Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 9)
Во время болезни Дэн пропустил много уроков и сильно отстал от класса, особенно по математике. Нэл стало жаль парня, когда увидела, как он безуспешно пытается понять задачу. В конце занятий, когда почти все ребята сделали домашние задания и ушли из класса, Нэл подсела к Дэну и предложила:
– Хочешь, помогу… Даня?
Он немного помолчал, потом проговорил, не поднимая глаз:
– Бесполезно. Я давно уже ничего не понимаю.
– Вот мы и начнём с того, что ты давно не понял, – улыбнулась Нэл. – Согласен?
Дэн взглянул на Нэл и улыбнулся, и она увидела его улыбку впервые с того времени, как он узнал, что Нэл не школьница.
– Согласен, Нелли Игоревна, – сказал он. – Только, пожалуйста, называйте меня Дэном. Терпеть не могу, когда меня называют Даней.
– Хорошо, – кивнула Нэл. Ей тоже больше нравилось называть его Дэном.
Несколько дней подряд они оставались в классной комнате после занятий. Нэл садилась за парту рядом с Дэном и объясняла темы, что класс прошёл без него. Математика никогда не была любимым предметом Нэл ни в школе, ни в университете, и она знала их только на твёрдую тройку. Чтобы объяснить материал, пришлось самой заново проштудировать его. Но, объясняя Дэну теоремы и формулы, Нэл вдруг заметила, что сама стала понимать их более глубоко, чем раньше, почувствовала их стройную, законченную логичность, и это ей нравилось.
Дэн внимательно слушал пояснения Нэл, а потом говорил, что ничего не понял. Она принималась объяснять снова, пока не догадалась, что он водит её за нос: на самом деле он всё понимал с первого раза, так как был неглупым, и учился в целом неплохо.
– Дэн, зачем ты это делаешь? – наконец спросила она.
– Делаю что? – удивился он.
– Зачем говоришь, что не понимаешь, хотя на самом деле всё отлично понимаешь?
– А если бы я сказал, что всё понял, вы занимались бы со мной в два раза меньше, – ответил Дэн. – Вы так здорово объясняете, что мне даже начала нравиться математика. Вам надо было учиться не на воспитателя, а на учительницу математики.
«А я и не на воспитателя училась», – хотела сказать Нэл, но промолчала, только подумала: «Если бы я не приехала в Ласково, и не встретила бы Дэна, никогда не узнала бы, что люблю математику».
ГЛАВА 7
В начале ноября Нэл пришлось поехать в райцентр по делам. Она предупредила ребят, что её весь день не будет. Дело в райцентре было небольшое, и не занимало много времени, но автобус в Ласково ходил только два раза в день, утром и вечером, а потому волей-неволей пришлось потратить целый день. Ко времени подготовки домашних заданий Нэл рассчитывала вернуться. А если и опоздает, то не больше, чем на полчаса. А чтобы ребята вовремя начали учить уроки, назначила старшим Ника – как самого физически сильного.
Сделав все дела и походив по магазинам, в три часа дня Нэл села на автобус до Ласково. Дорога занимала около часа, и она радовалась, что не опоздает к началу занятий.
Но, выйдя из автобуса на окраине села, Нэл поняла, что рано радовалась. Утром, когда уезжала, было холодно, шёл снег, земля была замерзшая и сухая. А к вечеру снег растаял, пошёл дождь. Дорога превратилась в реку жидкой грязи. Нэл не учла, что днём станет теплее, и надела короткие полусапожки.
Попутчики в длинных сапогах резво ушлепали по грязи, а Нэл осталась стоять в растерянности.
– Что же делать? Ждать, когда замёрзнет, что ли? – сказала она, чуть не плача.
Попыталась обойти жидкую грязь по обочине, но чуть не потеряла сапог в густой вязкой грязи. Нэл вернулась в колею и пошла, передвигаясь осторожно, по несколько сантиметров за шаг, внимательно наблюдая за тем, как грязь поднимается всё выше по голенищам её сапожек и вот-вот начнет заливаться через край. Она со злой иронией думала, что такими темпами доберется до интерната разве что к завтрашнему утру. Вдобавок быстро стемнело.
Вдруг Нэл заметила замаячивший впереди огонек фонарика. Кто-то шел навстречу. Нэл не придала этому большого значения, зная, что встречать её некому. Просто идёт какой-то человек по каким-то своим делам…
Через несколько минут человек с фонариком подошел к Нэл.
– Добрый вечер, Нелли Игоревна.
– Дэн?! – удивилась Нэл. – Куда ты направился, на ночь глядя?
– Вас встречаю, – ответил юноша. – Автобус давно пришёл, а вас всё нет. Вот я и подумал, что вам понадобится помощь… Разрешите, я перенесу вас через грязь?
– Нет, не разрешаю, – отказалась Нэл. – Иначе тебе придётся нести меня до самого интерната.
– Но вы не сможете идти в таких маленьких сапожках, Нелли Игоревна.
– Ничего, как-нибудь дойду. Буду теперь знать, какие сапожки надо носить в деревне. Идём.
– Хорошо, я проведу вас по лугам, – сказал Дэн. – Будет немного мокро, зато не грязно. Но до луга я вас все же донесу.
Нэл не успела ничего возразить, Дэн быстро подхватил её на руки и понёс, крепко прижимая к себе. Нэл чувствовала его дыхание на своей щеке, и ей вдруг захотелось, чтобы он нёс её долго-долго. Ей хотелось прикоснуться губами к его лицу, ведь оно было так близко…
Но всё кончилось так же быстро, как и началось. Через минуту юноша осторожно поставил Нэл на траву.
– Извините, там вам было не пройти, – запоздало пояснил он.
Нэл ничего не ответила, боясь выдать голосом волнение.
Через полчаса они вошли в интернат. Благодаря Дэну, Нэл опоздала на подготовку домашних заданий всего на двадцать минут. Она увидела, что малыши прилежно учат уроки, а Ник сидит за учительским столом, изображая строгого учителя.
– Спасибо, Ник, спасибо, Дэн, – поблагодарила юношей Нэл.
Ник освободил место, Нэл села за стол и привычно окинула взглядом классную комнату. И сразу заметила, что в ней нет старших девочек.
– Ник, а где сегодня Настя, Люда и Марина? – спросила она. – Они уже все уроки сделали?
– Они сказали, что будут делать уроки в комнате, – ответил Ник. – А когда я сказал, чтобы шли в класс, они закрылись изнутри.
Нэл встала и пошла к комнате старших девочек. За закрытой дверью она услышала топот, смех, визг, крики. Нэл постучала и дернула дверь. Никакого эффекта. Шум не прекратился, дверь не открылась. Нэл постучала громче и настойчивее.
– Девочки! Откройте!
Шум стих, но ей пришлось ждать еще минуту, прежде чем дверь открылась.
Люда и Настя сидели за столом, перед ними лежали открытые книги и тетради. Марина, открыв Нэл дверь, тоже села. Было видно, что они только что сели за стол и открыли учебники и тетрадки. По раскрасневшимся лицам и растрепанным волосам девушек было видно, что они занимались чем угодно, только не уроками.
– Добрый вечер, девочки, – сказала Нэл. – Почему вы не в классе?
– А чего там так шумно, что невозможно сосредоточиться, – ответила Марина.
– Я так полагаю, у вас здесь сейчас была мёртвая тишина, – усмехнулась Нэл. – И в ваших тетрадках я не вижу ни строчки. Так чем вы тут занимались?
– Мы пока устные учили, – нашлась Люда.
– Ясно. Физкультуру, – снова усмехнулась Нэл. – не знала, что по этому предмету домашние задания задают.
В комнате было прохладно: очевидно, здесь недавно открывали окно. Нэл подошла и выглянула на улицу: под окном стояла целая компания парней. Увидев Нэл, парни бросились врассыпную.
– А ну-ка быстро марш в классную комнату! – приказала Нэл девушкам.
– Нелли Игоревна, а чего мы как салаги какие-то должны сидеть в классе? – с вызовом спросила Настя. – Мы уже взрослые, и можем делать уроки, где хотим, и когда хотим!
– Можете, – согласилась Нэл. – Но дома. А здесь – интернат. Вы знали условия и правила проживания, когда сюда заселялись, и обязались выполнять их. А потому будьте добры проследовать в класс.
Она вышла из комнаты.
Нэл сама не знала, почему у неё не складываются отношения со старшими девочками. Малыши и среднее звено без ума от своей Нелли Игоревны и готовы даже по субботам и воскресеньям оставаться в интернате. Со старшими ребятами Нэл тоже быстро нашла общий язык, даже с Дэном, а вот с девушками не получалось. Настя и Люда из одиннадцатого и Марина из десятого – все три влюблены в Дэна. И, может быть, сами того не сознавая, они чувствовали в Нэл соперницу. Может и так, а может, по другим причинам, но Нэл уже отчаялась наладить с ними хоть какой-то контакт.
Малыши сделали домашние задания, Нэл проверила их труды и отпустила в игровой зал на первом этаже.
Вскоре и старшие закончили делать уроки и разошлись по комнатам. В классе остался один Дэн.
С тех пор, как Нэл начала помогать Дэну по математике, отношения между ними стали дружескими: он перестал смущаться в её присутствии, повеселел, и уже не сидел все вечера напролёт в своей комнате, и малыши теперь висели гроздьями не на Нэл, а на Дэне. А ей нравилось наблюдать, как он возится с ребятнёй. Да и забот у неё поубавилось. Но сегодня Дэн почему-то не спешил к ребятам.
– Дэн, поторопись, через пятнадцать минут идём ужинать, – предупредила Нэл.
– Сейчас, – он взглянул на неё как-то странно, и снова склонился над тетрадкой.
Через несколько минут он принёс тетрадь и положил на стол.
– Проверьте, пожалуйста, – сказал он и вышел из класса.
Нэл открыла тетрадь.
Вместо домашнего задания там было написано:
«Нелли Игоревна, я люблю вас. Я люблю вас, и ничего не могу с этим поделать. Я влюбился еще летом, на речке, когда думал, что вы школьница. Я хотел забыть вас, пытался, но не могу, с каждым днём люблю вас еще больше. Я ужасно расстроился, когда узнал, что вы – учительница, а значит, намного старше меня. Но теперь понял, что вы старше не так уж намного. Если вы закончили пединститут, то вам не больше двадцати двух, а если педучилище, то и еще меньше. А мне скоро восемнадцать. Я знаю, летом я вам тоже понравился, иначе вы не приняли бы моего приглашения на танцы. Скажите, Нелли Игоревна, я могу надеяться на ответное чувство? Я жду ответа».