Нелли Штерн – Ахирон. Возвращение (страница 9)

– Нет!.. Не смей!.. Он мой!.. – лихорадочно выкрикивала, судорожно дергаясь в крепких путах.

– Маленькая лгунья, – протянул Лаврин. – Вы оба принадлежите мне.

Он оказался совсем рядом… черный… пугающий… взмах руки… длинные, отливающие серебром, жуткие когти сверкнули, снова рисуя на моем теле на этот раз хирургически точные разрез. Я закричала, громко, надрывно. Боль была такой, что выворачивало суставы. Не знаю, как еще держалась в сознании. Темнота… тут не было боли, лишь холод и пустота. Я снова была одна. С усилием открыла глаза. Все та же проклятая белая комната. Напротив меня стоял Владимир, такой, каким я запомнила его, когда еще не знала, что скрывается за прекрасной, безумно притягательной оболочкой. Глаза его светились теплом и безграничной любовью к маленькому чуду, что он бережно держал в руках.

– Сын… – слабо прохрипела я.

– Мой сын, – гордо подтвердил он и отвернулся, растворяясь вместе с моим малышом, с моим сыночком.

Первые несколько секунд я еще ждала в какой-то странной, глупой надежде, что он вернется, и я смогу взять свою кроху на руки. Я почти слышала безразличный грохот секунд в ушах и понимала: это конец. Он забрал у меня все. И тогда я закричала, так жутко. Я выла раненной волчицей, лишившейся своего детеныша, раздирала кожу на хрупких почти прозрачных запястьях в жалких попытках освободиться. Бежать за ними… забрать мое чудо. Я должна… я обязана справиться… Ненавистная белая комната закружилась белым вихрем, буквально выплевывая меня в реальность. Я закашлялась и открыла глаза.

В мягком рассеянном свете лампы комната выглядела спокойной и уютной. Широкая кровать, панели встроенного шкафа, небольшой плюшевый диванчик насыщенного бирюзового цвета. Я узнала это место. Наше с Сэмом убежище на случай непредвиденных ситуаций. Перевалочная база, способная укрыть нас на планете. Значит, шаттл улетел без нас. Что-то еще зудело на краю сознания, не давало успокоиться, жутко нервируя.

Живот! Его нет!

Опустила руки, скользнула вдоль ребер. Моего малыша больше не было со мной. Задрала тонкую рубашку, страшась обнаружить следы от жутких когтей. След действительно был, но один, тонкий, ровный, почти незаметный. В панике попыталась встать, забилась, забарахталась на постели и, сдавшись, откинулась на подушку. Я совсем не чувствовала ног.

– Рори! – услышала взволнованный голос Сэма с другой стороны и повернула голову.

Мужчин выглядел, мягко говоря, неважно. Яркие лучистые глаза подернулись дымкой усталости и отчаяния, бледный, потерянный, он через силу улыбался мне.

– Где мой сын? – спросила, замирая от страха. Я даже представить себе не могла, что со мной будет, если сейчас Сэм скажет, что его больше нет.

От ответа моего мужа избавила внезапно открывшаяся дверь.

– Ну? Как тут наша мамочка? – жизнерадостно спросил невысокий полный мужчина с сияющей лысой головой.

«Мамочка?» – повторила про себя и едва не разрыдалась от облегчения. Горло перемкнуло. Я бестолково открывала рот не в состоянии вымолвить ни звука.

– Давайте осмотрю вас, – мягко продолжил доктор, бодро шагая к моей постели.

Сэм устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Тонкий хлопок пополз вверх. Теплые и уверенные руки коснулись небольшого шва, слегка нажимая. Крохотные болезненные иголочки впились под кожу, заставляя вздрогнуть.

– Все идет даже лучше, чем я рассчитывал, – удовлетворенно покивал сам себе мужчина.

– Доктор, я не чувствую ног, – с трудом прокаркала.

Растеряв все свое добродушие, он нахмурился и опустился на кровать рядом со мной.

– Уже чудо, что мне удалось восстановить ткани с таким-то оборудованием. Вам бы в нормальную клинику, в капсулу на пару дней…

– Я уже говорил вам, господин Торнтон, мы не можем себе этого позволить, – устало парировал Сэм.

– Я смогу ходить? – спросила с затаенным страхом и сдалась, ожидая приговора.

– Определенно, – окрылил меня надеждой док. – Только восстановление в текущих условиях будет проходить долго и крайне болезненно.

Боль? Боль – это ничего, это я вполне в состоянии вынести. Но на самый главный вопрос мне так никто и не ответил.

– Где мой сын? – повторила настойчиво.

– Господин Торнтон, вы не оставить нас на несколько минут? – обреченно спросил Сэм, и тон его голоса мне очень не понравился.

– Разумеется, – с готовностью покивал тот, – только сначала закончу осмотр.

Еще несколько минут доктор водил над моим животом и ногами портативным диагностом, потом долго что-то изучал на экране, хмурился, сосредоточенно жевал губу и снова использовал диагност.

– Должен заметить, все не так плохо, как могло бы быть, – наконец, выдал он. – Я вколю вам еще один стимулятор и кое-что еще из тех сокровищ, которыми любезно поделился со мной ваш супруг.

