Нелли Игнатова – Время любить. Исполнение желаний (страница 28)

Мария лукаво улыбалась, и Маша выдавила из себя ответную улыбку, а сама подумала хмуро: «Никакой он мне не брат, а я ему не сестра».

Маша вдруг улыбнулась, но уже искренне. К ней вернулось хорошее настроение. Она поняла, что должна сделать. Сразу возник план, как перестать быть сестрой Радика. К сожалению, его нельзя выполнить мгновенно. Но Маша не сомневалась, что сможет осуществить задуманное, и неважно, сколько времени на это потребуется. В свой план она никого не посвятила, даже Радика, решив, что всё должна сделать сама.

*

Радик по-прежнему оставался лучшим другом Маши. Но во влюбленных они больше не играли. Сначала Маше было обидно, но потом она решила, что Радик поступил правильно, прекратив игру. Да, им обоим нравилось, и они не заметили, как игра перестала быть игрой, став частью их жизни. Маше нелегко было прекратить игру, а Радику – Маша видела это – еще труднее. Но одно дело – провести других людей, другое – обманывать самих себя. Некоторое время Радик и Маша даже избегали друг друга. Но вскоре поняли, что это невозможно. В конце концов, между ними установилась нежная дружба. Как между братом и сестрой.

Маша едва дождалась осенних каникул, чтобы поехать в Молому к бабушке и дедушке и, наконец, начать осуществлять свой план. Обычно Морозовы ездили в Молому все вместе, но в этот раз Маше пришлось довольствоваться только компанией младшего брата, так как у Радика осенью каникул не было. Алиса в этом году поступила в политехнический университет, и тоже не поехала. Мария осталась дома с внучкой Леночкой, а у Сергея и Димы, как всегда, была масса работы, и они уверяли, что раньше июля не освободятся.

А Маша была даже рада, что с ней едет только Алёшка. Он будет целыми днями пропадать на улице с деревенскими мальчишками, и не будет мешать старшей сестре заниматься своими делами. И она занялась ими сразу, как только приехала в деревню.

– Бабушка, а на ком был женат папа до мамы? – спросила Маша, как только Алёшка убежал на улицу, и они с бабушкой остались в доме одни.

– Машенька, зачем тебе это знать? – удивилась Зинаида Семеновна.

– Просто интересно. Я же знаю, за кем была мама замужем до папы. И про него тоже хочу знать.

– А почему не спросишь у самого папы?

– А потому, что он всё равно не скажет, – махнула рукой Маша. – Он подумает, что я интересуюсь его первой женой потому, что она моя настоящая мама. А мне просто любопытно, и всё.

– Ну, что я могу тебе сказать? – развела руками Зинаида Семеновна. – Нехорошая она женщина. Нехорошая. Жаль, что я сразу этого не разглядела, иначе не позволила бы твоему папе жениться на ней. А я такая дура была, что сама почти заставила его жениться...

– Никакая ты не дура, бабушка, – возразила Маша. – Если бы папа на ней не женился, я бы не родилась.

– И то правда, Машенька, – кивнула Зинаида Семеновна, и продолжила рассказ: – Сначала они хорошо жили. А потом, когда ты родилась, началось... Хорошо, что ты маленькая была, и ничего не помнишь. Не любила она тебя совсем, потому что сына ей хотелось, а не дочку. А потом она решила, что ты умственно отсталая, и всех остальных убедила в этом. Только твою маму, Марию, не удалось убедить. И вот, посмотри, какая ты выросла умница да красавица.

– Ну, а звали-то её как?

Маше, конечно, интересно было узнать, что настоящая мать считала её умственно отсталой, потому что до этого момента понятия об этом не имела. Но самое главное было узнать, как её сейчас зовут. Из своего свидетельства о рождении Маша знала, что зовут её Коновалова Галина Ивановна. Но она наверняка давно поменяла фамилию.

– Галина Дорофеева её звали. Галина Ивановна Дорофеева, – ответила бабушка. – А потом она Коновалова стала, когда за твоего папу замуж вышла.

– Звали? – дотошно переспросила Маша. – Она что, умерла?

– Да нет, что ты, – махнула рукой Зинаида Семеновна. – Просто я её лет десять уже не видела, с тех самых пор, как она в город жить переехала. Она, конечно, регулярно в Молому приезжает, к родителям, но мне не доводилось с ней встретиться. Да я и не горю желанием. Очень скандальная женщина. Правильно твой папа сделал, что ушёл от неё, и тебя забрал.

– Не сомневаюсь в этом. А в какой город она уехала?

– В Киров, конечно, куда же еще. Там она, кажется, снова замуж вышла, и даже не один раз. Но, может, это всё сплетни, а я их не больно слушаю.

– Спасибо, бабушка, больше мне про неё ничего знать не хочется. Я пойду в село, в магазин. Что надо купить?

Хотя Маша сказала, что ничего больше не хочет знать про Галину Дорофееву, это было не так. Она не узнала и трети того, что нужно, но расспрашивать и дальше бабушку – значит, возбуждать подозрения. Поэтому Маша решила пойти в село и расспросить о Галине каких-нибудь старушек, которые вечно сидят на скамейках и судачат.

Но когда Маша шла по селу, не увидела ни одной старушки.

«Как же я не подумала, что сейчас не месяц май, и на скамейках сидеть холодно», – мысленно усмехнулась она, и пошла в магазин.

В магазине была очередь за хлебом, который еще не подвезли из пекарни, находившейся на краю села. Маша увидела, что все сельские старушки здесь, и пришли сюда не потому, что боятся, что им не достанется хлеба, а потому, что дома скучно, а на улице сплетничать холодно.

Маша не привыкла стоять в очередях, но осталась в магазине, надеясь услышать что-нибудь полезное для себя. И не ошиблась. Среди неясного гула разговоров она вдруг услышала, как одна бабка сказала другой:

– Слышала ли новость про Галину-то Коновалову?

– Может, и слышала. А что за новость?

Остальные разговоры сразу притихли. Маша тоже вся превратилась в слух.

– Говорят, она уже с третьим мужем развелась.

– Да что ты?

– Да, да. От самой Татьяны Дорофеевой слышала! Мать врать про дочь не станет!

– А когда слышала-то?

– Да на днях. На почте она с Галиной разговаривала по телефону. А я зашла открытку внуку с днём рождения отправить... Галина-то не дура, с умом замуж выходила, и с умом разводилась. Вон, Сергей-то Коновалов, квартиру, мебель, всё ей оставил. Она продала, кучу денег огребла. У второго при разводе машину отсудила, у третьего квартиру оттяпала.

– Ну, Галина своего не упустит, – сказала третья бабка, и если в голосе первой сквозило восхищение изворотливостью Галины, то в голосе этой слышалось презрение. – В прошлом году, помните, приезжала? Вся в золоте, брильянтах, и духами французскими воняет за полверсты. И машина у неё как-то не по-русски называется... забыла, как... «Фоквагон» какой-то.

– «Фольксваген», – машинально поправила Маша.

– Да, да, – закивала бабка, и с любопытством взглянула на девушку. – Я и говорю, «Фоквагон». А ты, девочка, чья будешь?

Маша поняла, что напрасно вклинилась в разговор. Она совсем не хотела, чтобы все узнали, что она и есть дочь этой самой Галины. Маша приготовилась уже соврать что-нибудь, но тут к магазину подъехал фургон с хлебом, очередь заволновалась, и она под шумок скрылась.

Теперь Маша каждый день приходила в магазин, вставала где-нибудь в уголке и слушала сплетни. Галина Ивановна Коновалова оказалась такой популярной личностью в родном селе, что редкий день обходился без разговоров про неё. Маша почти каждый день узнавала что-нибудь новенькое, иногда такое, что даже краснела, спрятав лицо в тени капюшона, и считала за счастье, что незнакома с ней.

Итак, Маша узнала, что её настоящая мама живет в Кирове, имеет автомобиль «Фольксваген» и трехкомнатную квартиру, что она достаточно богата, и приезжает каждое лето хвастать своим богатством перед односельчанами. Что она три раза была замужем, а теперь опять свободна. И что детей, кроме дочери, которая живет с её первым мужем, у Галины нет.

Но никто не знает, где она работает, и на какие средства так роскошно живёт. Некоторые бабки из очереди считали, что её обеспечивает первый муж, Сергей Коновалов, который имеет в городе преуспевающую мебельную фирму, другие уверяли, что Галина живёт на проценты с капитала, полученного от продажи квартиры в Моломе. Маша понимала, что всё это неправда. Если бы Сергей содержал Галину, она знала бы. Ну, а за квартиру в провинции большого капитала не выручишь. Но была еще третья версия, которой Маша склонна была верить: у Галины коммерческий бизнес на рынке. Не сама, конечно, торгует, а только руководит группой продавцов и снабжает их товаром, который привозят из-за границы шоп-туристы, так же нанимаемые Галиной.

Конечно, это были ценные сведения о Галине, но они не приближали Машу к цели: она так и не узнала адреса матери. Поэтому продолжала ходить в магазин и слушать сплетни, уже благоразумно не ввязываясь в разговоры старушек.

Однажды спор, откуда Галина берет деньги на красивую жизнь, в очереди за хлебом разгорелся не на шутку. Бабки разделились на три группы, и всевозможными способами доказывали правоту своей версии. В магазине стоял такой шум, что Маша с трудом ухитрялась что-либо понимать.

– Да Серёжа это, Серёжа! – доказывала одна бабка. – Он и сам живет неплохо, а Галина всё-таки мать его дочери, и он не позволит ей голодать! Не зря же в девяносто третьем он сам увёз её из Моломы вместе со своей семьей!

– Когда это, когда? – завозмущались бабки из противоположных группировок.

– Да когда Серёжа первый раз приезжал со своей второй женой, помните? В то лето еще гараж сгорел. Ну, вспомнили? Так вот, я сама видела, как он остановился около её дома, Галя сбегала за чемоданом и села к нему в машину!