Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том второй (страница 14)

—Именно, — наставительно проговорил хирург, — а капитан ростом шесть футов два дюйма и весит почти двести фунтов. Мускулы лучше изучать по нему, а не по вам.

— По мне можно кости зубрить, — отозвался Эдуардо и оба рассмеялись.

—Ветра нет, — Ворон вглядывался в лазоревую спокойную даль, — и не похоже, чтобы он поднялся по крайней мере до вечера. Пусть испанцы дрейфуют. Течение слабое, далеко их не унесет, догоним.

— Их двое, — озабоченно сказал помощник.

— Зачем я выбил в Оружейном комитете Адмиралтейства сто двадцать пушек? – ухмыльнулся капитан.

—Именно за этим. Ладно, — он перегнулся через борт, — всем вернуться на корабль! К вечеру предстоит небольшое дельце, надо проверить оружие, а то заржавело!

—Скажите-ка еще раз, — Мэхью окунул перо в чернильницу.

— Три части крушины, три части сенны и часть касторового масла, — продиктовал Эдуардо, — слабительное очень сильное, его надо использовать осторожно.

— Откуда вы так хорошо знакомы с травами, мистер Кардозо? – спросил хирург, записывая.

— Я помогал аптекарю в Мехико, — юноша покраснел, — и знаю индейские снадобья. Они часто бывают очень хороши.

— Тоже пригодится, — пробормотал хирург.

Помощник просунул голову в дверь лазарета.

—Мясники, раскладывайтесь. Задул хороший ветер с запада. Мы вблизи от испанцев, сейчас здесь будет горячо.

— Мистер Кардозо, собирайте инструменты, — велел Мэйхью, — вы когда-нибудь ампутировали?

— Только пальцы в Порт-Рояле, — ответил Эдуардо.

—Ноги на палубе все равно не отпилить, — Мэйхью усмехнулся, — за три десятка лет я видел только двоих выживших после ампутации ноги на корабле в таком климате. На севере проще, меньше вероятность заражения. Холод в нашем деле полезнее жары.

—Груженые, — капитан следил за тяжело разворачивающимися кораблями. Желто—красные штандарты полоскал резкий ветер. Ворон повернулся к помощнику.

—Сначала расстреливаем военный галеон. Торговец сдастся сам, у него всего пара десятков пушек.

Ядро просвистело надо головами моряков, они пригнулись.

— Наглец, — сказал сквозь зубы Ворон. —Огонь из всех орудий!

— Держите руку, мистер Кардозо, — заткнув тряпкой рот истошно кричащего человека, Мэйхью отсек оторванные ядром, держащиеся на лоскутах кожи пальцы.

—Прижгите, перевязывайте и отправляйте вниз, — распорядился хирург, переходя к следующему, — шить времени нет, потом займемся штопкой.

Отбросив окровавленные пальцы, Эдуардо втянул голову в плечи. Испанское ядро разбило борт «Святой Марии» в каких-то футах пяти от него.

— Ничего страшного, — спокойно сказал Мэйхью, — продолжайте работать.

Запалив трут, Кардозо сунул культю раненого прямо в огонь. Галеон, дымясь, погружался в море.

—Прицельно расстрелять все шлюпки, — Ворон оторвался от пушки, — и готовьте крючья. Торговец выбросил белый флаг.

— Мистер Кардозо, — хирург оглядел забитый стонущими людьми лазарет, — вернитесь на палубу и проверьте, не осталось ли там раненых. Потом сразу сюда, мы начинаем шить.

Взбежав по трапу, Эдуардо замер. Пленные испанские моряки сгрудились у пробитого ядром борта «Святой Марии». Рядом с фок-мачтой валялась гора шпаг.

Снизу доносились крики тонущих людей. Ворон кивнул.

—Давайте следующего.

Подтащив упирающего испанца к борту, двое из команды «Святой Марии» сильным толчком отправили его вниз. Один из испанцев потянул что—то из кармана. Серая сталь блеснула в заходящем солнце, раздался выстрел. Рванувшись вперед, юноша заслонил собой Ворона. Тонкие руки вытянулись, на рубашке Кардозо расплылось алое пятно.

Ворон подхватил парня.

—Господи, какой он легкий, словно ребенок. Одной рукой унести можно.

Достав пистолет, капитан выстрелил в висок упавшему на колени испанцу.

—Уберите падаль с палубы, — распорядился Ворон, — и продолжайте. Я оставлю мистера Кардозо в лазарете и вернусь.

На крутом трапе Ворон застыл, ощутив что-то странное под рукой.

—Что за черт!

Он разорвал окровавленную рубашку Кардозо.

— Дура, — Ворон рассмотрел едва заметную, смуглую грудь. Крови было много, но пуля только сорвала кожу на боку.

—Господи, какая дура, — он прислонился к переборке.

Один черный глаз открылся. Эстер сердито проговорила:

—Сам дурак. Я второй месяц на корабле, и ты только сейчас заметил?

— Вас в команде двести человек, всех не упомнишь, — ворчливо ответил капитан.

— Меня ты должен помнить всегда, Ворон, — поцеловав его, девушка потеряла сознание.

Проснувшись, Эстер огляделась. В просторной каюте пахло чем-то пряным. Высокую узкую кровать застелили белоснежным бельем. Эстер пощупала свои ребра. Ее бок перевязали не очень умело, но крепко.

В томной карибской тьме плескала вода. Над морем переливались звезды. Полная луна висела прямо над бортом корабля.

На заваленном картами столе лежал раскрытый корабельный журнал и старая тетрадь в потрепанной обложке. Девушка всмотрелась в имя на переплете.

—Не может быть!

— Я тебе опиума дал, — раздался ворчливый голос с порога. Ворон держал свечу одной рукой, вторая висела на тряпке.

— Что случилось? – нахмурилась Эстер.

— Еще один галеон явился, — Ворон усмехнулся, — однако он прожил недолго. Ерунда, царапина. Мэйхью тебя ждет, надо за ранеными ухаживать. Взялась работать, так работай, — поставив на стол медный подсвечник, он устало опустился в кресло.

—До Плимута я тебя не выгоню, — сообщил капитан, — некуда выгонять. В Англии получишь расчет и чтобы духу твоего на корабле не было.

— Хорошо, — Эстер попыталась застегнуть камзол. Похолодевшие пальцы отказывались слушаться.

— Спасибо, — Ворон достал из рундука недопитую бутылку, — в прошлый раз, когда меня кто-то заслонил своим телом, это плохо закончилось. Надеюсь, сейчас такого не случится.

— Кто это был? – спросила девушка.

— Неважно, — ответил капитан, — иди к себе. Мне на рассвете вахту стоять, я поспать хотел.

— А Мэйхью? – она стояла у двери. —Знает?

— Никто ничего не знает и не узнает, — очинив перо, он принялся заполнять корабельный журнал.

Пламя свечи золотило его каштановые, слегка поседевшие волосы. Эстер неслышно выскользнула из каюты.

—Как вам спалось в капитанской каюте, мистер Кардозо? – поинтересовался хирург.

— Прекрасно, — сердито ответила Эстер, меняя повязку моряку с ампутированными пальцами. Матрос поморщился:

—Три десятка лет плаваешь и капитан тебя не порог не пускает, но стоит появиться некоему мистеру Эдуардо, у которого молоко на губах не обсохло...

Эстер нахмурилась, осматривая кисть.

—Капитан всего лишь дал мне опиум.

—Я четыре пальца потерял, а у вас опиума не допросишься, — проворчал раненый, — однако всяким мальчишкам его за красивые глаза раздают, чтобы слезы их не портили.