Нелли Видина – Шёпот теней (страница 4)
Пальто под натиском огня исчезло, и дух с явным удовольствием моими глазами наблюдал, как комната превращается в огненный ад. Сани продолжала вопить на одной ноте, но если раньше её крик был пропитан страхом, и это меня не волновало, то теперь она орала от боли, и я ужаснулась.
– Прекрати! – мысленно заорала я.
Дух искренне удивился:
– Медиум, разве не это она хотела сделать с тобой? Она хотела сжечь твои мозги изнутри. Я лишь работаю снаружи.
– Прекрати, пожалуйста, – проскулила я.
Если бы это могло остановить полыхающий ад, я бы нашла в себе силы вышвырнуть духа прочь в серое безвременье, но его уход пожар не остановит, зато лишит меня защиты от огня, и сгорю я вместе с Сани. Я предпочла отключиться от действительности. Что-то вроде обморока, дух продолжает действовать в моём теле, но я больше не знала, что он творит, не контролировала. То ли позорная трусость, то ли данная природой мудрость инстинкта самосохранения.
Я очнулась на лавочке во дворе дома. Пожарные заканчивали тушить. Сначала я увидела окна. Словно чёрный язык, торчащий вверх, был след пожара на доме. Не надо много ума, чтобы понять: квартира выгорела дотла.
Дух всё ещё присутствовал во мне, но он больше на пытался быть единоличным рулевым, а постепенно добровольно возвращал мне контроль.
– Слышь, Мариш, – сказал он мне, – Её убил я, а не ты, так что не вздумай себя винить. Это раз. Во-вторых, эта твоя Сани не брезговала убийством, вспомни череп медиума.
– Это ужасно, – простонала я.
– Вы знали Александру? – спросил меня старичок, стоявший неподалёку и наблюдавший, как пожарные заканчивают свою работу, – Она жила одна.
– Нет, – коротко ответила я.
Из дома на носилках вынесли чёрный полиэтиленовый пакет. Пирокинетик вновь перехватил контроль, заставил меня подняться на ноги, обойти дом, выйти на улицу и затеряться среди пешеходов. Я, как заведенная, повторяла про себя одно и то же слово – ужасно. Дух сколько-то терпел, потом ему надоело:
– Хватит, – моя рука залепила мне же пощёчину, – не смей истерить. Подумаешь, гадину сожгли! Во времена Святой инквизиции именно так и поступали.
Я заставила себя заткнуться.
– Знаешь, я, пожалуй, тебя не оставлю. Ты мне оплату после лекции обещала, а такими темпами ты до неё не дойдёшь.
Мы опустились на лавку в каком-то сквере. В одной руке у меня была моя сумка. Я очень удивилась. Кажется, дух позаботился о ней.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– О, а я уж и не думал, что ты вежливая. Да, спросить имя соседа по телу после часа наитеснейшего общения…
Я проигнорировала намёки и тон.
– Зови меня дядя Соня, все так звали последние лет десять, пока был жив.
Я хотела представиться сама, но поняла, что дух моё имя знает. Я слишком открылась, в то время как он оставался закрытым. И ладно.
В другой руке у меня оказался картонный стакан с нарисованными кофейными зёрнами и чаем внутри. Я смутно вспомнила, как дядя Соня заказал чай с собой в ближайшем кафе, а потом привёл меня сюда. Я отхлебнула горячего напитка, и мне стало немного легче.
С духами та беда, что они совершенно самостоятельные личности, причём, их не сдерживает ничего, кроме собственного выбора. Они уже мертвы, и им не страшен ни несчастный случай, ни уголовный кодекс. Дорвавшись до мира живых, они будут творить всё, что заблагорассудится, сдерживаемые только собственной совестью. Неудачный предохранитель, я бы сказала. Медиум, увы, далеко не всегда способен остановить разбушевавшегося гостя в своём теле.
Я допила чай. По-хорошему, мне нужно пообедать, но сейчас мне кусок в горло не полезет. Я решила вернуться в магазин к Игнату. Там я по крайней мере смогу переключиться на посетителей и поболтать об оккультизме, переключиться, а это именно то, что мне сейчас необходимо. Потом, перед лекцией, либо выберусь в кафе нормально поесть, либо заставлю себя проглотить какой-нибудь пирожок, желательно с вишней.
– Эй, медиум, – окликнул меня дядя Соня, – а что ты скажешь своему приятелю про пожар?
Опять я открыта.
– Он мне не приятель, – механически откликнулась я, и только потом поняла, что вопрос разумный. Про пожар могут сообщить в местных новостях, но я тут же себя одёрнула. Игнат не может знать, где жила Сани.
– О! Соображалку включила, – обрадовался дух, и я не смогла не улыбнуться, – Ты мне мою дочку чему-то напоминаешь, – поделился он, – Только не думай, что это спасёт тебя от расплаты. Сделка есть сделка.
Я и не думала, просто шла вперёд, переставляя ноги. Если сосредоточиться на этом нехитром действе, можно отрешиться от огня. Но я не смогла, ужас от произошедшего никуда не делся, но к нему добавилась изрядная порция любопытства:
– Ты пирокинетик, да?
– Может быть. Я умею по своему желанию воспламенять предметы и управлять этим огнём. Если это называется пирокинетик, то да, я он.
– Круто.
– Не думаю, – разочаровал меня он, – Мы прожили с женой тридцать лет прежде чем я решился показать ей, на что способен. Сначала она не поверила, а потом…. Она у меня красивая была, к ней один хрыч начал клинья подбивать, а я съездил ему два раза по морде и сказал, что если он ещё раз полезет, убью. Он не лез, но прислал открытку со стихами о любви. Через несколько дней жена устроила мне очередной тест и попросила поджечь бумажку. Она, наконец, поверила в мои способности, а вечером того же дня тот приставала погиб в пожаре. Вроде бы проводка, а может, не потушил сигарету. Я к этому пожару не имею никакого отношения, но Аля сочла иначе. Она ушла. С дочкой. Лучше бы я молчал. Я запил, лет пятнадцать пил. В очередной раз я нализался, потерял контроль над огнём и сгорел заживо.
Я сидела в оцепенении и не знала, что сказать. Мне было бесконечно жаль дядю Соню. Он горько усмехнулся в моей голове:
– Не трать сочувствие на мертвеца, Мариш, прибереги для живых. Я не сделал твоей Сани ничего, через что не прошёл бы сам. Встретимся после твоей лекции, – и дух легко покинул меня.
Я всё-таки поела. Насилу заставила себя проглотить суп и отвратительную котлету с жилами и хрящами. Пюре, которое выдали к котлете, напоминало замазку. Возможно, я придираюсь. Столовая, куда я забрела, могла похвастаться прожжёнными клеёнчатыми скатертями, посудой с побитыми краями и отсутствием салфеток на столах. Ноги моей здесь больше не будет, решила я, отставляя недопитым кисловатый компот.
Выйдя обратно на улицу, я глубоко втянула воздух, словно очищала лёгкие от воздуха с привкусом мерещившейся мне гари, и отправилась на поиски общественного транспорта. Лучше прийти в магазин пораньше, проверить, всё ли готово к моему выступлению и ожидать людей, сидя на диванчике. Возможно, кого-то я проконсультирую и помогу выбрать карты таро, трёхногую китайскую жабу с монетой во рту или что-нибудь более экзотическое. Мне всё равно.
Магазин встретил меня тишиной. Игнат обнаружился за прилавком, прежняя книжка в мягкой обложке подходила к концу. Игнат на мгновение оторвался от чтения:
– А, это ты, – и снова уткнулся в текст.
– Угу.
Я прошла к подготовленному для меня месту. Перед столиком кресло, диванчики и оставшиеся кресла чуть раздвинуты, выставлены стулья и даже пара табуретов в наличии. Я прошла к столику и опустила сумку под него.
– Я пройдусь и выберу товар, который буду рекламировать, если ты не против.
Игнат промычал нечто одобрительное и нечленораздельное. Столь покладистые хозяева эзотерических магазинов – редкость. Я направилась к полкам в надежде отыскать что-то, что втюхивать не слишком стыдно.
Не думать о пожаре, не думать о пожаре…
Встреча с медиумом была назначена на вечер, и где-то минут за сорок-пятьдесят до начала в магазин стали приходить люди. Игнат уже успел закончить с книжкой и пытался изображать радушного хозяина. Выходило у него скверно: люди осматривали выставленный товар, задавали вопросы, а ответов Игнат не находил. Я подумала, что если я обеспечу продажи сейчас, то рекламировать товар в ходе лекции даже не потребуется.
– Как именно следует расположить жабу в доме? – спрашивала блондинка примерно моего возраста с пухлыми напомаженными губами и блёклыми невыразительными глазами.
Игнат казался абсолютно беспомощным. Я, спрятав усмешку, подошла к ним:
– Позволите помочь? – обратилась я к девушке. Он с заметным удовольствием кивнула, что означает, её интересует именно трёхногая жаба, а не общение с Игнатом.
– Вот эту жабу, – я указала на небольшую коричневую статуэтку, – я бы рекомендовала посадить на рабочем столе, если такой есть. Например, если вы работаете удалённо.
– Я выполняю переводы и хотела бы получать больше денег, – откликнулась блондинка.
Я ей ободряюще улыбнулась:
– Мысленно разделите крышку стола на девять секторов, три на три, и жабу установите в угловом дальнем левом.
– Ага, – кивнула клиентка, достала блокнот и сделала запись. Я вздохнула. Не люблю врать, но я продолжу её окучивать по нескольким причинам: девушка хочет, чтобы ей вешали лапшу на уши, я не говорю ничего такого, чего она не вычитает в какой-нибудь попсовой оккультной книженции, и, главное, я не могу поручиться головой, что это всё не работает. А вдруг?
Блондинка закончила писать и попросила отнести жабу на кассу, чтобы кто-нибудь другой не перехватил указанную мной фигурку. Игнат выполнил просьбу с радостью, и так и остался за кассой.