Нели Смирнова – Я, конечно не главная героиня, но постараюсь выжить. 1-2 Том (страница 20)

— Лянь Шэн! Ваша энергия! — выкрикнул он, и в его голосе прозвучала отчаянная нота. — Не силу! Пустоту! Ту самую... ту, что я вас учил находить! Направьте её сюда!

«Что?! Пустоту? На демоническое зеркало, которое вот-вот нас всех поглотит? Это как пытаться потушить лесной пожар, подув на него!» Но спорить было некогда. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь отыскать внутри себя то самое «ничто», ту тишину за стеной печати. Это было невероятно сложно, когда вокруг выл ураган из тёмной энергии, пахло серой и гнилью, а в ушах стоял визг проклятого артефакта.

И всё же... я нашла её. Тот самый холодный, острый осколок пустоты внутри, похожий на обломок ледяного зеркала. Я представила, как протягиваю его к зеркалу, не как атаку, а как... щит из не-существования. Как отсутствие, которое может поглотить даже самую плотную тьму.

Я не чувствовала, как из меня что-то «исходит». Не было ни вспышек, ни потоков ци. Но я увидела, как чёрные щупальца, тянувшиеся к Янь Лу, вдруг замедлились, заколебались, словно потеряв свою цель, свою суть. Серебряный свет, исходящий от него, воспользовался этим замешательством и вспыхнул с новой, ослепительной силой, сжимая тёмную, бьющуюся в конвульсиях массу.

— Да! — его голос прозвучал с одобрением, и в нём, сквозь хрипоту, впервые прозвучала... надежда. — Держите это!

Я «держала». Моя голова раскалывалась от боли, будто по ней били кузнечным молотом, но я сжимала в сознании этот образ внутренней пустоты, этого безмолвного крика в бездну. Янь Лу сделал последнее, решающее усилие. Его серебряный свет сжался в ослепительную, идеально круглую сферу и с громким, оглушительным ХЛОПКОМ, похожим на лопнувший пузырь мироздания, схлопнулся вместе с чёрной массой.

Тишина.

Гнетущая, оглушительная, почти священная тишина, в которой звенели уши и отдавалось бешено колотящееся сердце.

Я открыла глаза. Осколки зеркала лежали в яме, но теперь они были просто кусками тусклого, потрескавшегося, безжизненного стекла в погнувшейся оправе. Ничего не шептало. Ничего не двигалось. Даже воздух казался чище.

Янь Лу стоял, тяжело дыша, опираясь руками о колени. Его плечи вздымались, а лицо было мокрым от пота и земли.

— Всё... — он выдохнул, и его голос сорвался на хрип. —...кончено.

Я подползла к нему, всё ещё чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Вы... в порядке?

Он кивнул, не в силах выговорить ни слова. Потом медленно, с видимым усилием, выпрямился и посмотрел на разбросанные осколки. В его глазах не было триумфа — лишь глубокая, всепоглощающая усталость.

— Их нельзя оставлять здесь, — прошептал он, и его губы побелели. — И нельзя уничтжать обычным способом. Нужно унести их. Спрятать. И найти способ... разобраться с ними окончательно.

Он достал из складок своей серой одежды, неизвестно как сохранившей относительную чистоту, кусок плотной тёмной ткани и начал аккуратно, с помощью всё той же изящной лопатки, складывать в него осколки. Его движения были медленными, точными, но я видела, как дрожат его пальцы.

— Помогите мне, — сказал он, не глядя на меня. — Но не прикасайтесь к ним голыми руками.

Я кивнула и, используя полы своего тёмного ханьфу как импровизированную прихватку, стала помогать ему собирать проклятые осколки. Мы работали молча, быстро, как могильщики, спешащие закончить свою работу до рассвета, в ритме, отбиваемом нашими собственными сердцами.

«Вот и всё, — думала я, глядя на тёмный, зловещий свёрток в руках Янь Лу. — Теперь у нас есть вещественное доказательство против мачехи. Проклятое, опасное, шепчущее доказательство, от которого сходят с ума садовники. Что может пойти не так? Абсолютно всё» .

Когда последний осколок был упакован, Янь Лу взглянул на небо, где уже начинали бледнеть и таять самые настойчивые звёзды.

— Идём, — сказал он, и это прозвучало как приказ, отданный самому себе. — Нам нужно вернуться до рассвета.

Мы пошли обратно, неся между нами наш мрачный трофей. И я понимала, что с этой ночи всё стало ещё сложнее. У меня на руках было оружие против Лян Та. Но это оружие могло выстрелить и в меня. И в моего загадочного союзника, который, кажется, с каждым днём становится всё бледнее, всё тише и всё ближе к тому, чтобы рухнуть от истощения.

«Отличная работа, Лянь Шэн, — подвела я итог ночи. — Ты не только не умерла, но и приобрела новый ценный навык: использование экзистенциальной пустоты для нейтрализации демонических артефактов. И новую проблему: что делать с проклятым свёртком? Спрятать под кровать? Выбросить в реку? Подарить мачехе на день рождения с запиской "Спасибо за детство"?»

