Нелли Игнатова – Время любить. Первая любовь (страница 3)

– Ну как нет, если у тебя вся помада с губ стерлась, – возразила Оля. – Опять ты всё скрываешь!

Маша поняла, что съела помаду с мороженым, но объяснять это подругам бесполезно, всё равно не поверят.

– Ну... мы поцеловались... один раз, – сказала она, краснея оттого, что приходится одну ложь громоздить на другую.

Но подруги решили, что Маша просто стесняется об этом говорить, потому и краснеет, а значит, на самом деле целовалась.

– Тебе понравилось? – с любопытством спросила Таня.

– Конечно, – кивнула Маша, полагая, что это наверняка приятно, иначе люди просто не стали бы целоваться.

– А мне, когда Толик меня первый раз поцеловал, было больно и противно, и синяк на губе неделю не сходил, – призналась Оля. – Я думала, больше никогда целоваться не захочу. И Толика сразу бросила. А потом, когда меня Олег поцеловал, понравилось.

– Мне тоже нравится целоваться, – сказала Лена.

– А я еще ни разу ни с кем не целовалась, – вздохнула Таня и добавила: – Ой, Машка, какая ты счастливая!

– Вы лучше скажите вот что, – проговорила Маша, и подруги с любопытством уставились на неё, готовые просветить по любому вопросу о мальчиках, но она разочаровала их, спросив: – Вы искупались, или как?

Девчонки удивленно молчали, они думали, она спросит, о чём говорить, как вести себя на втором свидании, чтобы оно не оказалось последним.

– А, нет, – наконец, махнула рукой Таня. – Вода-то ледяная.

*

Погожим днём первого сентября Маша шла из школы, и, как всегда, разговаривала с «Лёшкой Морозовым». Она так увлеклась этой игрой, что вымышленный Лёшка стал для неё почти реальным. Она придумала его таким красивым, умным, добрым, что настоящим парням до него было далеко. Едва Маша оставалась одна, к ней сразу «приходил» Лёшка, и они принимались болтать.

Только подруги к концу лета начали подозревать, что Маша водит их за нос, и никакого парня у неё нет. Она показывала им письма от Лёшки, колечко-недельку, и цепочку с подвеской-сердечком, которые якобы подарил он, даже его фотографию. Девчонки вроде верили, но вскоре снова начинали сомневаться, потому что главного доказательства не было: подруги ни разу не видели Машу и её парня вместе. Но она уже не пыталась прекратить врать про Лёшку, наоборот, старалась доказать, что он есть.

– Слушай, Машка, что-то ты темнишь про этого Морозова, – две недели назад заявила Оля.

Маша вспыхнула.

– Олька, ну что ты такое говоришь, ничего она не темнит, – сразу заступилась за подругу Таня.

– Ты говорила, что позавчера твой Лёшка в Лебяжье приезжал, – прищурилась Оля. – И на следующий день утром уехал, так?

– Ну, так, – кивнула Маша. – И что?

– Это вчера, значит, – констатировала Оля. – А вчера моя тётя в Киров ездила, сегодня вернулась, и я у неё спросила, не видела ли она в автобусе, когда туда ехала, такого красивого, высокого, черноволосого синеглазого парня. Так вот, не видела!

– Она что, запомнила всех пассажиров в автобусе? – усмехнулась Маша.

– Ну... – Оля на мгновение смутилась. – Нет, конечно. Но ты сама говорила, что твой Лёшка такой красивый, что его невозможно не заметить.

– А может, его и не было в кировском автобусе, – выкрутилась Маша. – Он мог на котельническом уехать, а дальше на электричке.

– Ну... может быть, – неохотно согласилась Оля.

– Оль, ну чего ты к Машке с её Лёшкой всё пристаешь? – сказала Таня. – Ну, не хочет она пока нас с ним знакомить, может, боится, как бы кто-нибудь из нас его не отбил. Наберись терпения, она обязательно его покажет, когда придёт время. Правда, Маш?

– Ага, – согласилась та. – Когда придёт время.

– Ладно, мы еще немного подождём, – согласилась Лена.

Еще тогда Маша подумала, надо сказать девчонкам, что они с Лёшкой расстались, но не смогла. Не хотела с ним расставаться. Маша добавила:

– Скоро учебный год начнётся, и теперь он долго не приедет.

Она честно хотела сделать вид, что Лёшка не будет приезжать до самых осенних каникул, и ни разу не «встречалась» с ним за эти две недели, только «получила» два письма. Она, как обычно, показала их подругам, и на этот раз Лена попросила предъявить конверты.