Вопросительно посмотрела на Сэма, он кивнул. Доктор, судя по всему, был гражданским лицом и не имел доступа к передовым военным разработкам, а у нас была собрана весьма обширная аптечка. Спец средства способны существенно ускорить процесс моего восстановления. Это хорошая новость! Тихонько щелкнул инъектор, место укола защипало. По венам разлился жар. Док шустро сложил свой чемоданчик и вышел. Сэм молчал, глядя куда-то сквозь меня.

– Скорее всего ты возненавидишь меня за то, что я сделал, но ты умирала, и мне пришлось решать за двоих, – не очень хорошее начало. – В местные полицейские базы внесены данные о крушении гражданского катера с двумя пассажирами на борту. Взрыв в двигателе по неустановленным пока причинам. На борту была беременная женщина. Травмы оказались слишком серьезными, помощь не подоспела вовремя. Ребенка спасти не удалось, – перед глазами потемнело, руки сжались сами собой в кулаки, в горле что-то страшно заклокотало. – Рори! – сквозь толстый слой ваты ко мне пробивался испуганный голос Сэма. – Рори! Приди в себя! – он с силой тряс меня за плечи. – Твой сын жив!

«Жив!» – пронеслось в раскаленной добела голове.

– Убью! – с жутким хрипом выдохнула и вцепилась ослабевшими пальцами в предплечья Сэма.

– Тише, Ро, милая, тише. Мальчик спит в соседней комнате, и с ним все хорошо, – успокаивал меня этот идиот. Я ведь реально была в шаге от убийства.

– Готова слушать дальше? – напряженно спросил он. Смогла лишь кивнуть в ответ. – Узнав о потере, супруг пострадавшей, пилотировавший катер, – принял решение уйти от жены. Заявление о разводе принято. Сегодня к вечеру наш союз будет официально расторгнут.

Да в бездну космическую наш союз! Как мой малыш?

– Теперь главное, – Сэм неловко поерзал, – твой сын сегодня же отправится в приемную семью, генерал поспособствовал. Все оформили быстро.

– Нет! – выдохнула в отчаянии. – Нет! Так ведь нельзя! Мы спрячемся с моим мальчиком так, что Лаврин нас не найдет…

– Он уже нашел вас. Повезло, что пока это вышло почти случайно, и исполнители оказались идиотами, – перебил Сэм, а я упрямо качала головой. – В следующий раз он заберёт у тебя сына.

Леденея от ужаса, вспоминала свой сон. Это невероятно реальное ощущение потери, боль, которую не унять.

– Все уже решено. Данные введены в систему… – продолжил он, но запнулся на полуслове, глядя в мои мертвые глаза.

– Как ты мог? – спросила его тихо. – Как ты мог все решить за меня? За нас двоих? Кто дал тебе это право? – шипела я, сжимая в руках покрывало до побелевших костяшек.

– Так будет лучше для тебя, и для него. У вас у обоих появится будущее, в котором вы обязательно встретитесь.

– Когда? – не желая дослушивать этот бред, снова спросила его.

– Думаю, лет через двадцать…

Что-то во мне в очередной раз надломилось, мне кажется, я даже слышала жуткий грохот. Это была моя вера в благополучный исход.

– Двадцать? – хохотала в ответ, как безумная. – Двадцать лет!.. Ты прав, – произнесла внезапно заледенев, Сэм воспрял духом и с надеждой посмотрел на меня, – я тебя ненавижу! Ненавижу тебя!

– Послушай, пожалуйста, – сделал еще одну попытку Сэм.

– Прежде чем ты отдашь моего мальчика чужим людям, я хочу увидеть его. Когда он подрастет, я хочу, чтобы он знал, кто его мать, и как так получилось, что я отдала его, – Сэм хотел возразить, но я подняла руку в останавливающем жесте, – и последнее… его имя – Ноа.

Мой бывший супруг тяжело поднялся из кресла, будто разом постарел лет на двадцать, бросил на меня еще один взгляд и вышел за дверь, оставляя одну. А через несколько минут господин Торнтон принёс мне моего сына.

Мои пальцы дрожали, когда я, едва касаясь, водила по нежным щечкам. Абсолютное счастье переполняло меня. Казалось, еще немного, и я смогу взлететь, расправив крылья, но нет. На месте моих крыльев теперь жалкие кровоточащие обрубки, а счастье теперь навсегда с примесью тлена. Смотрела в эти невероятные голубые глазки, гладила светлый мягкий пушок на головке и прощалась с ним, старательно сохраняя образ в моем сердце. Мне ведь даже нельзя сделать ни одного снимка…

– Пора, – сочувственно сказал док, протягивая руки и забирая моего сына.

Безропотно отодвинулась, позволяя мужчине забрать его. Надеюсь, ты выполнишь свое обещание, Сэм…

Не знаю, сколько прошло времени, я словно потерялась, застыла, как глупая мушка, угодившая в капельку смолы. Послушно следовала всем рекомендациям дока, спокойно подписала электронное свидетельство о разводе, даже пила и ела, но будто сама жизнь ушла из моего тела, оставив лишь первичные функции и инстинкты.