Нелл Хадсон – Только сегодня (страница 56)

– Ну извини. В инвестициях я знаю толк. В остальном, возможно, не силен.

Настала моя очередь раздраженно вздыхать.

– Ну что ж, прекрасно, – сказала я. – Я понимаю тебя. Не переживай.

– Мне очень жаль, – снова начал он извиняться, – правда очень. Знаешь, трудно говорить, но я все еще… – Он замолк.

– Да, я тоже.

Какое-то время мы оба молчали. Я слышала лишь эхо моего собственного, тяжелого, сбивчивого дыхания. Когда он снова заговорил, я наконец остановилась, сообразив, что пришла к дому Терри и Рафа.

– Ну что же, тогда увидимся как-нибудь, я надеюсь, – сказал Генри, не в силах скрыть своего облегчения.

– Да. Прощай, Генри.

Жаль, что у меня не хватило сил сразу же повесить трубку, но я дождалась его «прощай, Джони» и только тогда оборвала связь.

Мимо медленно ползли автобусы и автомобили. Люди разъезжались по домам. Завтра утром снова на работу. Выходные закончились.

На Хэллоуин Рич должен был забрать Оливию к себе. Рассчитывая произвести хорошее впечатление как на папу, так и на дочь, я решила украсить дом, пока Рич был на работе. С утра зарядил мелкий дождь, ровным метром барабаня в кухонные окна. Я вынула мясистую сладковатую мякоть из самой маленькой тыквы и вырезала хэллоуинскую рожицу. Еще две тыквы большего размера я припасла, чтобы сделать такие же физиономии, но уже вместе с Оливией. Отыскав ящик с канцелярскими принадлежностями (такой должен быть в каждой семье, где есть ребенок), я вырезала бумажных летучих мышей, чтобы подвесить их к потолку. Потом, использовав пищевой краситель, я приготовила ярко-красную карамель и сделала вампирские глазированные яблоки. Такими домашними делами обычно хорошо заниматься под музыку – какую-нибудь легкую, например, под Вана Моррисона или Пола Саймона, но я поняла, что меня устраивает просто слушать шум дождя, тихий и немелодичный. Я выходила в сад выпить кофе и выкурить сигарету прямо под дождем, а затем приняла ванну с пеной. Нежная, воздушная пена густо укрывала поверхность воды, как одеяло.

Поселившись у Рича, я вдруг стала больше контактировать со своим телом: и снаружи, и изнутри. Внимание, которое уделял моему телу Рич, пробудило мою собственную любознательность: вот пальцы ног, здесь локти, а там ямочки на крестце, – как будто его поцелуи обладали чудодейственной силой пробуждать части моего тела. Эдакая спящая телесная красавица.

Вот уже несколько дней я не выходила из дома. Все случилось так естественно – оказаться в объятиях этого человека, погрузиться в его жизнь – жизнь, такую же теплую и уютную, как эта ванна, в которой я сейчас отмокала. Мир за витражными окнами ванной комнаты медленно уплывал все дальше и дальше. Большинство моих вещей все еще оставались в машине – тотемы старой жизни, которую я больше не считала своей. После многих лет охоты за Генри Ташеном он наконец-то был пойман мною, но я все изгадила, по своему обыкновению. Я снова оказалась безработной, бездомной и одинокой. Здесь эти факты было легче не замечать. Я играла в семейную пару с Ричем, мой разум был взбудоражен новым отношением к собственному телу, и я убеждала себя, что такой превосходный секс что-то означает. Мне не хотелось отвечать ни на чье «как дела», поэтому я избегала пользоваться телефоном, равно как и что-либо писать.

Я с нетерпением ждала, когда мы с Оливией отправимся на хэллоуинскую охоту за сладостями. Сама я так развлекалась всего один раз, и то когда была далеко не ребенком: мы с Милой нарядились распутного вида существами и ходили по домам, требуя сладостей. Некоторые люди, обескураженные нашим появлением, отдавали приготовленные сладости, но были и такие, кто отвечал, что у них сладости только для маленьких детей. Тогда мы наглели, кривлялись, обзывали их педофилами и, хохоча, убегали. Совсем не такого рода «веселое мероприятие» я планировала для Оливии. Я хотела создать для нее атмосферу праздничного волшебства, напустить легкого страха, чтобы захватывало дух, как на американских горках или при просмотре мультфильмов о привидениях.

От Рича пришло сообщение:

Привет, прелесть. Совещание затягивается допоздна. Соскочить не получится. Не могла бы ты забрать Лив?

Рич так много сделал для меня – позволил мне остаться у него без всяких условий, ублажал меня каждую ночь, пока я, обессилев, не забывалась глубоким сном без всяких сновидений. Вся домашняя работа, которую я выполняла, была отчасти моей благодарностью ему, попыткой возместить расходы на свое содержание. Конечно, я могла забрать Лив, естественно, могла. Просто я не хотела столкнуться с Кларой и Джемом.

Я с ненавистью вспоминала то, как меня вынудили уйти, не попрощавшись с детьми, как лишили возможности объясниться самой. Меня до сих пор мучила мысль о версии Терри, которую она им изложила. Естественно, я понимала: с точки зрения милосердия лучше свалить вину на меня. Было бы проще, если бы они никогда больше не видели меня, если бы они совсем забыли обо мне. А что, если я столкнусь с самой Терри? Или с Рафом? Какое объяснение я могла бы дать – что теперь работаю на Рича?

Конечно, смогу, – ответила я.

Ты мой ангел-спаситель. Я предупрежу в школе.

В конце концов, я не нарушу никаких правил, если встречусь с ними. Мне не запрещалось видеться с детьми только потому, что я больше не работала на их родителей.

Джем увидел меня первым.

– Это няня Джо! – услышала я его восклицание, и сердце мое екнуло от ноток ликования в детском голосе.

Я обернулась – он стоял в нескольких шагах от меня с незнакомой женщиной. Должно быть, это их новая няня. Она покровительственно положила руку ему на плечо, а Джем указывал на меня обеими руками. Он был одет в костюм пирата, черная повязка для глаза болталась у него на шее.

– Видите? – твердил Джем. – Вон она!

Я одарила новую няню миролюбивой улыбкой и подошла.

– Привет, Джем-Крем, – проворковала я. – Все чики-чики?

– Да! – рассмеялся мальчишка.

– Я не видела тебя лет сто, – сказала я и не удержалась, чтобы не присесть и не обнять его.

– Это я не видел тебя сто лет, – вторил Джем.

– Извините, – сказала я, вставая и обращаясь к Новой Няне. – Меня зовут Джони, я раньше ухаживала за Джемом и Кларой.

– Здравствуйте, – тягуче выговорила она. – Мария. Теперь я работаю на миссис и мистера Каурз.

Она была намного старше меня: практически женщина средних лет. Мышиного цвета волосы, испещренные седыми прядями, были заплетены в косу, которая спускалась до самой талии. На ней были толстый джемпер, непромокаемый жилет, пышная ярусная юбка и коричневые сапоги с голенищами до колен. Вид – буколический, как будто она только что вышла из конюшни, а теперь направлялась кормить кур. У глаз проглядывали «гусиные лапки», из-за которых казалось, что она улыбается, хотя улыбалась ли она когда-нибудь вообще? Сразу видно – здравомыслящий человек, здравомыслящая няня. Мария.

– Как в «Звуках музыки»! – не удержалась я, чтобы не пошутить.

– Что?

– Ну, как «фройляйн Мария».

– Ох, извините, я не говорю по-немецки, – с полной серьезностью ответила Мария. – Это ваша?

Оливия появилась в наряде принцессы Жасмин, немного помятом и увядающем.

– Привет, Оливия, – поздоровалась я. – Помнишь меня? Раньше я была няней Джема. – Я старалась не смотреть на Марию. – Сегодня я тебя забираю, и мы подождем твоего папу дома.

– Хорошо, – кивнула Оливия.

Джем изобразил, будто пронзает Оливию своим пиратским мечом.

– А-а-а! – подыграла она. Ей понравилась предложенная игра.

– Мы не причиняем вреда людям, Джеммарк, – наставляла Мария.

Появилась Клара. Заметив меня, насторожилась.

– Привет, – сказала она Марии, протягивая ей свою школьную сумку.

– Я чем-то могу помочь тебе, Клара?

Клара закатила глаза и отчеканила:

– Мария, вы не могли бы понести мою сумку, пожалуйста?

– Конечно, потому что ты вежливо попросила меня, – невозмутимо ответила Мария.

– Клара, смотри! Это няня Джо! – выкрикнул Джем, продолжая колоть Оливию.

– Не называй ее так, – сказала Клара. – Она больше не наша няня.

– Привет! Как твои дела? – спросила я Клару.

– Прекрасно.

Ее доверие ко мне было подорвано, и теперь она выставляла защиту. Я так гордилась ею, что чуть не заплакала.

– Весело было? – спросила я.

Клара оглянулась и молча посмотрела на меня через плечо. На ней был джинсовый костюм, включая джинсовые туфли, а на голове повязана красная бандана с узорами из «огурцов».

– А в кого ты нарядилась?

– Лил Спики.

Я понятия не имела, кто это, а может, и что.

– Круто! Выглядишь страшновато.

– Пора домой! – протяжно вывела Мария елейным голосом.

Она действительно походила на фройляйн Марию. Только совсем не фигуристая. Я возненавидела ее.

– Дети, скажите «до свидания».

– Пока, няня… ой, то есть пока, э-э-э… Джо! – попрощался Джем.

Клара промолчала.