Нели Смирнова – Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том (страница 19)

«Локация: Западный сад. Статус: Активно проклят (вероятность 99.9%). Атмосфера: Готова для появления призрака обиженной невесты (спасибо, Учитель Бо, за этот незабываемый образ). Уровень опасности: Запредельный (и это ещё до того, как мы начали копать, что само по себе достижение)».

Янь Лу остановился на середине заросшей, едва заметной тропинки и закрыл глаза, словно прислушиваясь к тихой музыке, которую мог слышать только он. Его лицо было бесстрастным, но я заметила лёгкое напряжение в уголках его губ.

— Здесь, — прошептал он, открыв глаза. Его взгляд, острый как скальпель, был направлен на небольшой участок голой, неестественно чёрной земли под старым, кривым клёном, ветви которого скрючились, будто в вечной агонии. — Энергия... искажена до предела. Сконцентрирована именно тут.

Он достал из складок своей изящной серой одежды небольшую, но явно прочную лопатку с изысканной резьбой на рукояти. «Отлично. Мой загадочный напарник пришёл на вскрытие могилы проклятого артефакта с дизайнерским инструментом. Стильно. Надо будет спросить, где он такие заказывает. Если, конечно, мы выживем».

— Копайте, — сказал он, протягивая мне лопатку с видом хирурга, вручающего скальпель медсестре. — Я буду стоять на страже.

«Ага, конечно. "Ты, хрупкая девушка, покопайся в жуткой, вероятно, заражённой земле, а я, могущественный и загадочный заклинатель, постою тут в эстетичной позе и посмотрю". Может, он просто боится испачкать свои безупречно белые руки? Или потревожить свой идеальный маникюр?»

Но спорить было бесполезно. Я вздохнула, взяла лопатку — она оказалась на удивление удобной и сбалансированной — и принялась за работу. Земля была удивительно мягкой, податливой, будто её недавно рыхлили. «Очень удобно для тех, кто регулярно подкапывается к своим тёмным секретам». И с каждым новым ударом лопаты тот сладковато-гнилостный запах усиливался, становясь почти осязаемым.

И вот, наконец, лопата со звонким, слишком громким в этой тишине звуком, ударилась о что-то твёрдое. Я отбросила комья земли в сторону и увидела то, что мы искали. Это были не просто осколки стекла. Это были крупные, почти целые куски зеркала в причудливой серебряной оправе, покрытой паутиной трещин. Они лежали в яме, и даже в тусклом, обманчивом свете луны их поверхность казалась неестественно тёмной, бездонной, вбирающей в себя всё окружающее.

Янь Лу присел рядом на корточки, и его лицо, обычно бесстрастное, озарилось холодным, почти хищным триумфом.

— Оно... целее, чем я предполагал. Гораздо целее.

Он протянул руку, длинные изящные пальцы устремились к одному из самых крупных осколков, но я инстинктивно, почти не думая, схватила его за запястье. Его кожа была прохладной.

— Не надо, — выдохнула я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. — Слуги... они слышали здесь шёпоты.

Он посмотрел на мою руку, сжимающую его запястье, потом медленно поднял глаза на меня. В его серых, бездонных глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь то самое аналитическое, до жути спокойное любопытство.

— Боитесь за меня, Лянь Шэн?

— Боюсь за нас обоих, — честно призналась я, и это была чистая правда. «Потому что если с тобой что-то случится, я останусь здесь одна с этой штукой, а мачеха, наверное, уже точит ножи от радости».

И в этот самый момент, будто дождавшись нашей заминки, один из осколков зеркала вдруг дрогнул. Не физически, а... энергетически. И из его чёрной, бездонной глубины послышался звук. Тихий, едва уловимый, царапающий сознание... шёпот.

Сначала я не разобрала слов. Это был просто шелест, похожий на звук высохших листьев. Потом... я услышала. Отчётливо.

«...Лянь... Шэн...»

Голос был до боли знакомым. Слишком знакомым. Это был нежный, певучий голос моей матери. Той самой, которую я никогда в жизни не знала, но чей образ и голос, должно быть, хранились в самых потаённых уголках памяти этого тела.

Я застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ледяная волна покалывания пробегает по коже. Янь Лу резко выпрямился во весь рост, его рука молниеносно легла на рукоять скрытого клинка у его пояса. Его поза стала напряжённой, готовой к броску.

Шёпот стал громче, настойчивее, обращаясь уже прямо ко мне, проникая прямо в мозг:

«...Доченька... милая... посмотри на меня... я здесь... я так по тебе скучала...»

Я чувствовала, как моя воля тает, как лёд под лучом горячего солнца. Разум кричал, что это ловушка, обман, но сердце... сердце этого тела, его глубокая, неосознанная память, сжималось от щемящей, незнакомой мне тоски. Моя рука, та самая, что только что удерживала Янь Лу, сама, против моей воли, медленно потянулась вперёд, пальцы вытянулись, чтобы прикоснуться к холодной, манящей поверхности осколка...

Глава 13. Голос из бездны

Моя рука, словно отделившаяся от тела змея, медленно, но неумолимо тянулась к осколку. Пальцы уже почти касались холодной поверхности, в которой пульсировал тот сладкий, ядовитый голос. «Нет, нет, тысячу раз нет! — кричало во мне всё. — Это же классика жанра! "Не слушай голос из темноты, дура!" Я же умная, я из мира, где есть интернет и психотерапевты! Остановись, идиотка!»

Но тело не слушалось. Оно жаждало этого прикосновения, этой болезненной иллюзии встречи с призраком прошлого, которое мне даже не принадлежало.

И вдруг мою запястье сжала стальная хватка. Это была рука Янь Лу. Его длинные, изящные пальцы обхватили мою руку с такой силой, что кости затрещали. Боль, острая и реальная, на секунду пронзила сладкий туман в моей голове, как струя ледяной воды.

— Не поддавайтесь, — его голос прозвучал тихо, но с такой концентрацией воли, что, казалось, режет саму ткань реальности. — Это не ваша мать. Это эхо. Отражение. Оно питается вашей тоской, как пиявка.

Я сглотнула, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. «Чёрт, я даже не знала, что в этом теле есть тоска по этой женщине. Спасибо, проклятое зеркало, что помогло мне узнать себя получше. Как же мне тебя отблагодарить... о, знаю — разобью на ещё более мелкие кусочки!»

— Но... она зовёт, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, полным чужой боли.

— А вы не слушайте, — его ответ был безжалостным, как удар хлыста. — Слушайте меня. Дышите. Вдох. Выдох.

Я попыталась дышать, подражая его ровному, спокойному ритму, пахнущему пылью и старым пергаментом. Тем временем шёпот из осколка изменился. Нежность и тоска сменились ледяной, шипящей яростью.

«...Они тебе врут... все они врут... он тебя использует... ОТПУСТИ МЕНЯ... ДАЙ МНЕ ВОЛЮ!»

Голос заскрежетал, превратившись в нечеловеческий визг, и поверхность осколка задрожала, покрываясь паутиной новых трещин. Из его глубины начало сочиться что-то чёрное и вязкое, словно смола, вываренная в самых тёмных уголках ада. Она медленно растекалась по земле, и трава вокруг мгновенно чернела, скукоживалась и превращалась в пепел с противным шипением.

«О, великолепно. Теперь у нас ещё и демоническая нефть. Может, просто поджечь это место и сказать, что это был несчастный случай с кухонным маслом? "Простите, старейшины, мы просто хотели приготовить ужин под открытым небом"».

Янь Лу не дрогнул. Его свободная рука описала в воздухе сложный, гипнотизирующий узор. На кончиках его пальцев вспыхнули крошечные серебряные звёздочки, холодные и безжалостные.

— Отойдите назад, — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала не просто уверенность, а абсолютная, неоспоримая власть, от которой по коже побежали мурашки.

Я отползла, чувствуя, как дрожь в теле постепенно отступает, сменяясь леденящим, животным ужасом. Он стоял перед зеркалом, его стройный силуэт казался хрупким против нарастающей из щели тьмы, но в его позе была непоколебимая мощь тигра, готовящегося к прыжку.

— Ты не её голос, — произнёс Янь Лу, обращаясь к осколку. Его слова звучали не как обвинение, а как холодный, окончательный приговор. — Ты — боль. Боль, запёчатлённая в стекле. И сейчас ты вернёшься в небытие.

Он резко выбросил руку вперёд. Серебряные звёздочки сорвались с его пальцев и устремились к осколку — не как снаряды, а как живые, разумные существа, жаждущие очищения. Они впились в чёрную, пульсирующую поверхность, и зеркало взвыло. Это был нечеловеческий, душераздирающий звук, полный ярости, отчаяния и древней, всепоглощающей ненависти.

Тьма закипела, пытаясь сбросить с себя светящиеся оковы. Из других осколков, лежащих в яме, тоже стали подниматься чёрные, похожие на щупальца, жгуты энергии, тянущиеся к Янь Лу, жаждущие поглотить его свет.

«Вот чёрт, у него же не самый лучший день! — мелькнуло у меня в голове, и сердце упало. — Он ещё не оправился после вчерашнего сражения с мемориалом! Он истекает силой, как я истекаю сарказмом!»

Я оглянулась вокруг в поисках чего-то, чем можно помочь. Мои глаза упали на старую, проржавевшую лейку, валявшуюся под кустом, словно насмешка судьбы. «Идеально. Буду бить демоническую сущность садовым инвентарём. Это так... по-клановски. "Метод Лян по изгнанию зла: лейка и решительный настрой"».

Но прежде чем я успела схватить своё импровизированное оружие, ситуация изменилась. Янь Лу, не отводя рук от своего серебряного потока, повернул голову ко мне. Его лицо было искажено нечеловеческим напряжением, на лбу и висках выступили капли пота, сливающиеся в грязные ручьи.