Нелл Уайт-Смит – 150 моих трупов (страница 44)
Инва начала приближаться к нам. Осторожно.
– В смысле… ещё больше спал с лица. Раньше скорее следовало назвать тебя зелёным, а теперь…
– Я чувствую вашу руку, – сказать у меня получилось глухо. Голос подвёл меня.
Хозяин Луны поднялся и отдал Инве размашистый знак спокойствия:
– Всё отлично, красавица: я, оказывается, не убил его, а вылечил! Кстати, знать бы, как именно. – Он повернулся ко мне. – Теперь встань и иди! А хотя нет, погоди секундочку. – Он снова обернулся к женщине. – Инва, он начал чувствовать прикосновения. Это значит, что скоро он может действительно поправиться и оставить ваше уютное общество чудно-ущербных неудачников с поломанными судьбами и уйти в нормальную жизнь. Здоровую. Где он встретит нормальную женщину. Не такую, как ты – покалеченную, зацикленную на патологии, – а нормальную. Красивую. Смекаешь? Без шрама во всю щёку. Он уйдёт. На своих ногах. Ведь тебя возбуждают и интересуют в основном травмы. Ты хочешь находиться рядом с ними. Пить их и есть их. Он просто воплощение ходящей травмы, но теперь всё изменилось. И вот ваши отношения кончены. Они травмированы. А значит, для тебя они идеальны! Ну! Целуй его сейчас! У вас уже не сможет быть ничего, кроме боли и горя. Ведь только это тебя и интересует: смерть и то, что после неё болит. Вперёд!
– Она замужем, – тихо сказал я, осторожно поднимая себя на ноги.
Первый шок от осознания того, что паралич отступил, прошёл.
– Отстань, я устраиваю твою личную жизнь, – отмахнулся от меня демон, после чего осёкся: – Риррит, прости, твоя личная жизнь меня больше пока не интересует. Инва, а кто твой муж?!
Инва вышла. Демон осмотрелся по сторонам и быстро подошёл к столу, собирая сумку. Кинул мне через плечо:
– Цел?
Голова больше не кружилась. Но иметь дело с собственным телом оказалось неожиданно сложно. Привычки подводили меня.
– Мне сложно двигаться. Нужно переосмыслить порядок оперирования плотью.
– Думай быстрей. Мне нужно забрать кое-что в арсенале, и я вернусь. Не ходи никуда без меня, иначе Инва с меня шкуру спустит, а я за более консервативное проявление симпатии.
С этим он ушёл. Я попытался встать снова, но тело повиновалось только хуже. Часы не слушались. Всё сбивалось. Я почему-то отчаянно чётко помнил ребёнка. Его однажды вытащил из больницы в зоне бедствия. Это довольно рядовой случай, но он сильно взволновал меня тогда и теперь упорно стоял перед глазами. Как навязчивая мысль. Когда я взял мальчика на руки, то что-то изменилось внутри меня. Словно порвался какой-то едкий пузырь. Стало болеть странной болью. Будто я действительно существовал в этом мире. Будто какой-то механоид. Его мне не хватало всю жизнь, наконец-то вернулся. Пришёл. И я больше не одинок.
Я вспоминал вахту, когда меня ранили (это произошло через несколько лет после спасения того мальчика). Тогда нас обманули – указали как зону бедствия зону боевых действий. Мой друг собирался покинуть город, чтобы не ставить в опасность расчёт. Тогда мы находились на привокзальной площади. Спорили с кем-то из представителей нанимателя.
Мой друг отдал приказ уходить, но я не пустил его назад на вокзал – знал, что там… что внутри одни мертвецы. У поезда, прибывшего минутой позже, взорвался паровой котёл, он вошёл на полной скорости в вокзал, снёс перрон и… Дорогу назад я тоже помнил. Очень отрывисто. Меня ранило по касательной в голову. Не страшно, но начала разрастаться гематома. Она давила на мозг, всё больше угнетая сознание, но значительную часть пути я провёл на ногах и при исполнении.
Я помню, как тянулся под ядовитым дождём наш караван до санитарного поезда, ждавшего нас у неповреждённых путей. Там все, нападающие и защищавшие. Убийцы и жертвы. Правые и… наверное… все правы. И всех их вёл мой друг. Он был непреклонен – он спасал, кого мог спасти, не рассуждая, без эмоций на окаменевшем лице. Вы не сели бы на свободное место рядом с таким механоидом, каким казался мой друг в такие часы. В те часы он не вызывал симпатии, скорее отторжение. Он вёл в караване всех, даже зная, что некоторых из-за связанных с этим задержек мы не успеем довести до госпиталя. К примеру, меня. В те часы я тоже вспоминал того мальчика. Мне очень нужно к нему…
Резко. Страшно.
Хозяин Луны убрал от моего лица нашатырь.
– Друг мой, ты меня пугаешь. Послушай, времени действительно нет: из-за одного неприятного случая с заражённым телом и аортой я боюсь, что патоген теперь в големе. Он справится, но запустит жёсткую дезинфекцию. Я, конечно, задобрил нашего гостеприимного хозяина мелкими големами, но он больше не хочет терпеть определённый бардак, который мы… ну ладно, уточним, это я… который я сею кругом. Пока мы работали с вирусом, я немного переборщил с поощрением его развития, из-за чего мне стало немного не хватать информации от тебя, я опять полез в твои родные камни, из-за чего они начали отдавать к тебе в голову неконтролируемой эмпатией, из-за чего ты не удержал контроль над чувствами, из-за чего возникло напряжение связей, его следовало куда-то сбросить, я кинул его на стены комнаты, из-за чего случился небольшой пожар (неприятность с аортой случилась как раз где-то в это вовремя),
– Нет. С поддержкой сложнее.
– Вот! В этом корень всех твоих личностных проблем, но я подробнее это раскрою позже, когда время будет располагать. Ну а пока, если мы не выйдем вон немедленно, то дезинфицируемся до состояния угольков.
Двигаясь неуверенно, я добрался до двери. Демон проскочил мимо меня, но потом вернулся:
– Слушай, а ты весь горишь, парень.
Я не очень слушал. Пытался снова всё рассчитать. Все мои привычки и рефлексы сейчас рассыпались, словно облупившаяся под солнцем краска.
– Это я не о пожаре в твоей душе, а буквально – у тебя сильный жар, Риррит. Ты думал, откуда взялся патоген в грузе?
Я оступился, но быстро понял, в чём заключалась ошибка. Начал снова действовать осторожнее.
– Послушай, я говорю ещё раз: у тебя жар, тебе нельзя оперировать собой. Ты, конечно, умеешь в прямом смысле слова держать себя в руках. И ты затормозил реакцию иммунной системы на патоген. Специально… – Он задумался, а потом просиял: – Именно! Патоген атакует нейронные связи ствола мозга. Видимо, там и есть корень твоего паралича, это объясняет, почему сначала отнялись ноги, а потом он «поднялся». Поверь мне, он не поднялся, он углубился. Итак, патоген атаковал ствол мозга, разрушил фиброзную ткань и заменил собой…
Я оступился. Он всё-таки поддержал меня.
– Резюмируя, ты не совсем вылечился: это симптом болезни, из-за неё ты умираешь, но я вытащу тебя! Даже не сомневайся, я всё решу, все проблемы, не переживай! Но всё-таки: как патоген попал в груз? Ты что, всё-таки уже спал с тем рыжеволосым трупом? Ты же знал, что болен, ты что, поставил под удар ради своих штанов весь груз, Риррит?
К этому моменту мне удалось полностью стабилизировать тело. Я сделал глубокий вздох и приготовился направиться на место эвакуации, чтобы помочь с грузом.
А через мгновение снова оказался на полу.
– Ладно, я больше не могу на это смотреть, – сообщил созерцавший всё это демон. Он по-хозяйски нагнулся ко мне и снял с моих рук перчатки. Сказал на ухо: – Не бойся. В конце концов, ты знаешь, что я буду очень, очень аккуратен. Я не брошу тебя и не подведу.
Я понял, что он прав. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пустить его, насколько это возможно. Поэтому я постарался абстрагироваться от происходящего и уснуть. Как бы странно это ни звучало в текущей ситуации, в действительности я настолько устал от боли, что воскрешал в терзаемом патогеном теле, что мог только оставить контроль.
Проспал я минут пять или десять. Этого вполне хватило для того, чтобы восстановить силы после всего произошедшего в медицинском блоке. Во всяком случае, я чувствовал себя отдохнувшим. Я сам, все мои коллеги, пассажиры и груз находились на платформе перед паромотрисой.
Сайхмар следил за погрузкой. Инва всё своё внимание уделяла мосту. Я поискал глазами Хозяина Луны, не обнаружил его в поле зрения.
– Дружище, ну как ты тут? – не слишком внимательно спросил он, появившись у меня из-за спины.
– Всё хорошо. Я хотел бы снова получить контроль над своей плотью, если можно.
Он хлопнул меня по плечу, всё так же глядя куда-то мимо происходящего:
– Отлично! Мне как раз нужно заняться чем-то ещё.
Через два удара сердца я избавился от гнетущего чувства неудобства и отстранённости от собственного тела. Не отказал себе в удовольствии сделать несколько шагов вперёд. Затем подстраховал Сайхмара, взяв на себя часть нагрузки. Отметил, что Онвар работал сейчас с нами. Он почти полностью держал на перчатке один из малых ликровых кругов. Молодой механоид очень вырос за последние несколько дней. Во многом преодолев то, что мешало ему стать хорошим специалистом в будущем.
Неживые ноги одна за другой переступали порог волшебной, несбыточной паромотрисы. Вход внутрь узкий. Места для размещения немного. Сайхмару предстояло рассчитать параметры груза и транспорта, чтобы осталось достаточно места для установки техники и размещения пассажиров.