Нелли Игнатова – Время любить. Исполнение желаний (страница 29)

«Так это была она!» – чуть не воскликнула Маша во весь голос.

Она хорошо помнила полную темноволосую женщину, напросившуюся ехать с ними в город. Помнила, что Дима подвез попутчицу к дому её тети, но вот к какому дому, как ни старалась, вспомнить не могла.

Маша помнила многое: девятиэтажный дом, двор, голубую скамейку у подъезда, на которой были вырезаны череп и скрещённые кости, смешную игрушечную обезьянку в окне первого этажа, и роскошного белого кота, который лениво умывался на ступеньках крыльца. Но дороги к дому не помнила. И неудивительно, прошло больше одиннадцати лет, ей тогда было всего пять, и она не пыталась запоминать дорогу. Не знала же, что от этого будет зависеть её счастье!

Маша пыталась вспомнить дорогу, пока стояла в очереди, пока шла из села в деревню, и потом до самого вечера. Увы, все усилия были напрасны.

*

Каникулы закончились, Маша с Алёшкой вернулись домой. Маша вернулась грустная, так как решительно не знала, как продолжить поиски матери.

Она часами бродила по улицам города, заходила во дворы, пытаясь узнать тот самый. Разыскивала череп и кости на скамейках и понимала, чтобы обойти все дворы в городе, понадобится лет пять. И не факт, что сможет найти тот двор... А может, уже была в нём, но скамейку заменили, и она его не узнала.

Маша так часто думала, как найти тётю Галины, что этот двор, в который они привезли Галину одиннадцать лет назад, стал ей сниться. Вот они подъезжают к девятиэтажке, въезжают во двор, останавливаются у подъезда... Галина и мама выходят и о чем-то разговаривают, а Маша от нечего делать рассматривает то, что видит из окна: череп и кости на голубой скамейке, смешную обезьянку в окне первого этажа и белого кота на крыльце.

Однажды, Маша, в очередной раз увидев этот сон, проснулась в возбуждении: во сне она вспомнила, что на доме со стороны улицы была какая-то вывеска с крупными буквами. Тогда Маша еще не умела читать, но сейчас, через столько лет, поняла, что было написано на вывеске: «БИБЛИОТЕКА»!

И она методично принялась обходить окрестности всех библиотек города.

Вскоре Маша нашла ту самую библиотеку, и тот самый двор. Скамейка с черепом и костями была цела, но была уже не голубая, а зелёная. Осталось только узнать, живет ли еще в этом доме тётя Галины.

Каждый день Маша приходила в этот двор, садилась на скамейку в небольшом скверике, и наблюдала за подъездом, надеясь, что Галина не слишком редко навещает свою тётю. Узнать её Маша собиралась по «Фольксвагену».

А между тем осень плавно перешла в зиму. Но Маша всё равно приходила в этот двор каждый день, как на работу.

На зимних каникулах Радик уехал на практику в детский спортивный лагерь в качестве вожатого. Алёшка уехал с ним.

Терпение Маши увенчалось успехом, как раз, когда начались зимние каникулы. К дому подъехал «Фольксваген» и остановился у того самого подъезда. Но Маша сидела так далеко, что не смогла разглядеть, кто вышел из машины. Ясно было только, что это женщина.

Маша подошла к двум старушкам, стоявшим у подъезда, и спросила:

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, вы, не знаете, к кому приехала эта женщина на иномарке?

– Да как не знать, знаем, – ответила одна старушка. – К Клавдии Журавлевой, племянница её. Такая фифа, раскрашенная, расфуфыренная, никогда не поздоровается.

– А Клавдия-то и рада, вон какая у неё племянница видная, – добавила вторая. – А на самом деле – ничего особенного. Приехала сюда десять лет назад с одним чемоданчиком. А теперь гордая стала, нам не чета.

Маша поняла, что её мать и здесь личность небезызвестная. Увидев, что старушки занялись перемыванием костей Галины между собой, Маша потихоньку ретировалась, потому что узнала всё, что хотела. Когда «Фольксваген» уехал, она подошла к подъезду, посмотрела список жильцов, нашла квартиру, в которой живет Журавлева К.А., подошла к двери и позвонила.

Дверь открыла пожилая женщина. Она с удивлением взглянула на Машу и не откинула цепочку.

– Здравствуйте, – сказала Маша. – Я ищу Галину Ивановну Коновалову. Вы не подскажете, где она живёт?

– А зачем тебе? – подозрительно спросила женщина.

– Понимаете, моя мама – школьная подруга Галины Ивановны. Но мы уже не живём в Моломе, и мама давно с ней не виделась, – начала объяснять Маша. – Мама не знает её нового адреса, а ваш знает. А я в город по делам приехала, и мама сказала, что я могу остановиться у Галины Ивановны, а найти её могу через вас. Вот, мама ей даже записку написала.

Маша с готовностью полезла в карман за несуществующей запиской.

Это действие убедило тётю Галины, что Маша действительно провинциальная девушка, приехавшая в город по делам, а не обманщица и грабительница, пользующаяся доверчивостью пожилых людей.

– Ах, дорогая, ты опоздала всего на несколько минут, – сказала тётя Галины. – Галя только что уехала. Ну, ничего, доедешь на автобусе, я тебе объясню дорогу. Вот адрес: проспект Строителей, дом пятьдесят три, квартира сто тридцать пять.

Женщина принялась подробно объяснять, как туда добраться, а Маша слушала, постукивая каблучком от нетерпения, потому что отлично знала город, и могла найти этот адрес без всяких объяснений. Но, чтобы не возбуждать подозрений, выслушала всё, делая вид, что внимательно слушает.

Наконец тётя Галины закончила объяснения и спросила:

– Ну, как, запомнила?

– Да. Спасибо! До свидания! – воскликнула Маша и убежала, прыгая через три ступеньки.

Через полчаса она вошла во двор дома номер пятьдесят три по проспекту Строителей. «Фольксваген» стоял у подъезда, и Маша поняла, что Галина дома.

Она решительно открыла дверь подъезда и зашагала по ступенькам вверх. Но чем ближе подходила к двери квартиры под номером сто тридцать пять, тем меньше оставалось решимости и желания видеть мать.

«От этого зависит, будем мы когда-нибудь с Радиком вместе, или нет», – мысленно сказала себе Маша, и уверенно позвонила в дверь.

В ответ на звонок в прихожей раздался заливистый лай, потом дверь приоткрылась на длину цепочки. Маша увидела в щель симпатичную черноволосую женщину, совсем не похожую на ту, которую они подвозили одиннадцать лет назад. Эта была не толстая, а очень даже стройная, и выглядела не больше, чем на тридцать, хотя по разговорам бабок в моломском магазине ей должно быть около сорока. В руках женщина держала маленькую чёрную собачку с большими, торчащими в разные стороны ушами, глазами навыкате и тонкими лапками. Собачка была меньше кошки, но смело продолжала гавкать на Машу, несмотря на то, что хозяйка повторяла: «Фу, Дези, фу!»

– Здравствуйте... извините, – растерянно произнесла Маша, решив, что, наверное, ошиблась домом, или тётка Галины дала неправильный адрес.

– Девушка, у меня нет макулатуры, – недружелюбно ответила дама с собачкой. – Я не покупаю календари и гороскопы, и у меня нет поношенной одежды для неимущих!

Она хотела было захлопнуть дверь, но Маша подставила ногу, разозленная такой отповедью, и сказала в том же тоне:

– Я не собираю макулатуру и одежду для неимущих, и не продаю календарики и гороскопы. Я пришла по другому делу. Вы – Галина Ивановна Коновалова?

– Галина Ивановна Лисецкая, – свысока ответила женщина. – Но в далеком прошлом Коновалова. А ты кто такая, и что тебе нужно?

Маше не понравился высокомерный тон хозяйки квартиры, она решила, что ей, как дочери Галины, следует разговаривать так же. И сказала с усмешкой:

– Мне много чего нужно. Потому что я – ваша дочь. Прошу любить и жаловать. Долго вы еще собираетесь держать меня под дверью?

– До... дочь? – заикаясь от изумления, проговорила Галина. Она и думать забыла, что у неё когда-то была дочь, и практически никогда о ней не вспоминала. Ну, а в то, что дочь добровольно пришла к ней, не могла поверить. – Дочь? Моя дочь? Докажи!

– Посмотрите на меня повнимательнее, мамочка, – сказала Маша сладким голосом. – Вы должны узнать свою любимую доченьку.

Галина хотела захлопнуть дверь перед носом этой наглой девицы, но, во-первых, Маша всё еще держала дверь ногой, а во-вторых, что-то в лице, во взгляде этой девушки напомнило Сергея, и у неё промелькнула мысль: «А вдруг это и правда она?»

Откинув цепочку, Галина сказала сухо:

– Заходи.

Маша вошла в прихожую, оклеенную дорогими обоями. В приоткрытой двери большой комнаты виднелась модная стенка и телевизор с большим экраном.

Галина опустила лающую собачонку на пол, ногой задвинула её в кухню и закрыла дверь. Потом жестом пригласила Машу войти в комнату.

Маша сняла шубу и шапку, вошла в гостиную и села на диван, критическим взглядом окидывая обстановку. Комната была обставлена с претензиями на роскошь. Здесь было много дорогих вещей: ковры, диван и кресла с велюровой обивкой, фарфор и хрусталь на полках серванта, инкрустированный журнальный столик, настольная лампа с фонтаном... В гостиной дома Морозовых не было и половины вещей, находившихся в этой комнате, и хотя их гостиная была в два раза больше, всё равно там было намного уютнее.

Галина села напротив Маши на стул.

– Как тебя зовут? – начала допрос Галина. Голос был сух и подозрителен.

– Мария Сергеевна Морозова.

– Когда ты родилась?

– Девятого сентября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

– Где?

– В родильном отделении Опаринской районной больницы, и первые почти два года жизни провела в селе Молома по адресу улица Центральная дом семь, квартира один.