Нелли Видина – Чёрный рейдер (страница 23)

Атмосфера немного разрядилась, и ситуация изменилась в мою пользу. Я, было, обрадовалась, что меня оставят в покое, однако Щукач думал иначе. Кваз оказался настоящим профессионалом, прекрасно осознающим, что его дар не без недостатков.

– Разбираться буду, – объявил он. – Обоих – в камеры.

Пришлось подчиниться. Краем глаза я заметила, как Князь уводит Вейцера. Хорошо. Как обещала, в стаб мы пришли, а дальше сам пусть разбирается, голова на плечах не только для того, чтобы, как некоторые, мозги алкоголем заливать.

Пока шли к местной тюрьме, я успела мельком осмотреться. Поселение если не нищее, то весьма бедное. Здания сложены кое-как из того, что в руки попало. В застройке – никакой системы. Ляпали, кто во что горазд. Местные выложились только на защиту: наблюдательные вышки, минное поле, заграждения. Оно и понятно: постоянно в стабе живут несколько десятков человек, остальные – гости, ищущие временную берлогу. Вейцер, возможно, осядет, а тот же Князь попользуется местными благами, подлечится и отправится на очередную прогулку по Улью.

В отличие от прочих построек тюрьму сделали на совесть. Уж не знаю, насколько часто ею пользуются, но строители не поскупились. Камеры, целых три штуки, устроили в подвале. У меня отобрали всё оружие, подтолкнули вперёд и заперли решётку. Рейдера обыскали не менее тщательно и тоже заперли, после чего конвоиры ушли. Последний из них чуть притормозил на выходе, указал пальцем под потолок, где висела камера наблюдения, и скупо велел:

– Не шуткуйте.

– А она работает? – насмешливо выкрикнул рейдер, но ему не ответили.

Из мебели в камере была одна замызганная банкетка, и я с удовольствием села, вытянула ноги и всем своим видом показала наблюдателю за монитором, что упекли меня совершенно напрасно, по ошибке, но я всё понимаю, зла не держу и терпеливо жду, когда всё прояснится и меня отпустят.

– Убью, тварь!

– Ещё раз, и последний. Я – Никта, и никак иначе. В чужих кликухах не нуждаюсь.

Ответом был многоэтажный мат.

Я прикрыла глаза. Продолжать что-то доказывать я не собиралась. Пусть бесится, мне всё равно. В стабе угрозу для меня представляет только кваз. Интересно, сколько в камере проторчать придётся? И что делать, если меня всё-таки объявят этой неведомой Чернышихой? Ясно, что: спасаться бегством через горы трупов и море крови.

Долго меня «мариновать» не стали, Щукач спустился в подвал лично, его сопровождал водитель джипа. Наверное, напарники.

– Пойдём, Никта, поговорим, – сказал он почти доброжелательно.

– Поговорим, – согласилась я.

Кабинет ментата, как и всё в этом посёлке, выглядел бедно: шкаф, рабочий стол, стулья. На окне вместо штор или жалюзи натянута крупноячеистая сетка. Я дождалась, когда мне предложат сесть, и опустилась на стул для посетителей. Щукач разместился за столом и уставился на меня таким взглядом, словно хотел пробуравить мне череп. Я с трудом сохраняла невозмутимость. Пусть смотрит. Может быть, мыслечтецы и существуют, но Щукач явно не из их числа.

Наконец, кваз шумно выдохнул, выдвинул ящик стола, достал папку и выложил на стол лист, испещрённый точками, загогулинами и чёрточками.

– Ментальная карта Чернышихи, – пояснил он. – Твоя карта от этой, – он постучал по листку ногтем, больше похожим на коготь, – отличается процентов на тридцать-сорок. Внешне ты, по словам тех рейдеров, вообще копия той женщины. Я жажду объяснений.

Я пожала плечами:

– О Чернышихе мне сказать нечего. О том, что такая существует, я узнала здесь, в стабе. Допускаю, что кто-то когда-то упоминал при мне это имя или кличку, но в памяти не отложилось. Я – Никта, других имён у меня нет, а если и есть, то я о них опять же ничего не знаю. При всём желании помочь не могу. Что касается объяснений, то я могу предложить лишь версию, до которой, уверена, ты и сам уже давно додумался.

– Выкладывай.

– Двойник. Раз за разом при перезагрузке моя копия попадает в Улей, дышит кисляком и превращается в зомби. Теоретически не исключено, что одна из копий, как и я, стала иммунной.

– Ты права: карты индивидуальны, и даже у двойников будут отличаться. Тридцать процентов – это много. Ты не Чернышиха. – Кваз внезапно подался вперёд, ухватил меня за плечо и, чётко проговаривая каждое слово, спросил: – Никта, ты подделала свою ментальную карту?

– Нет. Я не знаю способов подделки карты. Я до сих пор верила, что карту подделать невозможно.

– Так и есть, но я должен был спросить.

Кваз отпустил меня и отстранился.

– Само собой, – кивнула я.

– Ты давно в Улье? – продолжил Щукач.

– Точных цифр не назову. Год с лишним.

«Лишнее» – понятие растяжимое, хоть десять дней, хоть десять лет.

Щукач убрал лист с закорючками в папку. Надо понимать, что разговор окончен. Что я могу идти, кваз не сказал. Прихватив папку, он молча отошёл к шкафу, а вернулся с моим оружием: два ножа и топор.

– Я не слишком доверяю словам, Никта, но я верю фактам и статистике. Никому ни разу не удавалось изменить или подделать свою карту. Ты не Чернышиха. Предположительно, двойник, но это к делу уже не относится. Забирай свои железки – и топай. Что касается того рейдера, то я с ним поговорю, оштрафую за пьяный дебош, но будь готова к тому, что он подкараулит тебя за пределами стаба.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я, не торопясь вставать. – Щукач, разрешишь спросить?

– Да?

– Чернышиха. Вкратце. Что она сделала? Откуда такой ажиотаж?

– Всех подробностей я не знаю, – задумчиво протянул Щукач. – Она уничтожила целый стаб к северу от нас.

– Как?!

– Впечатляет, да? Опасная женщина.

Ещё бы! Я попробовала представить, как в одиночку уничтожаю «Чёртики». Фантазия забуксовала. Причинить весомый урон – легко, но уничтожить… Как минимум, защитники стаба задавят числом.

– Думаю, тебе стоит узнать некоторые подробности. Тот стаб целиком и полностью держался на квазе-ксере. Шумак его звали. Лопал горох и жемчуг горстями, достиг в искусстве копирования предметов невиданных высот. Врут, что он из воздуха умел слепить пушечное ядро. Какому идиоту нужна доисторическая махина? Ещё бы каменные топоры приплели! Я вот о чём. Зело полезный человек был. Чернышиха его убила. Создавать вещи из воздуха стало некому, оборона стаба накрылась, торговля накрылась, жители похватали пожитки и свалили. Оставшаяся верхушка осталась на нуле. Этот буйный, который к тебе пристал, – один из помощников Шумака. Из-за Чернышихи он потерял очень тёплое место и теперь злой, как чёрт, пьёт по- чёрному, бесится.

– От меня не он отстанет, – продолжила я. – Я его одним своим видом раздражаю.

– Верно. – Ментат прищурился. – Что-нибудь ещё?

Я тоже прищурилась.

– Это предложение продолжить или намёк на то, что пора выметаться и не задерживать важных людей?

Щукач улыбнулся. Первая человеческая эмоция за время общения, до этого он корчил постную следовательскую рожу и держался так, будто лом проглотил. Кажется, меня можно поздравить с маленькой победой: добилась симпатии. Мелочь, но всё же.

– Считай, что предложение, – ухмыльнулся он.

– Совет нужен. Где у вас можно переночевать, поесть и затовариться, чтобы качественно и не слишком дорого? Забегаловку, перед которой нас высадили, хочется обойти по широкой дуге.

– Ха! Даже не мечтай о пяти звёздах! Приличной публики – раз, два и обчёлся, всё больше забулдыги добытые спораны пропивают, а как на мели остаются, проспятся – и в путь. Сходи к Машке, скажи, что я послал. Она постояльцев не принимает, но, думаю, девушке пойдёт навстречу.

Щукач дал мне ещё несколько полезных советов, я искренне поблагодарила его, и расстались мы, весьма довольные друг другом. Насвистывая весёлый мотивчик, я направилась к выходу. Наконец-то не нужно бояться шуметь. Настроение стремительно улучшалось: меня признали чистой перед законом, снабдили полезной информацией и вообще сочли очень приятной девушкой. Щукач даже расщедрился на комплимент.

Солнечный свет ударил по глазам. Я на миг зажмурилась, а, проморгавшись, обнаружила, что ко мне с противоположной стороны улицы торопится Вейцер. Вот уж не думала, что парень станет меня ждать!

– Привет! Ты чего здесь?

– Привет! Во-первых, я беспокоился. Ты и Князь – единственные знакомые мне люди в вашем адском Стиксе, а я, знаешь ли, человек, то есть существо социальное. Во-вторых, Князь просил узнать, чем дело кончится. В-третьих, тут одно развлечение – выпивка. Не тянет совершенно. И рожи все сплошь бомжей и уголовников.

– Привыкнешь, – отмахнулась я. – Князь где?

– У знахаря. Сказал, что хочет отрастить руку в рекордные сроки. Мы сняли комнату одну на двоих, быстро пообедали и разбежались: я – тебя караулить, а он – лечиться.

Слушая Вейцера вполуха, я решала сложнейшую дилемму: сначала поесть или сначала помыться? Пожалуй, второе. С неведомой Машки станется не пустить за стол грязнулю. Обрисовав Вейцеру планы на остаток дня, я повернула к рекомендованному Щукачом магазинчику. Чистой сменной одежды нет, переодеться не во что, придётся покупать.

Отыскать нужное строение не составило труда: над плоской крышей вместо флага болталась грязная тряпка, когда-то бывшая футболкой. Дверь нараспашку, среди коробок дремлет рыжий усач. Не успела я переступить порог, как хозяин открыл глаза, осмотрел нас с ног до головы, выплюнул незажжённую сигарету и принял более подобающую для торговца позу.