Нелли Рачковская – Семь стен (страница 2)
Сопротивляться не было сил: ноги сами несли его во дворец, незнакомый голос подчинял себе его волю. И вот тут мальчик испугался. Он резко остановился, развернулся и побежал в обратную сторону. И чем дальше он удалялся от дворца, тем слабее становился этот новый звук, теперь более походящий на шёпот, будто говорили одновременно все голоса мира.
С того самого дня мальчик потерял покой – этот загадочный голос мерещился ему повсюду, куда бы он ни направлялся. Его перестали интересовать игры с мальчишками, теперь ему было скучно слушать, о чём разговаривают между собой лесные звери, что за новую песню сочинил ручеёк, на что жалуется сегодня ворчливый камень.
Он перестал ходить в свой любимый лес и часами сидел дома, в глубокой задумчивости уставившись в окно.
Как-то утром, только солнце поднялось над деревней, но ещё не успело прогреть землю, и прохлада не сменилась жарой, друзья всё-таки уговорили друга пойти с ними в лес за малиной, и только войдя туда, мальчик с удивлением понял, что лес молчит: никто из обитателей лесных с ним не поздоровался, как обычно, а когда он обратился по привычке сначала к белке, а затем к сове, то ответа не последовало.
Это было так неожиданно, что он даже остановился.
Лес был угрюм и неприветлив, высокие дубы и сосны шелестели верхушками, но не пытались заговорить с мальчиком.
– Ну его, этот занудный лес, этих бестолковых зверей и птиц! Талдычат одно и то же каждый день, никакого от них толку, что здесь делать-то! А вот за стенами дворца меня явно ждёт что-то новое, очень интересное и нужное мне.
Всё сложилось удачно – мальчишки нашли лазейку в каменной кладке стены хорошо охраняемого королевского сада, красота которого поразила деревенских ребят. Они просто-напросто остолбенели от увиденного: ничего более прекрасного мальчишки не встречали в своей жизни. В саду росли самые редкие и экзотические сорта деревьев, привезённые королём из путешествий по дальним странам.
Ребята увидели необычные растения, приносящие круглый год вкусные сладкие плоды, сорвать и попробовать которые они так и не решились: боязно, всё-таки королевский дворец. Яркие цветы, не присущие этому краю, названия которых вряд ли знали даже самые ближайшие соседи короля, бросались в глаза и поражали своим разнообразием. Запахи растений пьянили: было ощущение, что они попали в другой мир.
Откуда детям было знать, что король открывал ворота своего дивного сада только лишь самым ближайшим высокопоставленным друзьям.
Мальчишки робко сделали несколько шагов и чуть не припустили обратно, услыхав из густых кустов:
– Кошки! Кошки! Вижу берег! – это был хриплый низкий мужской голос.
Лязгнул затвор ружья.
– Благодарствую! По какому праву! И где же кружка?! – второй голос был явно помоложе.
Окрик сопровождался звуком взведённого курка, чем ещё сильнее напугал ребят. Они замерли, готовые в ту же секунду рвануть в сторону ограды сада, но из кустов так никто и не появился.
Через мгновение ветки деревьев наверху зашевелились и вновь послышалось:
– А вот и ваш компот! Тысяча гвоздей! – голос раздался совсем близко, будто бы целый отряд охраны короля спрятался, рассевшись по веткам деревьев, ожидая приказа, и готовый вот-вот спрыгнуть вниз и схватить нарушителей.
И, конечно же, напуганные парни вмиг развернулись, готовые умчаться и пытаясь утянуть за рукав своего слепого друга. Только вот тот не сдвинулся с места; так и остался стоять, изучая звуки сада.
– Клювом в компас, чьи тут перья?
– Поднимем, братцы! Чтоб тебе невкусно было!
Диалог королевской охраны подозрительно походил на перебранку двух старинных врагов. Мальчик услышал взмах крыльев, а затем быстрое цоканье когтистых лапок по дорожке сада.
«Судя по их странным фразам, это, наверное, и есть те самые диковинные птицы, о которых болтал сын садовника!», – подумал он, и оказался прав.
Всё выглядело так, будто эти двое старых морячков-попугаев, привезённых с разных пиратских кораблей, поругивались друг с другом, перебрасываясь колкими шуточками. Вот только оба совсем не понимали смысла произносимых слов, да и давно позабыли половину, но старались изо всех сил:
– А ну! Морскую свинку тебе под кильку!
– Веник мачты, ветер дует!
– И не брамсель, нате вам! Какой кальмар-р-р! Кар-р-р-ету, мне, кар-р-р-ету!
Накал словесной баталии постепенно сходил на нет.
Голоса птиц постепенно стихали, издалека еле слышно доносилось: «опоздавший» … «парус» … «протёкший» … «таракан» … «на приз». Похоже, птицы настолько были заняты собой, что полностью потеряли интерес к нежданному гостю и улетели ругаться прочь.
Мальчик хотел, было, последовать за своими друзьями и удрать из королевского сада, он даже направился в их сторону, но вдруг вновь ощутил сильнейшее желание идти вперёд; его снова будто кто-то звал…
Прислушиваясь, не раздадутся ли шаги настоящей охраны, он шёл на призывный звук громкого неразборчивого шёпота, звучащего в голове. Этот звук словно играл с ним: порой он становился едва слышимым шёпотом, а иногда превращался в грохочущую лавину сотен голосов, сливающуюся в единый оглушительный рёв. Но вот сквозь этот хаос пробились чётко различимые слова: «Спроси меня! И я открою тебе все имена!».
Мальчик конечно же не подозревал, что в этот миг сама Книга говорила на весь мир! Он вдруг осознал, что слыша этот голос, перестаёт слышать все остальные.
Первый раз в жизни мальчик шёл, не обращаясь за помощью ни к людям, ни к животным, ни к природе. И совершенно новое осознание пришло к нему: «Я же слеп! Сейчас кто-то ведёт меня к себе, но сам-то я ничего не вижу!».
Так, никем не замеченный, подчиняясь этой новой силе, он тайком проник во дворец.
Ему повезло – именно в этот день король отпустил всех слуг, оставив только пару человек охраны.
Мальчик приблизился к высоким дверям королевских покоев и, аккуратно нащупав ручку, немного, на самую щёлочку, приоткрыл дверь.
Пахло воском от горящих свечей.
Зов усилился, и множественные голоса, будто пчёлы, ещё громче зашумели в голове. Сквозь гул он услышал шелест перелистываемых страниц и бормотание:
Отныне и навсегда!
Заклятием станут слова!
И ведаю Я имена.
Пусть имя ей будет одно —
Невидимым станет оно.
Кто взглядом коснётся неё,
Тот видит пусть только одно:
Прекрасней всех будет она,
Не ведая правды сама.
Вуаль идеала возьму
И жизнь я из тьмы заберу.
А недуг тот в землю уйдёт,
Кто зряч, что увидит, поймёт.
И будет считаться она
Прекраснее всех на Земле,
Пусть тайна вуали лежит,
Не тронута жизнью во мне!
Отныне не знает она,
Какая ей жизнь суждена!
На этих словах король, а это был именно он, задул свечи и четко произнёс: «Заклинанием запечатана, а суть в нём навечно спрятана. Кто взглянул – глаз замутился, а кто узнал – разум притупился!».
– Ну вот, теперь все по-прежнему будут твёрдо уверены в том, что никакого изъяна у моей дочери не существует! – и, довольный собой, засмеялся.
«Бедный-бедный, богатый король! – на сей раз голос зазвучал настолько отчётливо, что мальчик вздрогнул, – он думает, что читает всю Книгу!
Он считает себя Хранителем и великим магом-волшебником! А правда в том, что он обычный лжец и вор! Поэтому он и не знает, что читает раз за разом всего лишь одну, самую первую мою страницу!
Он смог скрыть от всех то, что ранит и вызывает в нём смущение – болезнь его дочери, принцессы Латании. Ему удалось исказить истину; теперь никто на белом свете не видит её изъяна, даже она сама остаётся в неведении.
Но вся беда в том, что я не в руках Хранителя, и потому мир не слышит меня, мир не слышит своего имени. И вещи, не зная своих имён, забывают свою суть!».
«А что нужно сделать, чтобы прочесть тебя и узнать имена всех вещей?» – мысленно поинтересовался мальчик и вдруг понял, что разговаривает с Книгой.
«О, то есть великая тайна! И она откроется только Хранителю! Сейчас, когда я в чужих руках, срабатывает защита – мои страницы не открываются, они перепутаны, и я для всех закрыта!
Но процесс путаницы зашёл настолько далеко, что уже и все строки на моих страницах перепутались, а в строках все слова не на своих местах. И стоит только и буквам в словах перемешаться, как уже совсем ничего нельзя будет изменить, и этот мир погибнет!».