Неизвестный автор – Сон в Нефритовом павильоне (страница 9)

Подспорье красным столбам.         Колокол бьет, Чайки, услыша звон,         В закатных лучах Не спеша летят к берегам.         Пустынна река, Лес окутала мгла;         Дорожка луны Рассекает речную гладь.         И, словно в сказочном сне, В тот павильон взошла         С прибрежного плеса Бессмертных светлая рать.         Когда восьмая луна, Пахнет травой Цзяннань;         Лотосом алым Устланы склоны гор.         В птицу стреляя, Смотри, цветка не порань —         Завянет цветок, А птицу скроет простор.

Прочитав стихи, подняла Хун свой царственный взор, вынула из волос золотую шпильку, украшенную головой феникса, распечатала ею кувшин, разомкнула алые уста, прополоскала сладким вином нежное горло и запела – словно драгоценная яшма Наньтяня рассыпалась на столах пирующих, словно крик одинокого гуся в голубом небе над чистой рекой донесся до них, и облетела пыльца с цветов, и повеяло свежестью, и цвет дня стал еще прекраснее. Поэты из Сучжоу и Ханчжоу переглядывались, спрашивали друг друга, кто же это сочинил, чьи это стихи.

Окончив петь, Хун взяла лист со стихами Яна и поднесла правителям. Хуан прочитал и сморщился. Инь, отбивая ритм рукой, прочитал раз, и другой, и третий и пожелал узнать имя поэта.

Хун сидела и мечтала: «Я хочу встретить своего суженого и быть возле него всю жизнь. Я пока еще плохо знаю людей, но уверена, что человек с внешностью Пань Юэ способен на такие же подвиги, что Хань Синь или Фу Би, а обладающий талантом Ли Бо и Ду Фу должен уметь любить так же сильно, как Сыма Сян-жу и Чжо Вэнь-цзюнь. Почему бы не оказаться моим избранником этому юноше, что сидит в самом конце стола? Что, если Небо сжалилось над одинокой Хун и подарило ей любовь к красавцу-поэту?! Судя по всему, этот юноша не из Сучжоу и не из Ханчжоу. Если открыть его имя, то правитель Хуан из ревности, а чиновники по невежеству погубят незнакомца. Что делать?» Придумала и говорит:

– Стараясь усладить слух ваших гостей, почтенные правители, я спела песню на стихи поэта, который находится в этом павильоне! Но если я назову имя победителя, то все, кто проиграл, опечалятся. Поэтому вы узнаете его только после конца пира, когда зайдет солнце, а пока давайте веселиться!

Оба правителя согласились с нею. А проницательный Ян понял, что Хун обратила на него внимание и оберегает от беды.

Гости принялись за вино и угощения, полились песни и музыка, появились танцовщицы. Столы ломились от даров земли и моря, гетеры не жалели вина. Молодой Ян, не умевший пить, без конца подставлял свой бокал и быстро захмелел. Хун заметила это, встала и пошла сама обносить гостей вином, а оказавшись возле Яна, как бы невзначай опрокинула его бокал и сделала вид, что огорчена своей неловкостью. Но Ян разгадал ее намек и, прикинувшись пьяным, больше не пил.

Вино продолжало литься рекой, и вскоре церемонности были забыты и языки гостей развязались. Несколько молодых людей подошли к правителям.

– Вы пригласили нас на состязание, и мы приняли в нем участие, но не наши стихи порадовали госпожу Хун. Мы не завистники и хотим знать, кто все-таки победил – поэт из Сучжоу или Ханчжоу. Мы желаем увидеть победителя и сравнить достоинства его стихов с нашими. Позор на наши головы, если госпожа Хун спела песню на слова чужака!

