Нелл Хадсон – Только сегодня (страница 53)

Я не стала перечить – если ему скучно и он решил немного подшутить надо мной в качестве платы за вход, прекрасно.

Я искренне рассмеялась.

– Мы должны были встретиться на улице, но я поссорилась со своим парнем и опоздала.

– Отшей его, красотка, – подключился второй вышибала.

– Ладно, ладно, иди к своим друзьям, – сказал первый и пропустил меня.

«Ловушка» мало чем отличалась от любого другого ночного клуба. По дизайну напоминала стрипушник: впереди сцена, по бокам кабинки, в дальнем углу бар с позолотой и зеркалами. На сцене извивалась рослая девица, полностью обнаженная, если не считать пары туфель на убийственно высоких каблуках. Она исполняла танец с обручами. В зале было так тесно, что я едва могла передвигаться, не говоря уже о том, чтобы разглядеть Дила. Я постаралась пробиться к бару, застревая на липком полу при каждом шаге. От бара открывался вид на весь зал. Возле одной кабинки упитанные охранники отбивались от подвыпивших посетителей, которые пытались сделать селфи с теми, кто занимал эту кабинку, – наверное, какая-нибудь знаменитость. В соседней кабинке девушки в мини-юбках танцевали прямо на скамейках, радуя своих мужчин, сидящих за столом, отличными ракурсами. Один мужчина предложил мне угоститься кокаином, я отказалась. Другой откровенно стал заигрывать, я вежливо его отшила. Я решила сделать круг по залу. Где же, черт возьми, Дил?

– Эй, эй! Джони! – раздался за спиной девичий голос.

Я обернулась. Это была Сесили Симмонс.

– О, привет! – обрадовалась я. – Ты здесь с Дилом?

– Что?

– Ты здесь с Диланом?

– Ха! – Сесили вдруг рассмеялась в голос, словно я очень смешно пошутила. – Нет, я здесь с друзьями. Он тоже здесь?

– Должен быть, – сказала я. – Ладно, увидимся позже!

Я вышла в курилку, но и там Дила не нашла. Мне очень хотелось закурить, но мне не улыбалась перспектива стоять здесь в одиночестве, рискуя навлечь на себя приставания пьяных извращенцев. Стали одолевать мысли: что за чушь собачья! Зачем я вообще здесь оказалась? Оставила Генри одного. И это в будний-то вечер. Нет, нужно взять себя в руки.

– Фил!

А вот и он. Рубашка расстегнута до пояса, недельная щетина на подбородке топорщится клочками, глаза налиты кровью и глядят куда-то в пространство. Весь его облик смахивал на карикатуру монстра Рейка.

– Ты вовремя, – буркнула я. – Уже собиралась сваливать.

– Еще чего, – сказал Дил, притягивая мою голову к своей оголенной груди.

От него пахло как-то по-другому – плохо.

– Ты пришла с Генри? Я видел его на улице с какой-то противной мочалкой.

– С девушкой? – насторожилась я.

– Да там целая компания была, Фил. Ничего такого.

– Хочу танцевать, – заявила я, выхватывая у него сигарету.

– Ты по адресу.

– Кстати, а ты с кем здесь?

– Так, знакомые.

Я посмотрела ему в глаза.

– Они тебе понравятся, – заверил он. – Умеют отрываться.

– Если под «умеют отрываться» ты подразумеваешь «имеют кое-что для отрыва», то я обязательно воспользуюсь.

Потом мы танцевали. Меня конкретно накрыло после «кое-чего» от друзей Дила. Ими оказались Поппи и Отис. Как только мы сошлись на танцполе – потные, в эйфории от музыки и кайфа, – я узнала их – они были в группе маргиналов на похоронах Марлы.

– Эй! – прокричала я в ухо Дилу, танцуя рядом с ним. – Я знаю, что это ты украл у меня из сумочки деньги.

В тот же момент меня осенило, как это глупо, что я до сих пор не сказала ему об этом. Дил кивнул. Правда, он и до этого кивал в такт ритму. Неважно. На мгновение он прижал меня к себе.

– Я все верну, – крикнул Дил. – Обещаю.

Он вернет мне долг. Это прекрасно. И вообще, все хорошо. Мы снова стали самими собой. Мы смутно улыбались друг другу, улыбались Поппи и Отису, а они улыбались нам в ответ.

В 4 часа утра в зале зажегся свет. Всех выпроводили на улицу. Я предложила перебраться в другой клуб – мне хотелось вытанцевать остатки наркоты, курсирующей по моим венам, – но Поппи настояла, чтобы мы рванули к ней. Это было недалеко, минут пятнадцать езды по Фицровии, мимо брендовых бутиков и старых индийских ресторанов.

– Это все твое? – спросила я Поппи, когда мы подъехали к четырехэтажному таунхаусу.

– Напополам с братом, – ответила Поппи. – Вообще-то это наших родителей, но они большую часть года живут в Швейцарии.

– Ну естественно, – съязвила я.

– Тут небольшой беспорядок, извини. У нас постоянно много людей зависают.

Место было реально богемным: огромная библиотека, живопись, изящные кувшины, какие-то эскизы, наброски, скульптурные заготовки, в глаза бросались огромные афганские ковры. На всем этом великолепии лежал легкий налет лондонской пыли. Мы расположились на кухне вокруг большого захламленного стола. Отис сразу же встал у плиты и начал готовить кетамин в кастрюльке. Запахло прогоркло-сладким. Поппи изображала гостеприимную хозяйку, предлагая нам бутерброды и чай, но нас все еще штырило, есть не хотелось совсем, и мы отказались. Повсюду были следы собачьей шерсти, но сама собака так и не появилась. Отис и Поппи вдохнули пары кетамина через пластиковую соломинку и вскоре застыли, откинувшись на ворсистом диване, с остекленевшими глазами.

– Пошли, – сказал Дил, беря меня за руку.

Мы вышли из кухни, спустились вниз по старой деревянной лестнице в подвал, где не было никакой мебели, кроме кровати. Повсюду, прямо на полу, валялись вещи Дила: его книги, сложенные вдоль стен шаткими башнями, лампа в виде гавайской танцовщицы, которую он купил в Эдинбурге.

– И давно ты здесь поселился? – спросила я.

– Ой, пару недель, – сказал он, залезая на кровать, не снимая обуви.

Порывшись по карманам, Дил достал табак, затем перевалился через край кровати и поднял с пола большую книгу в твердом переплете с лежащими сверху принадлежностями для скручивания косяков. Осторожно, чтобы ничего не упало, он положил книгу себе на колени и начал сворачивать косяк. Я сняла ботинки и забралась на кровать рядом с Дилом, укрывшись скрипучим синтетическим одеялом. В створчатом окне было несколько разбитых стекол, которые кто-то пытался залатать клейкой лентой.

– Господи, Дил, здесь как-то мрачновато, – сказала я, дрожа от сырости.

– Можешь идти домой, если хочешь, – ответил он, раскуривая косяк.

– Ладно, не бесись. Я просто в шоке. У тебя же отличная комната в Кэмдене.

– Меня выперли оттуда.

– Что?

– Выгнали меня. Я там больше не живу.

– Почему?

– А это имеет значение?

– Кончай, расскажи, что произошло.

Дил тяжело вздохнул, будто я сморозила какую-то глупость.

– Просто возникли непреодолимые разногласия с соседями, – сказал он, выпуская дым.

– Ну естественно, – проворчала я. – А из-за чего?

– Да ни из-за чего.

– Чувак! – я пихнула его локтем.

– Да забудь.

– Ну здорово! Господи, Дил, я просто пытаюсь поговорить. Мне не уснуть еще как минимум час, – почти прокричала я, нервно щелкая ногтями под одеялом.

Дил ничего не ответил. Он продолжал глубоко затягиваться, выпуская ядреный дым, который все больше заполнял маленькую комнату. От этого дыма меня стало подташнивать.

– Ужасная вонь, – поморщилась я.

– Ага, блядский запашок, – прохрипел Дил с явным удовольствием.

– Меня тоже выперли, – сказала я. – Нет, без скандала, просто дочь Фионы возвращается из Австралии, так что мне пришлось съехать.