томас перед свадьбой скрыл от своей невесты этот печальный факт? Повлиял ли этот ужасный скандал на него так же, как смерть матери повлияла на Эдит? Эдит выросла девушкой романтичной, странноватой и обладающей живым воображением. А что стало с мальчиком, который сначала настрадался от своей матери, а потом стал свидетелем ее жестокого убийства?

Алан не мог поверить, чтобы Картер Кушинг позволил кому-нибудь, связанному с такой чудовищной семейкой, жить в одном городе с его обожаемой дочерью, а уж о приглашении такого человека в его дом речи вообще не было.

– Кушинг это видел? – поинтересовался Макмайкл.

– Нет, – ответил Холли. – Мне потребовалось некоторое время, чтобы собрать эти вырезки. В то время единственным надежным документом, который я смог передать мистеру Кушингу, был вот этот личный документ[30]. Но и этого было достаточно для того, чтобы навсегда прекратить отношения между сэром Томасом и мисс Кушинг, – Холли остановился, чтобы убедиться, что Алан следит за его словами. – Иными словами, этот документ не позволял им жениться друг на друге.

Алан ничего не понимал. Он не знал, что означает «личный документ». Понятно было только, что это относится к английской юрисдикции, а не к американской.

– Почему же? – уточнил он.

– Потому что – видите? – Холли указал на соответствующий абзац документа. – Сэр Томас уже был женат.

Глава девятнадцатая

Аллердейл Холл, Кумбрия

Оказавшись в одиночестве в своей спальне, с чашкой приготовленного Люсиль чая, Эдит успокоила собаку, которую что-то расстроило, и открыла первое из полученных на почте писем. Оно было от мистера Фергюсона:

Моя дорогая Эдит,

Сообщаю Вам, что перевел Вам первую сумму из наследства Вашего отца. Чтобы перевести остальное, необходима Ваша подпись.

Искренне Ваш,

Уильям Фергюсон, эсквайр.

Отлично, подумала она, но при этом испытала странное чувство, больше всего напомнившее ей панику. Это то, чего она хочет. Это ее пожелания. Но Эдит пришлось признаться себе в том, что это письмо ставило точку в том, что так ее беспокоило: она действительно оставляла свою прошлую жизнь позади ради Томаса. А ведь она скучала по Буффало и своим друзьям. Скучала по красоте своего дома, по слугам и по своим книгам.

Не надо было говорить мистеру Фергюсону, чтобы он продавал мои книги. Эдит нахмурилась. У меня сохранилось так мало памятных вещей из дома. Но мне же так хотелось профинансировать изобретение Томаса!

Она откашлялась в свой платок с монограммой.

И с ужасом уставилась на появившийся на нем кружок крови. Еще один. Боже, неужели это чахотка? Инфекция попадает в легкие человека, потом человек начинает терять в весе и кашлять кровью… А потом умирает. Сырость и миазмы Дома вполне могли спровоцировать болезнь. Может быть, именно из-за этого она так плохо себя чувствует.

Томас должен увезти ее отсюда. Ей нужен солнечный свет и чистый воздух, а не гниение, упадок и сквозняки, пахнущие глиной.

И не призраки.

Эдит подошла к окну, чтобы посмотреть, как ее муж, вместе с Финлэем, работает над своим механизмом, который походил на кучу пирамид в снежном оазисе. Он, такой настойчивый и охваченный одной-единственной идеей, работает не переставая, хотя и без видимых результатов. Отец отказался финансировать его изобретение, так же как и другие бизнесмены, которые быстро потеряли к нему интерес. Если он победит, то им не придется больше жить здесь. Конечно, ему надо будет проследить за монтажом и настройкой оборудования, но если все заработает, то они будут свободны….

#

Оно наблюдало.

Наблюдало за наблюдающей.

Новобрачная настолько погрузилась в свои мысли, что больше не обращала внимания на собаку, которая перебралась на середину кровати и внимательно прислушивалась к звукам, раздающимся из-под нее. Она прижала нос к голубой простыне, свела глаза в одну точку и, сбитая с толку, к чему-то принюхивалась. Щенок никак не мог понять, что источник его беспокойства находится не в матрасе, а под кроватью.

Эдит продолжала смотреть в окно.

А что, если я сейчас выползу из-под кровати и схвачу ее за коленку? подумало Оно.

#

Никогда еще Томас не был так близок к исполнению своей мечты. Он почти ощущал вкус победы на губах. Если он победит, то станет другим человеком. Он наймет десятки работников, чтобы восстановить Аллердейл Холл, и Шарпы вновь станут знамениты своей элегантностью и богатством. Он знал, что когда они с Люсиль выходят в деревню, то жители обсуждают их за их спиной. Многие из них приветствовали падение семьи Шарпов и совсем не обрадуются, если она восстанет из пепла.

В этом нет нашей вины, напомнил Томас сам себе. Отец был настоящим наказанием Северной Англии со всеми своими бабами и азартными играми. Их мать, заточенная в доме…

Их мать…

Он не будет думать ни о ней, ни о том, что, судя по ее рассказам, увидела Эдит.

Неторопливо падал снег, закутывая монотонный пейзаж в белоснежный покров. Финлэй и несколько работников из деревни ползали по комбайну, как муравьи. Первый снегопад закончился, но впереди их еще много. Скоро их отрежет от остального мира, и им придется жить на деньги Эдит безо всякой надежды на возврат инвестиций. Под «инвестициями» он, конечно, имеет в виду деньги, потраченные на сам механизм, а не на поездку в Америку в поисках невесты.

Он планировал охмурить Юнис Макмайкл, но… возникли некоторые сложности.

А когда он встретил Эдит, то был настолько потрясен ею, что превратился в ночную бабочку, привлеченную и околдованную пламенем свечи. Девушка походила на золотое солнце, и он не мог не обратить на нее внимание.

Финлэй, вместо Томаса, рука которого была обожжена, перевел рычаги на старт. Пусть мне повезет, вознес молитву Томас, перекрестив пальцы неповрежденной руки.

Сколько раз он уже произносил эту молитву? Сколько денег он потратил на все это? И все будет не зря только в том случае, если эта штука заработает.

Механизм вздрогнул и плюнул кипятком. Финлэй взглянул на хозяина, и Томас ободряюще кивнул ему, как бы говоря, чтобы тот попробовал еще раз.

Старик еще раз дернул за рычаг. От волнения Томас впился зубами во внутреннюю часть своей щеки. В голове его появилась картина: успешно работающий механизм, приглашение ко двору, патент на изобретение… Его посвящают в рыцари, и они все покидают это страшное, убогое место.

Ничего не произошло. Пар не засвистел в выпускном клапане. Не раздалось клацанье вращающихся шестерен. Томас скривился, почувствовав, как внутри у него все заледенело. Все равно он не сдастся. От этого зависит слишком многое. Он подал Финлэю сигнал попробовать еще раз.

И боги оказались к нему милосердны: с громоподобным звуком машина заработала. Несколько секунд Томас стоял столбом, будто не в силах поверить в то, что она действительно работает. Он уже настолько привык к поражениям, что не мог распознать успех. Снег таял у него на затылке, и на секунду ему показалось, что он сейчас заплачет. Наконец-то все закончилось его Триумфом! После всех этих долгих лет.

Финлэй и работники заулыбались и стали поздравлять Томаса. Он ведь обещал им целый соверен[31] и бутылку джина, если сегодня все пройдет хорошо. Теперь придется выполнять обещание.

Надо рассказать Эдит.

Охваченный восторгом, Томас не заметил, что его следы в снегу окрасились в кроваво-красный цвет и что глина сочится сквозь снег.

Красные пузыри проступали сквозь землю и окрашивали в красный оттенок комбайн и колдовской контур самого Аллердейл Холла. Как будто весь мир сэра Томаса Шарпа был залит кровью.

Как будто Багровый пик покажется очень, очень скоро.

#

Эдит продолжала наблюдать из окна, но мысли о туберкулезе куда-то испарились, как только она увидела триумф своего мужа. Она услышала размеренный ритм работающего механизма, увидела, как поворачивается маховое колесо и как мужчины радуются и хлопают друг друга по спине. Ее муж не неудачник, и она всегда это знала. Все, что ему было необходимо, так это достаточно средств, а еще большее количество денег – теперь уже ее собственных – будет означать возможность улучшить изобретение, так что она прямо сейчас подпишет документы Фергюсона.

Эдит села за стол, положила документы на бювар и приготовилась поставить свою новую подпись: Леди Эдит Шарп. Она передаст документы мужу, когда он придет, чтобы поделиться с ней своими новостями, что, как она ожидала, могло произойти в любой момент.

Эдит церемонно подняла прекрасную ручку, подарок отца, и отвинтила ее колпачок. Ее рука задержалась над официальным бланком, и в этот момент ей на глаза попался краешек письма, адресованного Леди Э. Шарп. Положив ручку, Эдит еще раз осмотрела конверт. Обратный адрес в Италии ничего ей не говорил.

Может быть, письмо от Алана, который отправился в Большое путешествие, подумала она и подавила приступ ностальгии, нахлынувшей на нее. Что плохого в том, что она скучает по старому другу?