Нелл Хадсон – Только сегодня (страница 54)

– Хреново. И где ты остановилась? У Генри?

– Ага.

– Ну и как?

– Да нормально, думаю. Охрененно удобно, но мы уже действуем друг другу на нервы.

– Понятно.

– Правда, я еще не спрашивала, могу ли я у него жить, так сказать, официально. Но остаюсь почти каждую ночь, как само собой разумеющееся.

Дил рассмеялся.

– Значит, вы стали жить вместе, а он даже не знает об этом? – спросил он, задыхаясь от смеха.

Я тоже рассмеялась. В тот момент его замечание показалось мне очень забавным. Нас охватил долгий приступ удушливого хохота.

Покончив с косяком, Дил снял пальто, кроссовки и лег в постель.

– А чем Поппи занимается? – спросила я, устраиваясь поудобнее, чтобы немного согреться от тела Дила.

– Она классная. Ее родители безумно богаты. Брат, правда, немного придурковат. Он наезжает на всех нас, а потом закатывает настоящие истерики, орет на Поппи, обвиняет ее, что она губит свою жизнь, и требует, чтобы она наконец разобралась с собой. Я его затыкаю, говорю, послушай, папенькин сыночек, ты сам разберись с проблемами своего папаши и отвали от нас.

– Господи.

– Ага.

– А делает-то Поппи что? Работу, я имею в виду?

– Она художница, но я так понял, она хочет создавать экологичную одежду или что-то в этом роде. У нее толпа подписчиков в «Инстаграме».

Некоторое время мы лежали молча, тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Я не могла не думать о том случае в доме моих родителей, когда мы вот так же лежали в одной постели. Казалось, это было много лет назад. И в другом мире.

– Дил, – шепотом позвала я.

Но он уже отключился. Я прижалась к его спине, костлявой и горячей.

Когда я проснулась, в окно лился тягучий золотистый свет – уже подступал полдень. Дила рядом не было. Я проверила телефон, чтобы узнать, интересовался ли Генри, куда я пропала. В нашем групповом чате было только сообщение от Пэдди со ссылкой на рецензию на их спектакль.

Невероятно проницательно и привлекательно. ЧИТАЙТЕ!

В комнате стало еще холоднее по сравнению с ночью. Покинуть теплую постель оказалось равносильно тому, чтобы окунуться в ледяную воду. Я кинулась рыться в вещах Дила в надежде отыскать какой-нибудь джемпер, открывая коробку за коробкой – безрезультатно. Наконец я дошла до потертого рюкзака.

Я сразу поняла, что это героин, как только увидела сверток. Спрятав пакетик в карман, я решила выбросить его в уличную урну где-нибудь на Оксфорд-стрит по дороге в Олбани.

Дил был на кухне, наливал густой темный кофе из кофеварки.

– Хочешь? – спросил он, когда я остановилась в дверях.

Этот дом был именно таким, в каком мне хотелось бы жить, по крайней мере, так мне казалось. Полное отстранение от внешнего мира. Горнило творчества: выпивка и наркотики, одни приходят, другие уходят, общая еда и, возможно, общие любовники. Можно читать старинную книгу, закинув ноги на читающего соседа. Студия Матисса. Возможно, мне следовало остаться здесь – ведь Генри на самом-то деле не хотел, чтобы я жила с ним. Мы с Дилом могли бы запираться в одной из комнат наверху и писать весь день до вечера, пока не придет время открывать вино. Поппи казалась милой девушкой – настоящей хиппи в душе. Я была уверена, что она позволила бы мне остаться, если бы я попросила. Мы могли бы по очереди готовить еду, делиться выпивкой, обсуждать наши работы. Какая соблазнительная фантазия. Доверься Дилу, ведь он нашел это место.

– Я в норме, – ответила я Дилу. – Мне нужно возвращаться.

Поппи, в красивой викторианской ночной рубашке, лежала на лохматом диване и курила сигарету. Хлопковая ткань ночнушки была настолько легкой и тонкой, что казалась практически прозрачной – я видела контуры выступающих сосков и темный треугольник лобковых волос между стройных ног. Интересно, трахал ли ее Дил?

– Спасибо за ночлег, – кивнула я Поппи.

Она приветливо улыбнулась и сказала:

– Еще увидимся.

Швейцар в Олбани остановил меня, когда я появилась у ворот.

– Добрый вечер, мисс. Вы Джони, не так ли?

– Да, привет, то есть здравствуйте.

– Не был уверен, увижу ли вас, – сказал он, отпирая калитку. – У меня для вас сообщение от мистера Ташена, мисс.

– О?

– Он просил передать вам, что уехал в деревню повидаться с матерью, на случай, если вы вернетесь в квартиру.

– Хорошо. Прекрасно. Спасибо, что предупредили.

Что мешало Генри самому сообщить мне об этом? Ну, скажем, по СМС или просто позвонить? Может быть, мне все же стоило остаться в фантастическом доме Поппи?

Я поднялась в квартиру и написала ему сообщение.

Получила твое сообщение от швейцара. Думаю, увидимся в воскресенье.

Через несколько минут пришел ответ:

Нам нужно поговорить.

