Нельсон Бонд – Когда восстанут свободные (страница 2)

- А я крикнул: «Будь осторожен!»

- Верно. А потом я вдруг застыл как вкопанный и рухнул на спину. - Чак испуганно посмотрел на молодого офицера, - ты же не думаешь, что мы умерли? Я имею в виду, может, мы задохнулись от газа или что-то в этом роде?..

- Если это так, - прямо заявил Дуэйн, - то мой учитель в воскресной школе неправильно рассказывал о загробной жизни. Мне было больно, когда я пришёл в себя. А у бестелесных духов нет нервной системы, по крайней мере, я о таких не знаю. В любом случае, ты заметил свою одежду?

Чак сделал это впервые. Он уставился на себя, а затем начал лихорадочно ощупывать свою одежду. Пожалуй, «раздет» было бы более подходящим словом. Потому что его одежда, как и у Стива со шпионом, состояла из металлического пояса на чреслах, короткой накидки из металлической ткани, свисавшей с плеч, и пары сандалий из оленьей кожи.

- Чёрт возьми, Стив! Костюм Супермена! – Крикнул Чак.

- Да, только супермен, даже в свои лучшие времена не наряжался в такую ткань, как та, что на нас, - заметил Дуэйн. - Узнаёшь металл?

Чак прищурился, вглядываясь в материал, из которого была соткана их одежда, и вдруг:

- Золото! - Прохрипел он. - Чистое золото! Боже правый, Стив, теперь я точно знаю, что у меня не все дома! Я роняю баллон с газом и прихожу в себя, валяясь на полу в трусах из 18-каратного золота! Это шутка такая?

- Это не шутка, - серьёзно сказал Стив. - Я не претендую на то, чтобы знать ответы на все вопросы, Чак, но есть несколько фактов, которые я могу вывести из того, что вижу в этой комнате. Первый факт - наш новый газ сработал. Лучше, или хуже, чем мы смели надеяться, но сработал. Есть только одно логичное объяснение ситуации, в которой мы оказались. Ты уронил колбу, анестетик вырубил нас, замедлив базовый метаболизм, как я и предполагал, и мы впали в состояние каталепсии.

- Вот почему наши мышцы были напряжены, тела - холодными, а суставы - скованными. Наш разум не осознавал, что прошло какое-то время. Но это не значит, что его не было. Все наши функции - дыхание, пищеварение, кровообращение - были замедлены, - он повернулся к третьему члену их группы. - Можешь вспомнить, что произошло? Ты был дальше всех от испарений. Ты… Эй! Ты что творишь? А ну вернись!

Фон Рат незаметно отползал от них. Оказавшись вне досягаемости, он внезапно вскочил на ноги и бросился к двери в дальнем конце комнаты.

- Это уловка, nein! Ты пытаешься заставить меня раскрыть секреты Vaterland's! Тебе не поймать меня в свою грязную демократическую ловушку. Я…

Его слова оборвались с той же драматичной внезапностью, что и его стремительный бег. Словно поражённый молнией, он внезапно рухнул на пол и замер, а из его носа и рта хлынула кровь. В мгновение ока двое американцев оказались рядом с ним. В словах Чака Лафферти слышался благоговейный трепет.

- Боже всемогущий, что с ним случилось? Он упал так, словно его ударили дубинкой, Стив!

Но Стив, убедившись, что шпион всего лишь без сознания, уже нашёл ответ. Он провёл руками перед собой и почувствовал под ладонями прохладную гладкость.

- Стекло! - сказал он. – Стеклянная стена! Мы заперты, как животные!

Лафферти тоже в панике ощупывал кристально-прохладную невидимую преграду, которая их окружала.

- Но воздух, Стив! Где-то же должен быть воздух…

Пытливый взгляд Дуэйна нашёл ответ.

- Там, наверху, - сказал он, - видишь под потолком? В стекле широкая трещина. Чак, я начинаю складывать головоломку. Это безумие, но всё это взаимосвязано.

Возможно, именно из-за этой трещины мы очнулись! Судя по виду этой комнаты, раньше она была герметично закрыта! Затем купол раскололся, внутрь проник воздух, и мы очнулись. Но если это правда, то, что нам казалось секундой, на самом деле могло длиться неделями... годами... Возможно, даже гораздо дольше! Мы занимались экспериментальной работой, Чак. Метиопран - это соединение, о котором ничего не было известно. Приготовься к шоку. Пока мы спали, могли пройти не только годы, но и столетия!

- Столетия?! - Мрачно повторил Лафферти. - Н-но, Стив, а как же война? Кто победил? И где мы сейчас?

Стив Дуэйн покачал головой.

- Ты знаешь об этом столько же, сколько и я. Во всяком случае, может быть другое объяснение. - Он повернул голову, - я думаю, мы узнаем ответ через несколько минут. Если мои уши меня не обманывают, мы вот-вот будем принимать гостей. Дверь открывается!

Глава 2

Жрица Бет

Стив Дуэйн не мог с уверенностью сказать, каких людей он ожидает увидеть в этом огромном зале. Люди из будущего, а к этому моменту он был твёрдо убеждён, что это будущее, в котором он и его товарищи пробудились, могли сильно отличаться от людей двадцатого века, а могли и не отличаться. Он даже мог представить, что увидит представителей давно ожидаемой расы сверхлюдей, и был полностью готов поприветствовать их.

