Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 8)

Нэл думала, будет скучать по мужу, всё-таки они прожили вместе пять лет. Иногда хотелось, чтобы кто-нибудь обнял, приласкал, поцеловал… Но в круговороте дел и новых впечатлений такие мгновения были редки, и о Володе Нэл почти не вспоминала. Зато часто вспоминала сына, и мечтала о том, как он вырос бы и стал бы похожим на Дэна.

Нэл очень хотелось иметь ребёнка. Но она была почти на сто процентов уверена, что не сможет забеременеть по «чисто психологической причине». К тому же прекрасно знала, что непорочное зачатие в её случае невозможно, а представить себя в постели с кем-то, кроме мужа, не могла. Снова выйти замуж в ближайшее время не светило, да не очень-то и хотелось. Теперь она всё чаще вспоминала слова Виктора: «Как бы мне хотелось тебе помочь». Теперь эти слова приобрели смысл, а тогда она просто не поняла их. С Виктором Нэл связывала нежная дружба, но он никогда не позволял себе ничего лишнего. Он запросто мог обнять или поцеловать Нэл, но это было так по-дружески… К тому же он женат и любит жену.

ГЛАВА 6

Прошёл сентябрь. Деревья пожелтели, потом облетели. Всё чаще шли холодные дожди, а по утрам иней белел на траве. Работы у Нэл было много, кроме интерната, она взялась еще вести уроки и кружок рисования, и кружок кройки и шитья. К концу сентября все ребята из окрестных деревень поселились в интернате, и только трое одиннадцатиклассников из деревни Мошарово, несмотря на холод и грязь, продолжали каждый день ездить в школу на мотоциклах. Одним из этих троих был Дэн. Нэл иногда встречала его в школе. Парень, увидев её, здоровался и сразу отводил взгляд или уходил. За месяц они ни разу не разговаривали.

Нэл сидела в учительской, делая конспект следующего урока рисования, когда, постучавшись, вошли два юноши, те самые, что всё еще ездили домой на мотоциклах.

– Нелли Игоревна, мы с завтрашнего дня будем жить в интернате, – сказал один, и оба положили на стол заявления от родителей.

– Хорошо, – кивнула Нэл. – Максим, Никита, комната для вас готова, распорядок вы знаете, он с прошлого года не изменился. А где ваш третий друг, Даниил? Он решил весь год ездить домой?

– Нет, он заболел, – сказал Максим.

– Простудился, – добавил Никита.

В самом деле, сегодня Нэл не видела Дэна в школе. В одиннадцатом классе она не вела никаких уроков, поэтому могла и не встретить его. Но теперь точно знала, почему ни разу не встретила.

Он появился в учительской через три недели, побледневший и похудевший за время болезни.

– Нелли Игоревна… я… с сегодняшнего дня… остаюсь в интернате, – сказал он, запинаясь на каждом слове и глядя в сторону.

– Хорошо, – ответила Нэл.

Дэн оставил заявление и ушёл. А сидевшая за соседним столом Нина Николаевна сказала:

– Что-то странное с парнем творится. Раньше от него никакого покоя не было. Почти на каждом уроке выкидывал какую-нибудь шутку, такую, что класс пол-урока хохотал. А сейчас сидит, как в воду опущенный. И учиться стал хуже.

– Да просто парень влюбился, – авторитетно заявила Галина Петровна, классная Дэна. – Уж я-то насквозь их вижу, не первый десяток лет в школе работаю.

Нэл молчала, не принимая участия в разговоре, только слушала, и думала о том, как вести себя, когда Дэн будет жить в интернате вместе с другими ребятами, и будет вместе с ними сидеть в классной комнате во время выполнения домашних заданий. Нэл понимала, Дэн влюблён в неё. Как найти ту грань отношений, которая не обижала бы чувства юноши, но и не давала бы надежды?

В раздумьях время пролетело незаметно. В три часа Нэл вышла из школы и отправилась в интернат.

Все ребята были в своих комнатах. Нэл, как обычно, прошла по этажам, проверила, всё ли в порядке, поинтересовалась, как прошёл день в школе, напомнила, что в четыре часа, как обычно, начнется подготовка домашних заданий.

К юношам-одиннадцатиклассникам она зашла в последнюю очередь – их комната была в самом конце длинного коридора. Дэн лежал на кровати. Когда Нэл вошла, он встал и отошёл к окну. Нэл подошла к Максиму и Никите. Максим Мошаров и Никита Чернов сидели за столом, пытаясь ремонтировать магнитофон.

– Макс, Ник, как дела?

За то, что Нэл всегда относилась к ребятам справедливо и не слишком строго, они удостоили её права называть их так, как называют только друзья. А вот как ей теперь обращаться к Дэну?

– Да вот, маг разобрали, а собрать не можем, – пожаловался Ник.

Нэл посмотрела на магнитофон – у неё в школьные годы был такой же. Чинить его приходилось не раз. Поэтому она быстро разобралась, что к чему, и показала, как собрать аппарат.

– Спасибо, Нелли Игоревна, без вас мы еще долго копались бы, – поблагодарил Нэл Макс.

– Обращайтесь, – ответила Нэл и повернулась к Дэну. – Как ты устроился, Даниил? У тебя все есть?

– Спасибо, хорошо… да, у меня все есть, – кивнул Дэн, не оборачиваясь.

– Хорошо. Жду всех в четыре часа в классе, – сказала Нэл и вышла из комнаты ребят.

В положенное время интернатовцы шумной толпой ввалились в класс. Пришёл и Дэн, и вместе с ним ребят стало ровно тридцать.

Малыши сразу окружили Нэл, теребя её за руки и за платье.

– Нелли Игоревна, а как мы сегодня будем играть?

– А кино будем смотреть?

– А мультфильмы?

– А Вы нам сказку расскажете?

– А что будет сегодня на ужин?

Нэл заткнула уши, не в силах ответить на все вопросы сразу.

– Тихо, тихо! Сначала уроки, а вопросы потом, – сказала она. – Садитесь за парты, живо! Открывайте учебники, тетрадки, не теряйте времени, на выполнение домашнего задания у вас только два часа. Кому что неясно, объясню в частном порядке.

Понемногу все успокоились, расселись по местам, и в классной комнате воцарилась тишина.

Нэл нравилось работать в школе. Учить детей рисованию было интересно. Ученики пятого, шестого и седьмого классов, у которых Нэл вела рисование, были в восторге от её уроков, от нетрадиционного подхода к обучению. На уроках Нэл старалась научить ребят не столько рисовать, сколько понимать и любить искусство, потому что хорошо рисовать может научиться не каждый. Она знакомила их с разными приёмами рисования и живописи, чтобы ребята могли отличать акварель от масла или графику от гравюры. Но и рисованию на уроках тоже отводилось немало времени, хотя Нэл считала, что за один час в неделю научить детей рисовать невозможно. Завуч школы, посетив один из уроков Нэл, дала ему высокую оценку. А на кружок рисования Нэл приходили даже восьмиклассники и девятиклассники.

В интернате Нэл тоже нравилось. Ходить между рядами парт, следить, как ребята выполняют домашние задания. Подсказывать она не имела права, но объяснить что-то, что дети не поняли на уроках, могла, и даже считала своей обязанностью. Иногда было достаточно задать ребёнку пару наводящих вопросов, и он дальше всё делал сам. Было так приятно видеть радостный блеск в глазах ученика, который благодаря её объяснениям стал чуть больше знать. Нэл уже начала думать, что зря послушалась родителей и выбрала профессию инженера-конструктора.

Жить в селе тоже нравилось. И пусть здесь еще не было мобильной связи, и компьютер был вещью из области фантастики, зато у людей было время для личного общения. Еще живя в городе, Нэл заметила, что стала реже встречаться с подругами, когда все приобрели мобильные телефоны. Зачем, если в любой момент можно позвонить и поговорить?.. Нэл так радовалась и гордилась, когда они с Володей купили компьютер. Но уже через пару месяцев поняла, что они стали меньше разговаривать или делать что-то вместе, потому что муж все вечера, если, конечно, не работал сверхурочно, просиживал за играми. Они перестали ходить в кино, в гости к друзьям, на прогулки. Так что она была даже рада, что цивилизация еще не добралась до Ласково.

Нэл старалась уделять равное внимание всем воспитанникам. Но когда в классе появился Дэн, ей захотелось смотреть только на него. А он не поднимал глаз, задумчиво покусывая кончик ручки.

Нэл старалась относиться к Дэну так же, как к другим ребятам, но вопреки этому замечала, что часто думает о нём и непроизвольно выделяет среди других.

Поселившись в интернате, Дэн по-прежнему почти не разговаривал с Нэл, только если она сама обращалась к нему, и отвечал односложно, стараясь не смотреть на нее. Видя смущение юноши, Нэл обращалась к нему нечасто.

По рассказам учителей, работавших воспитателями в интернате до Нэл, Дэн всегда по собственной инициативе занимался досугом младших школьников, живущих в интернате. Но теперь он предпочитал проводить вечера в своей комнате, хотя ребята часто просили его поиграть с ними. А он отказывался, говорил, что у него болит голова, что он устал, или что уроков много задали.

Нэл уже знала, что первоклассники-близняшки Маша и Паша Строговы – сводные сестра и брат Дэна. Он проявлял о них трогательную заботу, даже когда сам еще не жил в интернате: следил, чтобы их никто не обижал, чтобы оба были чисто и аккуратно одеты, постоянно совал им то конфеты, то печенье. По субботам Дэн цеплял к мотоциклу коляску, усаживал в неё маленьких сестру и брата и вёз домой, а в понедельник привозил обратно в школу. Любовь Дэна к детям восхищала Нэл. Она завидовала той девушке, которая станет его женой. Вот же повезёт кому-то!

«Если бы у меня был сын, я постаралась бы воспитать его так, чтобы он был похож на Дэна», – думала Нэл, и часто представляла Дэна своим взрослым сыном.