17

Секс с Ричем – по значимости событий моей жизни – я могла сравнить лишь с потерей девственности. Весь мой предыдущий сексуальный опыт обернулся неловким недоразумением. В первую же ночь с Ричем я кончила несколько раз подряд. Я чувствовала себя чуть ли не виноватой. Я даже хотела признаться, что люблю его, хотя это было и не так – просто я не находила другого способа, чтобы выразить свои новые ощущения. И дело было даже не в оргазмах, какими бы мощными они ни были, а во всех остальных его действиях. Предыдущие партнеры тоже доводили меня до оргазма – некоторым это удавалось легко, другим сложнее. И я всегда была им благодарна, благодарна просто за то, что это случилось. Но, переспав с Ричем, я поняла, насколько неестественно тяжело все происходило раньше. Я всегда смущалась просить партнера сделать что-то конкретное, что доставит мне удовольствие, а потом всегда стыдилась своих просьб. И не только из-за интимности самой просьбы, но и из-за постыдного чувства, что я осмеливаюсь намекать своему партнеру, что его собственные методы неэффективны. И еще я поняла, что до Рича я всегда разыгрывала в постели некое представление – или просто откровенно притворялась, или же чувствовала потребность принимать, как мне казалось, эффектные позы, изображать лицом страстные выражения, издавать нужные звуки, искренне желая, чтобы партнеру было со мной лучше, чем мне самой. Я даже думала, не без легкой истерики, что я уже никогда не отделаюсь от этой фальши. Но Рич сам все решил за меня. И это произошло совершенно непринужденно, естественно и легко. Словно ты ведешь разговор со своим собственным телом. И до Рича было много разговоров – втайне я всегда недоумевала по поводу этих вербальных ласк. Мы с Милой смеялись до колик, пересказывая друг другу псевдоэротические откровения наших любовников. Неужели они действительно думали, что это сексуально? С Ричем мы говорили по-иному. Мы откровенно спросили друг друга о своих ощущениях. Сказать, что он был «хорош в постели», было бы слишком циничным упрощением. «Хорош в постели», скорее всего, подходит к тому, кто намеренно оттачивает свои сексуальные приемы, а в этом больше тщеславия и щегольства. Рич же позволил мне почувствовать впервые, что такое «правильный» секс. Типа – это должно быть вот так, а не иначе.

Получив сообщение от Генри: «Нам надо поговорить», я тут же собрала свои вещи. Сначала я подумала вернуться к Поппи, но от перспективы снова оказаться в мрачном холодном подвале я чуть не расплакалась, а я не могла себе позволить лить слезы в такой ситуации. Можно было пойти к Фионе, но Дженни наверняка уже вернулась. Конечно, была еще квартира Милы и Джесс, но я бы не вынесла их образа жизни – тотальная организация быта, не исключая контроля над содержимым холодильника. Какой-то спонтанный импульс подвиг меня написать Ричу. Я еще не протрезвела со вчерашнего вечера. Противопохмельные таблетки оказали странное воздействие: в теле чувствовалась головокружительная легкость, тогда как губы распухли.

Ты занят?

Нет.

Можно мне приехать? Извини. У меня небольшой кризис, я не знаю, что делать.

Конечно. 38, Синдер-роуд.

Рич жил на одной из красивейших, утопающих в зелени улочек города, в том же самом районе, где находились дома Фионы и Терри с Рафом. К тому же в двух шагах от итальянского гастронома, где совсем недавно я покупала свой любимый шоколад. Этот район – мой старый добрый приятель. Между нами возникло своеобразное чувство близости – не совсем как у закадычных друзей, но что-то похожее возникает, когда вы случайно столкнетесь на улице со своим бывшим школьным учителем спустя годы после окончания школы – какая-то теплая ирония. Рич встретил меня в джинсах и футболке, босые ноги мягко шлепали по крашеному деревянному полу.

– Привет, – поздоровался он с такой непринужденностью, как будто мы виделись всего несколько часов назад.

– Привет, – ответила я и рассмеялась.

Он накормил меня пастой болоньезе, судя по всему, оставшейся после обеда, и мы распили за разговором бутылку хорошего, выдержанного красного вина. К моему облегчению, Рич не спрашивал о моем «кризисе» и о том, почему я оказалась у него. В основном мы говорили о нем. Он окончил юридический колледж, но теперь работал графическим дизайнером в небольшой студии («Я недостаточно педантичен, чтобы быть юристом»), где и познакомился с Алекс, своей бывшей женой. Они развелись почти три года назад.

– Вот черт, – сказала я. – Мне жаль.

– Спасибо.

Затем он поведал мне о своих горьких попытках объяснить Оливии, что же произошло между мамой и папой, ведь она в то время была еще совсем малышкой. Он пожаловался, что Алекс вела себя нарочито холодно на их встречах с адвокатом по разводам. Он признался, что плакал, когда она получила полную опеку над дочерью. У меня сложилось впечатление, что Рич еще никому не рассказывал полную версию этой истории – от начала до конца, поскольку было видно, что он подыскивает нужные слова, как будто выуживает их из какого-то глубокого, тихого озера. То обстоятельство, что мы ничего не знали друг о друге, одурманивало, позволяя нам быть предельно открытыми и абсолютно свободными, не опасаясь ни дальнейших последствий, ни предвзятых суждений.