Эта самонадеянная логика, основанная на интуиции, была типична для ученого. Возможно, она была неортодоксальной, но именно это высокое, быстрое, творческое мышление выделяло его как одного из самых способных молодых инженеров-химиков в стране. Если подобные интуитивные решения иногда приводили его к ошибкам, то чаще они приводили его к успеху в тех областях, где другие терпели неудачу. Но на этот раз его догадка оказалась совершенно неверной. Потому что в дверях появилась не высокомерная раса сверхкультурных существ, а…

- Девушки… - выдавил из себя Чак Лафферти, - святая корова - куколки!

- Тихо! - быстро выдохнул Стив. Но он тоже смотрел на группу новичков с немым изумлением. Это были женщины, но какие женщины! Стив Дуэйн был ученым. Как таковой, он не отводил слабому полу места в своей жизненной схеме, но теперь, в одно ослепительное мгновение, он понял, что это было только потому, что никогда прежде он не видел такой женщины, как та, что возглавляла эту группу. От макушки с золотистыми волосами до подошв сандалий из оленьей кожи — она была само совершенство. Рыжеватые волосы, подстриженные до плеч, ниспадали на крепкую шею и плечи, обрамляя черты лица, в которых сочетались достоинство и грация. Груди, украшенные филигранной золотой вышивкой, подчёркивали гладкую золотистую кожу. Из-под складок набедренной повязки, похожей на саронг, её длинные прямые ноги несли её вперёд с грацией пантеры.

Она вела себя одновременно властно и на удивление скромно, направляясь к возвышению, на котором стояли Стив и Чак. Подойдя ближе, она произнесла странное песнопение голосом тёплым и мягким, как приглушённое трение струн арфы.

Стив с трудом оторвал взгляд от происходящего и шёпотом предупредил: «Спокойно, Чак! Не шевелись. В этом углу темно. Оставайся в той позе, в которой застыл, когда мы проснулись. Они могут не заметить, что мы сменили положение. Мы будем вести себя как опоссумы... попробуем что-нибудь разузнать».

Затем он остановился, повинуясь собственному приказу, и застыл в неподвижности, пока маленькая группа приближалась. Теперь он видел, что не все в этой группе были такими же утончёнными, как дама с золотистой кожей, которая вела их за собой. Только одна девушка, ей было тринадцать или четырнадцать лет, носила юбку и необычный амулет, который, как он предположил, был знаком отличия.

Остальные делились на типы, столь же непохожие друг на друга, как день и ночь. Сначала за главной жрицей, неуклюже переваливаясь, последовала группа бледных и рыхлых матрон, с пышными формами, обвисшей грудью и пустыми глазами. Они двигались, медленно покачивая бёдрами, что скорее вызывало у Стива отвращение, чем привлекало.

Вокруг них, напряжённые, как боевые соколы, маршировали представители второго типа. Это были не слабые толстяки, а худощавые, суровые воины с гранитными челюстями и глазами, устремлёнными прямо вперёд с бескомпромиссным вызовом. Эти амазонки не носили облачений из золотой ткани. Их доспехи были из грубой, пропитанной потом кожи, а плоские, сухие, мужеподобные груди были стянуты узкими завязками, которые не мешали им размахивать мечами.

Третьим типом были те, кто замыкал шествие. В них не было ни мужественности, ни приторной женственности. Они могли бы быть невзрачными существами среднего рода, если бы не физические эмоции, которые вызывал вид их крепких крестьянских тел. Их кожа потемнела от долгого пребывания под палящим солнцем и проливным дождём, у них были узловатые, мозолистые пальцы и сильные, широкие запястья. У них были тяжёлые челюсти и нависшие брови, а их жёсткие волосы были грубо обрезаны до уровня шеи и собраны в пучок. Единственной одеждой на них были фартуки из грубого войлока. Из-под грязных юбок торчали их ноги, крепкие и бесчувственные, как известняковые фронтоны.

Всё это Стив Дуэйн наблюдал со всё возрастающим изумлением. Затем группа подошла ближе, и стало слышно пение Золотой Девы.

Сначала эти слова ничего не значили. Они были частью неразборчивого гула, не имевшего никакого смысла. Затем внезапно, как будто закончилась одна строфа священного ритуала и началась другая, пение замедлилось. Из бессмысленного гула стали проступать слова, и они перестали быть бессмысленными. Словно заворожённый, Стив недоверчиво вслушивался в эти песнопения.

- Осе, ты видишь в суровом свете Даана…

Американский национальный гимн! Стив в изумлении прищурился. Бессмертные слова Фрэнсиса Скотта Ки - поистине бессмертные! - но с неправильным произношением, странным ударением и неуместными паузами! Чак, стоявший позади него, тихонько ахнул, но это осталось незамеченным, когда голос кантора зазвучал торжественно. Вот опять! Правильные слова или правильные слоги, но с неправильным ритмом, из-за чего искажается весь смысл песни! Стив никогда ещё не сталкивался с такой сложной задачей, как сохранять молчание. Все его беспокойные инстинкты требовали прервать этот нелепый гимн. Но разум подсказывал ему, что лучше будет просто слушать и узнавать больше. Девушка подняла голову и посмотрела прямо на него. Отблески свечей окутали её волосы золотым сиянием, и в её глазах тоже было сияние - яркое, высокое, в котором странным образом смешались отчаяние и... надежда! В её дрожащем голосе вспыхнул жидкий огонь.