Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 2 (страница 16)

– Вижу, что мертв. Никак иначе его оттуда не снять… – в утоптанном снегу валялись осколки какого-то прибора, – а нам надо разобраться, что случилось… – он аккуратно выстрелил, стараясь не задеть лица человека:

– Того, что было лицом, – поправил себя Меир, – кажется, здесь поработал медведь. Но медведь не подвесил бы труп на дереве… – застывшее тело шлепнулось на наст. Меир повел стволом оружия в сторону трупа:

– Это был не хищник. То есть не животное… – из зияющей раны, располосовавшей спину, торчали окровавленные ребра, – здесь оставил след человек, если можно так выразиться… – герцог помолчал:

– Никогда о таком не слышал. Похоже на… – Меир глубоко затянулся сигаретой:

– На предупреждение. Пошли, – велел полковник, – постараемся понять, кто он такой.

Осколки прибора оказались советской армейской рацией, хорошо известной всем троим. Джон сложил из головоломки что-то, напоминающее передатчик:

– Он не заработает, – герцог вскинул бровь, – однако непонятно, что здесь вообще делают военные… – Волк поворошил лыжной палкой разбросанное по снегу, залитое кровью, содержимое карманов погибшего человека. Неизвестный носил теплый тулуп, ватные брюки и юфтевые сапоги, с накладками для лыжных креплений:

– Вещи советские, однако документов на нем никаких нет, – заметил Максим, – только папиросы и спички… – папиросы оказались «Беломором». По изуродованному лицу ничего было не разобрать:

– Он не солдат, – сказал Волк, когда они стянули с трупа вставшую колом одежду, – по крайней мере, не регулярных войск. Он хорошо питался, даже по меркам СССР… – полковник Горовиц щегольнул выученным от кузена русским словечком:

– Вохра? Вокруг и по сей день лагерные владения… – натянув перчатки, Максим раздвинул изгрызенные лохмотья, оставшиеся от губ:

– И не вохра, у него отличные зубы. Он либо офицер из лагерной охраны, либо работник Комитета… – Волк поднялся:

– Он явно не гонялся здесь за беглыми зэка, он птица не того полета. Вохру не снабжают такими рациями, – Волк указал на осколки, – в общем, не нравится мне все это… – стянув ушанку, Меир почесал потные волосы:

– Самолеты-шпионы фотографировали новое строительство, к западу отсюда… – герцог кивнул:

– В Архангельской области. Судя по всему, Советы возводят площадку для баллистических ракет, или стартовый комплекс для запуска человека в космос… – Меир не имел дела с НАСА, национальной аэрокосмической службой США:

– Даллес пытался настоять, чтобы я работал с военными, – брезгливо подумал полковник, – но я сказал, что возьму на себя только связь с их аналитиками и обеспечение безопасности баз… – наткнувшись в документах на фамилию профессора Стругхольда, Меир едва подавил желание снять телефонную трубку, чтобы попросить о немедленной отставке:

– Мэтью его вывозил из Германии, как и фон Брауна, как и остальных ученых. Исии тоже, наверняка, привечали в США, где-нибудь в армейском медицинском институте. Может быть, именно он и подал идею испытаний новых наркотиков на умственно отсталых людях… – понимая, что он вряд ли увидит Исии, Меир все равно не хотел сталкиваться на совещаниях с бывшим нацистским врачом:

– Попади я в руки Стругхольда на войне, он бы отправил меня, еврея, в чан с ледяной водой, как делал в концлагерях Отто фон Рабе… – Меир хорошо помнил, что случилось с экипажем экспериментального летательного аппарата, построенного покойной Констанцей:

– Туда посадили японцев, военнопленных и послали их на верную смерть. Не удивлюсь, если и русские сначала отправят на орбиту зэка, вслед за Белкой и Стрелкой… – он отвел взгляд от развороченной спины мертвеца, от темных кусков легких, вытащенных через рану. Закурив, Меир хмыкнул:

– Не слишком ли преждевременно говорить о полете человека в космос… – Джон уверенно отозвался:

– Осталось не больше двух-трех лет. Королев гениальный инженер. Он не успокоится, пока СССР не выиграет хотя бы эту гонку… – на этаже Х, на Набережной, они обсуждали возможность того, что кузина Констанца выжила в аварии:

– Ее тело не нашли, как не нашли тела Степана и маленькой Марты, – задумался Джон, – а Ник ничего не помнит. Он все лето провел в закрытом госпитале, бедное дитя, потом Марта забрала его домой… – герцог склонялся к тому, что кузина погибла:

– Пропажа тела ничего не значит, мы не отыскали тела половины пассажиров. Но я помню ее докладную о пребывании в СССР. Ее какое-то время держали под Ивделем, в ста километрах отсюда. Она упоминала о сильной магнитной аномалии в этом районе. Поэтому стрелка компаса и пляшет, словно сумасшедшая… – научные изыскания пока должны были подождать. Сгребая в кучу вещи неизвестного комитетчика, Волк, хмуро отозвался:

– До Архангельской области полтысячи километров, охране стройки здесь делать нечего. Нет, я чувствую, что псы явились по нашу душу, но как они узнали, о нашем появлении… – подобрав осколок рации, герцог швырнул кусок металла в кусты. На заледеневшие пятна крови посыпались крупные хлопья снега:

– Никак они узнать не могли, а что касается сгоревшего самолета, это был удар молнии, и больше ничего. Прискорбно, но нештатные ситуации случаются даже с отлично подготовленными миссиями… – у них не было времени долбить промороженную землю:

– Завалим его снегом, и надо двигаться, – распорядился герцог, – его могли убить беглые зэка. Рана на спине нанесена ножом с коротким лезвием, вроде охотничьего. Ребра сломаны сильным человеком, а что касается лица, это действительно мог быть медведь, шатун, как ты говоришь… – Волк покачал головой:

– Лицо обглодали, это правда, но если зэка убивали его на мясо… – Меир передернулся, – они бы его разделали, и унесли куски. Может быть, это местные шаманы, хотя я никогда о их не слышал… – забросав труп снегом, они встали на лыжи. Дымка рассеивалась, вдалеке показался туманный солнечный диск. Волк прислушался:

– Вроде ветер завывает. Опять стало холодать. Надо до ночи миновать плато, разбить лагерь в лесу… – ему не хотелось приближаться к семи скалам, но кратчайший путь на восток вел именно через плоскогорье. Волк оглянулся на груду снега:

– Джон прав, это зэка постарались. Может быть, военные исследуют магнитную аномалию. Офицер отстал, наткнулся на беглецов из лагеря. Те хотели его выпотрошить, но их что-то спугнуло. Что-то, или кто-то… – в лицо ударил резкий вихрь, колючий снег обжег щеки. Волк услышал вкрадчивый, нежный голос:

– Иди короткой дорогой, милый, не теряй времени. Я тебя жду, я люблю тебя… – он вспомнил пламя костра, на белом песке, усталый вздох Марты:

– Что бы вы не видели, чтобы вам не показывали, чем бы не соблазняли, помни, что это не от Бога… – холодные губы шепнули:

– Даже если и пойду долиной смертной тени, я не убоюсь зла…

Верхушки сосен гнулись, мотаясь под ветром, темные очертания вздымающихся ввысь скал окутала снежная пелена. Незаметно перекрестившись, Волк приказал: «Вперед».

Резные фигурки шахмат, слоновой кости и черного дерева, стояли на серебряной доске. Белых короля и королеву тоже снабдили серебряными венцами. Черные носили золотые короны, с россыпью мелких бриллиантов. Драгоценные камни светились в упряжи коней, в складках мантий царственных особ, в паланкинах на спинах слонов. По краям доски, словно охраняя поле, возвышались башни ладей. Длинные, красивые пальцы тронули среднюю пешку, солдата:

– Такие башни в Иерусалиме, милая… – она говорила мягким голосом, – ты вырастешь, поедешь в святую землю, в Израиль, увидишь Стену Плача, Старый Город… – она помолчала, – к той поре Иерусалим опять станет еврейским. Смотри, как ходит пешка… – Ирена не боялась. Она знала, что это сон:

– Я в детской, у Центрального Парка. Хаим в соседней комнате, мама в спальне, а Ева уехала в Балтимор на выходные… – старшая сестра, в последний год школы, приватным образом занималась с преподавателями в университете Джона Хопкинса:

– Она очень способная, ей хорошо дается биология и химия. Она станет врачом, как ее мать, как дедушка Хаим… – Ирена любила рассматривать семейные альбомы, фотографию бабушки Бет и дедушки Джошуа с президентом Линкольном. Хаим заявлял, что снимок отойдет в его владение:

– Меня тоже будут так звать, Странник, – настаивал мальчик, – как папу зовут Ягненком… – он добавлял:

– Кольцо мама отдаст Аарону для его невесты… – Хаим фыркал, – он, наверняка, женится в Израиле, там все рано женятся… – Ирена взглянула на бабушку, как она звала женщину. Алые губы улыбнулись, она покачала головой:

– Не сейчас. Он будет жить в Израиле… – пешка двинулась дальше, – но ты только навестишь страну. Твоя дорога лежит сюда, милая… – белый король блистал высоким венцом. Ирена повертела изящную черную королеву:

– У меня есть он… – пальчик коснулся черного короля, – зачем мне кто-то еще… – бабушка погладила ее по вороным кудрям. Серые глаза женщины заблестели:

– Он тебе поможет, милая. Он полюбит тебя, отдаст тебе все, но твоя стезя белый король… – Ирена, отломила кусочек печенья. Ей нравилась просторная гостиная бабушки, со старинной ханукией, с массивными, красного дерева шкафами, полными книг. Мраморный пол устилали немного выцветшие ковры. В квартире Горовицей лежали похожие:

– Это бабушка Бет привезла, из Святой Земли, – вспомнила девочка, – бабушка обещает, что я туда поеду, а белый король отправится за мной… – Ирена выпятила нежную губку: