Нелли Шульман – Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (страница 104)

– Не беспокойся, мама. Ложитесь спать, дядя Джованни и дядя Меир, наверняка, опять вернутся после полуночи… – юноша, мимолетно, подумал:

– Интересно, что они обсуждают? У дяди Джованни давно сняли секретность, а его пригласили на встречи. Ясно, что дядя Меир сюда не только ради Аарона приехал… – в автобусе, со Шмуэлем, они болтали о пустяках. Аарон Майер сделал вид, что по дороге на Ганновер-сквер они хотят заглянуть в кондитерскую:

– В Pâtisserie Valerie, – добавил он, – принесем что-нибудь к чаю… – Шмуэль удивился:

– Теодор-Генрих отлично печет, я пробовал его пирожные… – юноша нашелся:

– Все равно, так принято. В общем, мы выйдем здесь, а ты езжай дальше… – во внутреннем кармане его замшевой курки болталась початая фляга с виски. Бар в Хэмпстеде стоял открытым, нацедить выпивки было делом несложным.

Аарон принес черный кофе:

– Меня здесь знают, но спиртного, все равно, не нальют. Никто не рискнет лишением лицензии… – закурив, он вытянул ноги, – впрочем, у вас вообще можно пить только с двадцати одного года… – Аарон Горовиц усмехнулся:

– Расскажи это ребятам в Гарлеме. Там только плати, и тебе нальют, будь ты хоть двенадцати лет… – в Гарлем они с Евой ездили играть в баскетбол и танцевать:

– Танцевать мне можно, я имею в виду, не в паре, – младший Горовиц щелкнул зажигалкой, – нельзя только слушать женское пение. На концерт Адели и Генрика мне никак не попасть… – Аарон пообещал:»

– Я тебя свожу в более интересное место, чем Альберт-Холл. Здесь… – он повел рукой, – собираются реалисты, если можно так выразиться. Я тоже с этого начинал… – младший Аарон рассмеялся:

– Тебе даже восемнадцати нет… – старший, упрямо, повторил:

– Начинал. В Париже живет Беккет, я собираюсь учиться именно у него. Летом я работал ассистентом, у мистера Цадека, в Олд Вик. Он ставил пьесу месье Жене, «Балкон». Будущее за театром абсурда, поверь мне, за экзистенциализмом. Хана пишет, что в Париже все только об этом и говорят… – Аарон, немного, завидовал парижской кузине:

– Она моя ровесница, а поступила, почти без экзаменов, в консерваторию. У нее было всего одно прослушивание, а теперь она играет на сцене. Она очень талантливая… – кузен поинтересовался:

– Ты меня собираешься провести на такую постановку… – старший Аарон хмыкнул:

– Посмотрим. Если ребята выйдут на сцену, то да, а иначе послушаем читку пьесы. Но никому не говори, – предупредил он, – паб ирландский и собираются там ирландские националисты. Дядю Джона удар хватит, если он узнает. Он ворчит, что пьесы Брендана Биэна надо запретить, потому что автор три раза сидел в британской тюрьме… – младший Аарон присвистнул:

– Ничуть не лучше, чем у нас, во времена маккартизма. Но дядя Джон родился в итонском галстуке, чего от него еще ждать? Значит, Хана поможет тебе обустроиться в Париже… – узнав о планах Аарона Майера, кузина написала:

– Разумеется, я представлю тебя нужным людям. Что касается остального… – у Аарона прерывисто забилось сердце, – то я приглашу Тикву в Париж, на летние каникулы. Думаю, дядя Эмиль ее отпустит. То есть я попрошу дядю Мишеля ее пригласить, ему точно не откажут… – к лету Аарон Майер намеревался обосноваться в мансарде, на Монмартре, работать в театре и послать рукописи Беккету:

– Тиква будет жить на набережной Августинок… – он понял, что улыбается, – мы сможем встречаться, каждый день. Я сделаю ей предложение… – Аарон давно откладывал деньги на кольцо, – осталось подождать всего три года, когда ей исполнится восемнадцать. Адель с Генриком женились, не спрашивая разрешения у взрослых, и Сабина с Инге так сделали… – потеряв мать, Тиква не хотела уезжать из Мон-Сен-Мартена:

– Дяде Эмилю будет тяжело одному, с девочками, – написала она Аарону, – я поступлю в брюссельскую консерваторию, чтобы оставаться к нему ближе… – Аарон хмыкнул:

– Значит, я поеду в Брюссель. Тем более, там недалеко до Германии, куда меня приглашал мистер Цадек. Он возвращается в театр, в Бремене. Он предлагал мне приехать, попробовать себя в постановке, а не только в драматургии… – сделав глоток виски, он услышал требовательный голос американского кузена: «Покажи фото». Аарон отозвался:

– Ты видел, в семейном альбоме… – младший Аарон широко улыбался:

– Наверняка, у тебя есть и другие снимки, не парадные… – Тиква, действительно, прислала ему карточку:

– Это с репетиции, в поселковом клубе, – написала девочка, – я играю Жанну Д’Арк… – черные, тяжелые волосы падали на стройную спину, в холщовой рубашке, она смотрела на фотографа через плечо. Аарон помотал головой:

– Есть, но это, – он помолчал, – личное. Начнется у тебя, вот и поймешь… – перегнувшись через стол, он нахлобучил кепку кузена ему на нос:

– Пошли. Хана тебя сводить потанцевать, в Париже, но считай, что у тебя это последние свободные деньки. Потом ты отпустишь бороду, засядешь за Талмуд, а потом начнется армия. Молодец, что побрился, кстати… – кузен провел ладонью по гладким щекам:

– Я и в Нью-Йорке брился, ребе мне разрешал… – он завернул пробку фляги:

– Кстати, Иосиф мог тоже сюда приехать, для участия в совещаниях, со стороны Израиля. Поэтому его и не видно. Он на Набережной сидит, как выражается тетя Марта… – достав портмоне, Аарон выпятил губу:

– Я заплачу, а ты готовь наличность для клуба. Иосифу двадцать два года. Кто его допустит, до государственных секретов… – кузен поднял бровь:

– Когда дяде Меиру и дяде Джону было двадцать два года, они воевали в Испании… – Аарон Майор распахнул дверь кафе:

– Нашел, с кем его сравнивать. У Иосифа на уме одни танцы и девицы. Он, наверняка, и здесь успел кого-нибудь подцепить… – перебегая Вардур-стрит, младший Аарон поинтересовался:

– Хана красивая? На фото все очень прилизано, как всегда, а ты ее видел, в Париже… – старший кузен задумался: «У нее благодарная для сцены внешность, скажем так. Жаль, что она не хочет стать драматической актрисой. Она будет шансонье, вроде мадам Пиаф… – на тротуаре он огляделся:

– Так, есть Marquee… – он указал на красно-белую вывеску, – но там играют джаз… – Аарон Горовиц вздохнул:

– Ты бы мне еще предложил потанцевать венский вальс. Джаз для стариков, вроде дяди Меира. Мама тоже любит джаз, – прибавил юноша, – что и понятно, в ее возрасте… – Аарон Майер прищурился. В пробке стоял знакомый, спортивный, двухместный Bentley, цвета голубиного крыла. Номерная табличка сообщала: «MOZ ART»:

– Тупица чуть ли не сотню гиней за нее выложил, – вспомнил Аарон, – но что ему делать, в Сохо… – на пассажирском сиденье он заметил знакомый профиль:

– Я его видел. Он ходит на выступления поэтов, на открытые репетиции, в театрах. Мистер Тоби Аллен, журналист. Откуда он знает Тупицу… – машина свернула на закрытую стоянку, со щитом: «Только для посетителей клуба «Фламинго». Аарон повернулся к кузену:

– Выгребай серебро, нас ждет самое модное место Лондона. Там, как у вас в Гарлеме, никто не интересуется возрастом, только плати…

Они направились к пурпурному канату, где скапливалась небольшая очередь.

Мистер Тоби Аллен заранее взял отдельную кабинку, в части «Фламинго», куда не допускались обыкновенные посетители. Бархатные, витые веревки окружали подиум, обтянутый золоченой тканью. Крепкие ребята, при галстуках, жующие американскую жвачку, в случае нужды кратко объясняли подвыпившему патрону, что все места в особой зоне заняты.

На подиуме предполагалось танцевать, однако с галереи редко кто спускался вниз. Широкую лестницу подсвечивали прожектора, гремела лучшая в Лондоне акустическая система. Хорошенькие девчонки, в пышных юбках, на каблуках, таскали наверх ведерки с колотым льдом, с бутылками французского шампанского. На подносах шевелились живые устрицы, на галерее слоился дым кубинских сигар.

По соседству шла большая игра в покер, в кабинках обсуждали дела немногословные ребята, редко вылезающие из переулков Ист-Энда:

– Гангстеры, как говорят в Америке… – Филби отпил шампанского, – мой старый знакомец, мистер О’Малли, то есть мистер Горовиц, ловил их, до нашей встречи в Испании. Теперь он занимается совсем другими вещами… – Филби прилетел из Бейрута, где он, якобы, представлял британские газеты, в Лондон, под предлогом встреч с редакторами.

Моцарт, как обычно, проглотил наживку:

– Он больше не уговаривает меня стать его европейским агентом, – Филби усмехнулся, – я ему объяснил, что не могу покинуть Ближний Восток, из-за работы… – Филби, в скором времени, намеревался уехать из Бейрута совсем в другую сторону. Задание, полученное из Москвы, было кратким и ясным:

– Лубянка подбросила крючок, его светлости, – Филби, внимательно, следил за большим, полутемным залом, – мне надо удостовериться, что мистер Джон на него клюнул… – Филби понятия не имел, что за фальшивку подсунули герцогу Экзетеру, однако об этом ему знать и не требовалось. Отчитавшись о работе в Бейруте, сдав финансовые документы, он, словно невзначай, зевая, пролистал папку с внутренними циркулярами. Даже в его отсутствие, документы, аккуратно, складывались в лоток для входящей корреспонденции.

Он читал ровные, машинописные строки:

– Воздушный коридор с базы королевских ВВС в Бьюкене, направление, Лервик, пятнадцатое декабря… – новая база в Бьюкене использовалась для личного самолета Ее Величества, – возвращение в Бьюкен и Лондон, шестнадцатого декабря. Пассажиры, на отрезке Бьюкен-Лервик, трое, на обратном пути, один… – Филби обнаружил, что в Лервике двоих пассажиров будет ожидать еще одна машина.