Варианты, как обычно, были восхитительно плохи. А по тому, как Янь Лу, шатаясь, нёс свою ношу, было ясно — главные проблемы были ещё впереди. И одна из них, возможно, была связана не с зеркалом, а с ним самим.

Мы шли обратно через спящий клан, и каждый наш шаг отдавался в звенящей тишине громче, чем барабанная дробь на похоронах императора. Я несла свёрток с осколками, завёрнутый в несколько слоёв ткани, и мне казалось, что он пульсирует в моих руках, словно живое, больное сердце, вырванное из груди какого-то древнего демона. «Вот оно, материальное доказательство. Теперь осталось только выжить, предъявить его старейшинам и не быть обвинённой в том, что это я всё и подстроила. Ну и maybe найти время поспать между всем этим. Легко, правда?»

Янь Лу шёл рядом, и его молчание было красноречивее любых слов. Он двигался чуть медленнее обычного, его обычно безупречная осанка слегка ссутулилась, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из самого бледного мрамора — прекрасным, но безжизненным, как статуя на заброшенной гробнице.

«Янь Лу. Статус: На грани коллапса (но держится из чистой гордости и, возможно, магии). Уровень опасности: Снижается (потому что скоро упадёт без сил). Уровень доверия: 55% (он только что спас меня от голоса мёртвой матери, это стоит каких-то 4%, но я всё ещё пристально слежу за ним)».

Мы уже почти добрались до гостевого крыла, когда из тени колоннады, словно сама ночь, принявшая человеческий облик, возникла фигура. Высокая, прямая, с лицом, не выражающим ничего, кроме холодного, хищного любопытства. Лян Та.

«Ну конечно, — внутренне простонала я. — Кому же ещё прогуливаться в предрассветный час, как не той, у кого совесть нечиста? Или, может, у неё просто бессонница от переизбытка злодейских планов?

— Моя падчерица, — её голос был сладким, как забродивший мёд, в который упала дохлая муха. — И наш... уважаемый гость. Какими ветрами вас занесло в столь поздний час? Или ранний? Уже и не разберёшь. Вы словно совы, ведущие свои тайные беседы с луной.

Янь Лу остановился, его рука непроизвольно дрогнула, и я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечья, будто готовясь к бою. «Интересно, он всегда так реагирует на мою мачеху, или это что-то личное?»

— Не могли уснуть, госпожа, — ответила я, прежде чем он успел что-то сказать, и постаралась придать своему голосу лёгкость воздушного пирога. — Решили подышать воздухом. Осмотреть владения клана при лунном свете. Вы же знаете, как трудно привыкнуть к новому месту. Особенно нашему гостю

Лян Та медленно обвела нас взглядом, который, казалось, не просто взвешивал, а препарировал каждую пылинку на нашей одежде, каждый след земли на моих руках. Её глаза, холодные, как озёрный лёд в разгар зимы, задержались на свёртке в моих руках.

— «Подышать воздухом», — повторила она с лёгкой, ядовитой усмешкой, от которой по коже побежали мурашки. — Стакой интересной... ношей для прогулки. Выглядит тяжеловато. Не нужна ли вам помощь? Мои слуги всегда к вашим услугам.

«О да, конечно, помоги нам донести эти проклятые осколки твоего же зеркала до нашей комнаты, чтобы мы могли потом предъявить их тебе же. Отличный план! "Спасибо, мачеха, что помогла нам собрать улики против вас же!"»

— Не стоит беспокоиться, госпожа, — Янь Лу наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нём слышалась отточенная сталь, готовая в любой момент обнажиться. — Мы прекрасно справляемся. Просто собрали... несколько интересных минералов для изучения. Геология — моё давнее, почти страстное увлечение. Особенно ночная.

Лян Та медленно, словно тигрица, подняла бровь. «Геология. В предрассветные часы. С тёмным свёртком, из которого буквально сочится зловещая аура. Да, звучит совершенно правдоподобно. Особенно страстное увлечение. Прямо как моё увлечение вышиванием крестиком в три часа ночи» .

— Как познавательно, — произнесла она, и в её голосе зазвучала ядовитая, сладкая насмешка, от которой захотелось умыться. — Надеюсь, ваши изыскания не потревожат покой клана. Мы и так пережили достаточно... беспокойств за последнее время. Столько шума, столько разрушений... — Она сделала паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе, густом от невысказанных угроз.

— Кстати, падчерица, — её взгляд, острый как отравленная игла, снова устремился на меня, — я всё жду тебя для того самого разговора. Не заставляй себя ждать слишком долго. Невежливо. И помни... стены здесь имеют уши. А некоторые уши... имеют очень длинные лезвия.

С этими словами она развернулась и ушла, её шёлковые одежды шелестели по каменным плитам, словно ядовитая змея, уползающая в свою нору, оставив за собой шлейф дорогих благовоний и леденящего душу страха.