Нелли Игнатова – А всё остальное неважно (страница 10)
Нэл закрыла тетрадь и задумалась. Что ответить Дэну? Он уверен, что ей не больше двадцати двух. Почему он так решил? Наверное, прибавил к семнадцати годам пять лет учёбы в университете. Логично, но неверно. Нэл пожалела, что ей не двадцать два.
Она не стала ничего писать в ответ. Дэн обиделся, и весь вечер не выходил из своей комнаты. Нэл пришлось самой организовывать конкурсы и эстафеты для малышей. Старших она отпустила в кино. Настя, Люда и Марина в три голоса звали Дэна с собой, но он не пошёл, и им пришлось довольствоваться компанией Макса и Ника.
В девять вечера у Нэл заканчивалась смена, приходила ночная няня, дежурившая в интернате до утра. Но сегодня она почему-то задержалась. Нэл пришлось самой уложить младших спать. Уже и старшие пришли из кино, а ночной няни всё не было.
Софья Петровна опоздала на час.
– Нелли Игоревна, голубушка, ради Бога, извините, – запричитала она. – У меня муж руку сломал, пришлось везти в райцентр в больницу. Мы только что обратно вернулись, а у меня и корова не доена, и поросята не кормлены… Ну, поросят-то он как-нибудь покормит, а корову одной рукой не подоить…
– А вы идите домой, Софья Петровна, – предложила Нэл. – Давайте я за вас подежурю.
– Ой, спасибо, Нелечка Игоревна, спасибо большое! – обрадовалась Софья Петровна. – А вы уложите детей, и сами можете поспать, ложитесь вот тут, на диванчике. Одеяло и подушка в шкафу. Спасибо, Нелли Игоревна, вы меня так выручили, просто не знаю, как вас благодарить…
– Не стоит благодарности, – ответила Нэл. – Всё равно дома меня никто не ждёт.
Софья Петровна ушла. Нэл заперла за ней дверь интерната и отправилась предупредить старших, что пора ложиться спать. Загнав в прямом смысле слова старших девочек в постели, она зашла к юношам. Дэн лежал на кровати, отвернувшись к стене, Ник и Макс за столом играли в карты.
– Как, вы еще не в постелях? – спросила Нэл.
– А где Софья Петровна? – спросил Макс, увидев воспитательницу вместо ночной няни.
– Сегодня я за неё, – ответила Нэл.
– Нелли Игоревна, а можно, мы сегодня ляжем попозднее? – спросил Ник, лукаво взглянув на Нэл. – Вы же никому не расскажете?
– Нет, конечно, но, по-моему, я и так вам слишком много позволяю. Всё! И никаких разговоров. Спать, спать! Берите пример со Славина, он спит уже. Хотя это довольно сложно, когда вы так громко играете.
– Нелли Игоревна, ну можно, мы еще поиграем? – попросил Макс.
– Хорошо, только очень тихо, Дэна не разбудите, и только до одиннадцати, – сдалась Нэл. – Я приду, проверю.
Она вышла в коридор, достала из шкафа подушку, одеяло и расположилась на диване, стоявшем тут же, в коридоре. Еще в шкафу нашла книжку, какой-то роман о любви. Открыла книгу и зачиталась.
В одиннадцать проверила комнату юношей – все трое спали. Нэл вернулась к чтению.
Было тихо-тихо. Нэл услышала, как в классной комнате часы бьют двенадцать. А потом скрипнула дверь, и в коридор вышел Дэн.
– Вы не спите, Нелли Игоревна? – спросил он и покраснел, поняв, что задал глупый вопрос.
– Ну, очевидно, – улыбнулась она. – А ты почему не спишь?
– Вы не ответили мне…
Нэл понимала, что одним словом «Да» или «Нет», ответить не сможет, поэтому сказала:
– Садись, – и указала на диван рядом с собой.
Юноша сел. Он сел не совсем рядом, между ними осталось расстояние сантиметров десять. Но даже такая близость его напряжённого тела взволновала Нэл так, что несколько минут она боялась говорить, чтобы не выдать голосом волнения. Ей казалось, если они соприкоснутся, произойдет электрический разряд. Но против воли Нэл тянуло к Дэну.
Он ждал. Подавив волнение, она сказала:
– Дэн, ты очень хороший мальчик и очень нравишься мне, но… нет. Тебе не стоит надеяться.
Несколько мгновений он сидел молча, обдумывая услышанное. Потом спросил:
– Почему?
– Твои расчеты неверны. Мне не двадцать два, а двадцать семь, и я замужем. И ради бога, прости, Дэн, что сразу об этом не сказала.
– Это… ничего бы не изменило, – глухо проговорил Дэн, и Нэл поняла, что он чуть не плачет.
Захотелось обнять его и успокоить. Но она сдержала порыв.
– Дэн, ты еще очень молод. Я уверена, ты скоро поймешь, что я тебе не пара, и полюбишь хорошую и красивую девушку, более подходящую тебе по возрасту, чем я, – сказала Нэл.
– Но я люблю вас! – воскликнул Дэн, вскочил с дивана и убежал на первый этаж.
Нэл услышала, как лязгнули засовы и хлопнула входная дверь. Ну вот, на улицу убежал… Нэл сразу вспомнила, что Дэн легко простужается, а он в одной рубашке и тапочках на босу ногу.
Она бросилась вслед за Дэном. Выбежав на улицу, Нэл оказалась в кромешной тьме, какой в городе никогда не бывает. Пришлось вернуться за фонариком, а заодно она прихватила куртку.
Нэл обошла здание. Ледяной ветер пробирал до костей, и колючие снежинки иглами впивались в лицо. Нэл не на шутку встревожилась, потому что Дэна нигде не было видно.
Она нашла его возле интернатского сарая, где хранились дрова, и где ребята оставляли мотоциклы. Дэн стоял у двери, прислонившись лбом к обитой железом створке: ключа от сарая у него не было.
– Ну, и куда ты собрался? – Нэл накинула Дэну на плечи свою куртку и обняла. – Ну-ка, пойдём домой, полуночник. Что это ты задумал, посреди ночи сбегать…
Она вдруг почувствовала, как Дэн вздрогнул, и услышала судорожный всхлип, а через мгновение он уже плакал навзрыд, тело его сотрясалось от рыданий так, что Нэл с трудом удерживала его.
– Ну что ты, Данечка, что ты, не надо плакать, ведь ты уже большой мальчик… – принялась уговаривать его Нэл, как маленького. – Всё пройдет, всё будет хорошо, вот увидишь…
Она обняла его крепче, гладя по волосам и шепча ласковые слова.
Когда юноша немного успокоился, Нэл отвела его в интернат, помогла улечься в постель, подоткнула одеяло.
– Простите меня, Нелли Игоревна, – тихо сказал Дэн. – Мне так стыдно… Я так давно не плакал… наверное, лет десять уже… думал, что разучился… А когда вы обняли меня, я почувствовал себя маленьким… со мной давно никто не обращался, как с ребёнком…
– Ребёнок ты и есть, – улыбнулась Нэл. – Замёрз, наверное? Сейчас принесу горячего чаю.
Она шагнула к двери, но Дэн остановил её:
– Нелли Игоревна, вы пошли за мной, значит, я всё-таки вам не совсем безразличен?
– Конечно, – ответила Нэл. – Я же за тебя отвечаю.
Во взгляде Дэна отразилось разочарование. Нэл вышла из комнаты, чтобы согреть чайник. А когда вернулась с кружкой горячего чая, Дэн уже спал. Нэл потушила настольную лампу, вышла в коридор, легла на диван и тут же уснула.
Утром её разбудил Максим.
– Нелли Игоревна, проснитесь! – он потряс её за плечо, и голос у него был взволнованный. – Нелли Игоревна!
– Что случилось? – Нэл стряхнула сон и вскочила с дивана, благо уснула вчера в одежде, и одеваться было не надо. – В школу проспали?
Но, взглянув на будильник, стоявший на тумбочке рядом с диваном, поняла, что он еще не звенел.
– Нелли Игоревна, Дэн заболел, – сообщил Максим. – Он зовёт вас.
Нэл вошла в комнату юношей. С первого взгляда было видно, что Дэн болен. Лицо горело, дышал он тяжело, с хрипом. Нэл взглянула на часы. Без пяти семь, скоро подъём. Но она не могла оставить Дэна одного в таком состоянии.
– Макс, Ник, будите ребят и ведите на завтрак, – распорядилась она. – А как придёте в столовую, позвоните в больницу и вызовите врача.
Юноши ушли, а Нэл подошла к Дэну и положила руку на его горячий лоб. Он открыл глаза и взглянул на нее. У него был такой же взгляд, как у её сына за несколько дней до смерти. Нэл вздрогнула.
– Тебе очень плохо? – спросила она встревожено.
– Нет, мне хорошо, – тихо ответил Дэн. – Потому что вы рядом.
Нэл смутилась и убрала руку.
Пришёл врач, осмотрел Дэна и забрал в больницу. Нэл пошла в школу.
Сегодня у неё было два урока рисования, в четвёртом и шестом классах. Проводя уроки, Нэл постоянно думала о Дэне, чувствуя себя виноватой в том, что он заболел.
После обеда она не выдержала и пошла в больницу к Дэну.
Он то ли спал, то ли был без сознания. Нэл показалось, что сейчас ему хуже, чем утром. Она позвала врача.
Сергей Иванович, главный и единственный терапевт Ласковской больницы, осмотрел юношу еще раз, позвал медсестру и сказал, чтобы сделала Дэну укол от температуры. Дэн даже на укол никак не отреагировал. Беспокойство Нэл росло.