– Ну уж нет, – решительно отказалась Маша. Она не могла показать конверты, которых не было. Даже если бы она послала письмо сама себе с Лебяжской почты, на нём не было бы кировского штампа, и подруги сразу обо всем догадались бы. – На конвертах его адрес написан, а я не хочу, чтобы кто-нибудь его знал, кроме меня.

Таня сочла это уважительной причиной и сказала:

– Я же говорила, Машка боится, что мы у неё Лёшку отобьём. Правильно, никому конверты не показывай.

Подруги успокоились.

На время.

А сегодня они сразу после уроков ушли домой. Маша же забежала в библиотеку, взять что-нибудь почитать, задержалась, выбирая книгу, поэтому отправилась домой одна. Она не расстроилась, наоборот, была рада.

И не выдержала, представила, что Лёшка приехал, не дождавшись осенних каникул. Ведь он ждал встречи с ней так же, как и она с ним.

*

– Привет, Маша! Как дела? – он догнал её у поворота на мост через Лебедку.

– Лёшка, ты приехал! – обрадовалась она.

– Да, чтобы увидеться с тобой.

– Ты же уроки пропустил из-за меня!

– Ничего, не страшно. Первого сентября серьёзных уроков не бывает.

Маша знала, что Лёшка учится на одни пятёрки, и наверняка на его отсутствие на уроках учителя смотрят сквозь пальцы. Но все же спросила:

– А за пропуски тебе двоек не наставят?

– Наставят – исправлю, – беспечно ответил он. – Ну, а ты как учишься? Сама-то двоек не нахватала еще?

– Нет, первого сентября оценок не ставят. А ты пойдёшь в девятый после восьмого класса?

– Да. А ты?

– Я еще не знаю... Представляешь, наша классная на последнем родительском собрании сказала моей маме, что мне после восьмого лучше идти в ПТУ, – возмущённо поделилась Маша с другом. – Знаешь, как обидно! Не так уж плохо я учусь. У меня за седьмой класс всего четыре тройки вышло. Многие учатся хуже меня, и не собираются в ПТУ... Вот назло классной пойду в девятый, а потом и в институт поступлю. Лёш, как думаешь, я смогу?

– Конечно, сможешь, ты же совсем не глупая, Маша! А оценки далеко не всегда соответствуют знаниям.

– Совершенно верно! – с жаром согласилась она. – Некоторые учителя судят об учениках по первому впечатлению. Например, наша математичка никогда не ставит мне пятёрки. Если я хорошо написала контрольную, она думает, я у кого-то списала, и ставит тройку. А всё потому, что в четвертом классе, когда она первый раз вызвала меня к доске, я не смогла решить задачу. А я тогда волновалась очень, и потому запуталась. Всё-таки школа новая, одноклассники незнакомые, учителя по всем предметам разные... Мне было очень трудно привыкнуть к этому после начальной школы, в которой учительницей была моя мама. Но ты не думай, она никогда не ставила мне пятёрок только за то, что я – её дочь!

– Не расстраивайся, Маша. Будь увереннее, попробуй доказать, что добиваешься всего сама. Я знаю, у тебя полу...»

*

Вдруг она услышала за спиной приглушенные смешки. Лёшка сразу исчез. Маша замолчала на полуслове, оглянулась и увидела подруг в трёх шагах позади. Очевидно, они слышали её «разговор» с «Лёшкой». Увлекшись, она начала говорить слишком громко. К тому же была уверена, что девчонки давно дома.

Подруги окружили Машу.

– Ну что, есть у тебя парень? – насмешливо спросила Оля.

– Да, есть, – упрямо ответила Маша, опустив глаза в землю.

– Мы уже не в первый раз за тобой следим, – добавила Лена. – Говоришь, на свидание пошла, а сама погуляешь одна по Лебяжьему, и домой возвращаешься.

Тут Маша поняла, почему девчонки начали подозревать обман. Они шпионили за ней!

– И разговариваешь сама с собой, как полоумная, – усмехнулась Оля. – Врушка ты, Машка! Ты всё выдумала про Лёшку!

А Таня ничего не говорила, и не усмехалась, просто смотрела на Машу с надеждой: вот сейчас она найдёт какое-нибудь простое и убедительное оправдание своему странному поведению.

Но Маша не нашла, как выкрутиться на этот раз. Да и, честно говоря, надоело врать.

– Ну да, да, я его выдумала! – крикнула она. – Что, вам легче стало?

Маша растолкала подруг и побежала к деревне. Дома закрылась в своей комнате и расплакалась.