Нелли Шульман – Вельяминовы. Начало пути. Том первый (страница 68)

Матвей застыл на холме. В предрассветное небо поднимался столб дыма. Ветер завивал пепел и прах, слезились глаза. Он махнул отряду: «В седло!»

Эпилог

Атлантика, октябрь 1565

Степан Воронцов спешил. Идти проливом Всех Святых в разгар южной зимы было безумием. Менее опытный моряк, наверняка закончил бы свои дни на рифах, среди сорокафутовых ревущих волн.

Прошлой осенью королева Елизавета вызвала его в Англию, чтобы возвести в рыцарское достоинство. Он сам наблюдал на верфях за постройкой «Изабеллы». Корабль сработали с великим тщанием и аккуратностью. Излазив ее от мачт до трюмов, поругавшись с мастерами, он велел оснастить «Изабеллу» двойным пороховым погребом и запасными пушками.

В большом кабинете покойного Клюге он изучил карты. Такого безрассудства не предпринимал еще ни один английский капитан.

–Может получиться, – он погрыз трубку: «Напьюсь, если получится».

Вороном прозвали его в Карибском и других морях, исхоженных им вдоль и поперек за последний десяток лет.

Рыцарем он стал в награду за перехваченный у галисийского берега караван с мексиканским серебром. Команда пировала в Лондоне в счастливом угаре. Они сгрузили к ногам королевских чиновников на плимутском рейде больше полутысячи мешков с отборными слитками. Степан знал про караван давно. В прибрежных карибских городах он содержал прикормленных людишек, получая весточки о новостях на суше. Осторожно крадясь за испанцем через Атлантику, Ворон вспоминал наставления Якоба Йохансена, своего первого учителя морского дела: «Хороший капитан знает, когда и кому стоит показывать свой флаг».

Загнав верную «Жемчужину» в уединенный залив пустынного острова, они переоснастили корабль. Название закрасили, с носа убрали полногрудую красавицу, поставили дырявые паруса. «Жемчужина», знаменитая от Плимута до Молуккских островов, преобразилась до неузнаваемости. Вынырнув из густого бискайского тумана, они расстреляли ничего не подозревающего флагмана флотилии почти в упор. На испанском борту затрепетал белый флаг.

Королева Елизавета опустила шпагу на его плечо: «Поднимись, сэр Стивен Кроу». Она добавила, понизив голос: «Серебро, Ворон, ты мне принес, теперь отправляйся за золотом».

Он вез подарок своей королеве, какого не держал в руках еще ни один человек на земле. Кроме него, Ворона.

Залпом выпив принесенный с камбуза кофе, он вышел на палубу. Небо клонилось к закату, в паруса ровно дул западный ветер, вокруг не было ни души.

–Если погода продержится, дней через пять увидим берега Ирландии, – хмыкнул Степан. Он намеренно забрался далеко к северу. С грузом в его трюмах не стоило маячить в привычных широтах.

Обогнув остров Святого Лаврентия, показавшись на рейде Кальяо с расчехленными пушками, «Изабелла» дала первый залп по городу. Все военные галеоны испанцев стояли у берегов Панамы. Помощи городу ждать было неоткуда.

Степан наполнил трюмы, но то, ради чего он затеял опасный рейд, ждало его в укромной бухте к северу от города. Запрятанный в холст груз под покровом ночи подогнали на шлюпке к «Изабелле». Неосторожный вопрос моряков, заданный даже из любопытства, карался смертью.

Королева намекала, что он мог, отправившись на восток, пробиться вдоль берега Московии в поисках неуловимого прохода, который искали Ченслор и Виллоуби той осенью, когда Степан бежал из России.

Однако Ворон избегал холодов с первой зимовки в Сент—Джонсе, где из—за мороза носа было не высунуть из каюты. Он предпочитал ласковые южные моря. В отличие от Петра, его не тянуло в Московию. Едва унаследовав торговлю после покойного Мартина Клюге, младший брат собрался на восток.

Степан не отпустил бы мальчишку одного. Петя ехал с английскими купцами, с патентом и привилегиями от королевы, но Ворон был уверен, что в Москве, Петя первым делом побежит на Воздвиженку.

На палубу вышел Черныш, сын того Черныша, что Петька тащил всю дорогу из Москвы. Первый Черныш бодро гонял мышей в торговом доме «Клюге и Кроу» в лондонском Сити. Кот потерся о мачту:

–Йохансен учил, что это к шторму…, – Степан поднес к глазу подзорную трубу. Про него говорили, что Ворон одним глазом видит то, что другие двумя не замечают.

– На юге испанец, на западе шторм. Интересно, от кого мы сбежим быстрее.

Дон Педро де Альварадо—и—Контрерас сыпал проклятиями. Чертов англичанин заметил его первым. Прибавив парусов, корабль резво уходил на северо—восток.

– Будто сам дьявол ему в паруса дует.

Старик боцман, плававший еще под началом Магеллана, вздохнул.

– Это Ворон. У него новый корабль, тот, что обстреливал Кальяо.

– Старый знакомец, – процедил дон Педро: «Но как он очутился в Перу?»

– Миновал пролив Всех Святых и повернул на север, – пожал плечами боцман.

– Зимой? Он что, безумец? – Контрерас мерил шагами палубу «Святой Магдалены».

– На то он и Куэрво, – старик назвал Ворона испанским прозвищем: «У него трюмы полны, иначе он бы вызвал нас на бой».

– Сейчас посмотрим, кто быстрее…, – Контрерас выкрикнул: «Прибавить парусов!».

Степан заглянул в капитанскую каюту. На потертом ковре висели шпаги и кинжалы, в обитой кожей шкатулке он держал пистолеты, во другой, черного дерева, корабельные бумаги. На переборках и просторном столе красовались карты. Он достал письма Изабеллы, пожелтевшие, с выцветшими чернилами. Сунув связку под рубашку, Ворон поднес к губам жемчужину, которую отдала ему Белла перед смертью.

– Обречены на скитания, – вспомнил он.

– Капитан, – постучали в дверь: «Шторм по левому борту».

С палубы испанца видно не было, но на горизонте вырастала низкая туча.

– Уйдем? – спросил помощник.

– Навряд ли, – Ворон приказал убавить парусов. Ветер с запада дул такой, что и на половинном оснащении они словно летели по волнам.

– Что за черт! – взорвался Контрерас: «Когда мы его догоним?»

– Это Куэрво, – боцман суеверно скрестил пальцы: «Он заманит нас в бурю, а сам улизнет. Сколько раз так случалось».

– Сейчас не случится, – испанский капитан приказал добавить парусов. Они шли за «Изабеллой» в сердце урагана.

Воронцов спустился в трюм, где лежал подарок для Елизаветы. Его несли через джунгли и ущелья, сплавляли по рекам на плотах. Прослышав, что есть такое диво, не жалея денег, Ворон построил лучший на свете корабль. Он набрал бывалых моряков и прошел туда, где до него не ступала нога англичанина:

–Ради того, чтобы королева посмотрела на меня так, как тем вечером в Гринвиче…, – подняв холст, он зажмурился от блеска огромного изумруда, сиявшего в глыбе породы.

«Изабеллу» тряхнуло. Корабль, кренясь на правый борт, взбирался на свинцовые волны. Испанцы были совсем рядом. Он видел развевающийся на корме «Святой Магдалены» королевский стяг.

– Не будет он стрелять, – рассмеялся Степан: «Побоится».

– А мы? – с опаской спросил помощник.

– А мы будем, – отдав команду на оружейную палубу, Ворон сам встал к пушке. Ядро, выпущенное капитаном, переломило пополам фок—мачту испанца.

Контрерас едва удержал охромевший корабль. Только безумец Куэрво мог затеять сражение посреди серьезного шторма. Грянули пушки «Магдалены». Только одно ядро, долетев до «Изабеллы», врезалось в обшивку кормы.

Чертыхаясь, Контрерас велел прибавить еще парусов.

Взобравшись на волну, перекатившись через гребень, «Изабелла» пропала из виду.

– Уйдет, – простонал Контрерас.

– Никто не уйдет, – отозвался боцман.

– Это еще почему?

«Магдалена», мотаясь из стороны в сторону, тяжело шла на высокий вал.

– Потому что дальше смерть, – старик перекрестился.

Ворон слышал про такое от старых моряков. Йохансен рассказывал ему о местах, где Господь играет в ладоши. Степан юнцом приставал к капитану с расспросами. Йохансен отмахивался: «Из видевших такое никто не выжил!»

Над ними простиралось глубокое, синее небо. Ветер стих. Громадные изумрудные валы крутились, выстраиваясь в круг. «Изабелла», беспомощно скользила по краю водоворота. Вслед за ней бессильно вертелась «Святая Магдалена».

Сорокапушечные корабли казались детскими игрушками.

«Изабелла» стояла на стене воды носом вниз. Перед отплытием Степан, как обычно, оставил у «Клюге и Кроу» подробное письмо с росписью своих земных дел. Он приложил к завещанию карту. После недавнего рейда на панамское побережье, Степан оставил команду гулять в кабаках. Взяв шлюпку, Ворон сплавал в известное лишь ему одному место.

–Зарытого там хватит на три поколения вперед, – Ворон закрыл глаза. «Изабеллу» с бешеной скоростью тянуло в центр водоворота.

–Даже если и пройду долиной смертной тени, не убоюсь я, ибо Ты со мной…, – палуба потрескивала под ногами.

Рядом с ними рушилась вниз «Святая Магдалена». Испанский корабль тонул в мешанине обломков, в бьющихся парусах. Перед смертью Контрерас успел пожалеть, что никто и никогда не узнает, как он догнал великого Куэрво.

Степан заставил себя доползти до румпеля:

–Я обещал, – сказал он себе, – обещал ей вернуться.

Отыскав ветер, «Изабелла» выбиралась к далекому, едва видному диску солнца.

–Добавить парусов! – велел Ворон.