Хун, сидевшая неподалеку, все слышала и встревожилась: «Эти пьяные бездари способны на любую низость. Моему суженому грозит опасность, я должна спасти его!» Выступила она вперед и говорит:

– Всей Поднебесной известно, что поэты из Сучжоу и Ханчжоу – самые искусные поэты. Если им сегодня скучно, то виновата только я. День близится к закату, все гости захмелели, и не стоит, наверно, читать теперь стихи. Лучше я спою вам песню, порадую вас и тем искуплю свою неловкость!

Правитель Инь согласно кивнул. Поводя бровями и отбивая рукой такт, Хун спела песню о Цзяннани:

        Юноша, что на реке Цяньтан Лотосы рвешь при яркой луне!         Не позабудь про коварство реки — Челнок не спасет на крутой волне.         Дракона ты песнью сейчас усыпил, Но будь осторожен – он рядом, на дне!         Эй, человек, осла не гони, Узду натяни и послушай, дружок!         Остерегись постоялых дворов, Хоть солнце садится и путь далек!         Ждут тебя ливень и ураган — Гляди, чтобы ты в пути не промок!         С вниманьем Ханчжоу ты осмотри: Здесь теремов зеленых не счесть!         Но над колодцем при входе в один Персик и слива пышно цветут;         В тереме этом, на зависть всем, Красивая башенка сверху есть!         Кликни служанку, и тотчас к тебе Лотос и Яшма с крыльца сойдут!..

Песню Хун сочинила строку за строкой сама. Ей нужно было предупредить Яна о мстительности Хуана – она сделала это в первом куплете; посоветовать юноше спасаться, пока не поздно, бегством, – об этом она спела во втором; наконец, объяснить Яну, как найти ее дом, – про него она сказала в третьем.

Сильно захмелевшие гости, да и сами правители не поняли намеков, но сметливый Ян разгадал их тут же. Сказав, что ему нужно облегчиться, он вышел из павильона.

Тем временем солнце закатилось, и слуги зажгли фонари. Настало время объявить победителя поэтического состязания. Правитель Хуан приказал подать ему листок со стихами Яна. Прочитал подпись – Ян Чан-цюй из Жунани – и велел автору подойти к нему, но никто не отозвался.

– Это, наверно, юноша, который сидел в конце стола и недавно ушел! – крикнул кто-то.

Хуан рассвирепел.

– Какой-то молокосос посмеялся над нами: выдал древние стихи за свои и сбежал. Ну и дерзость!

И он приказал разыскать нахала. Поэты Сучжоу и Ханчжоу обступили правителя и, потрясая кулаками, вопили:

– На всю Поднебесную славятся наши округи поэтами, музыкой и вином, и вот какой-то оборванец опозорил нас, испортил прекрасный пир! Стыд и срам! Схватим негодяя и накажем примерно!..

О том, что случилось с Яном дальше, вы узнаете из следующей главы.

Глава третья. О том, как старуха рассказала молодому Яну про зеленые терема Ханчжоу и как молодой Ян поджидал Хун на постоялом дворе

Убедившись, что незнакомец покинул павильон, Хун немного успокоилась, но тревога не покидала ее – вдруг юноше станет плохо, ведь по неопытности он мог выпить лишнего, вдруг не сумеет проникнуть в ее дом, хотя она рассказала о нем в песне… Ей бы броситься за ушедшим вслед, но, увы, сделать этого она не могла: правитель Хуан продолжал пить бокал за бокалом, гости становились все шумливее и непременно хотели продолжить веселье. «А вдруг эти обуреваемые жаждой мести стихоплеты, – подумала Хун, – погонятся за моим суженым, схватят и, чего доброго, опозорят его?» И красавица обратилась к Хуану:

– Правитель Хуан, ведь это я предложила устроить состязание поэтов, которое так плачевно закончилось. Я виновата и пусть буду наказана тем, что немедленно удалюсь с веселого пира.

Но Хуан пробормотал про себя: «Не ради поэтов устроил я пир! Если Хун уйдет, то все мои надежды пропали!» Усмехнулся правитель и возгласил на весь павильон: