Неда Гиал – Оборотни Сирхаалана. Дамхан (страница 2)
Окинув взглядом свои творения, Торнах остался доволен плодами своих трудов. Разослав своих детищ по всему Сирхаалану, он наказал им соблюдать законы, данные богами, и по возможности скрывать свою истинную природу. Воодушевлённый успехом, неугомонный бог решил замахнуться на совсем уже неприкасаемое и создать оборотня-дракона. То, что драконы носили в себе частичку самих Творцов и были назначены хранителями древних знаний, Торнаха, обуянного гордыней, не остановило. Понимая, что подобное существо можно будет связать только со смертным с непревзойдённым магическим даром, он нашёл себе в помощники могучего и беспринципного мага из числа людей, позабыв при этом о тесной связи драконов с другими хранителями Сирхаалана – змиекровными. Его попытки завлечь к себе кого-нибудь из младших драконов заметила Кулумнай Силин – царица змиекровных и забила тревогу, привлекая внимание остальных богов. Она первая бросилась на помощь собратьям по крови, когда Торнах попросту похитил драконьего детёныша для своих целей. О поединке бесстрашной полусмертной с богом сложены легенды. Тяжёл был бой, страшны её раны, но ей удалось выстоять до тех пор пока не прибыли остальные боги и Торнаху пришлось отступить. Небожители были в ярости: мало того, что громовержец пошёл против устоев Сирхаалана, так он ещё и рисковал навлечь гнев Творцов на всех. Великие Драконы так и не вмешались, храня данный ими обет, однако их недовольство ощущалось на нижнем ярусе неба. Боги решили уничтожить кощунственные творения своего собрата, однако с удивлением обнаружили, что не могут разыскать их, затерявшихся среди остальных смертных, а сам Торнах упрямо отказывался выдавать своих детищ. Тогда они обратились к царице змиекровных, обретшей возможность видеть оборотней во время её битвы с громовержцем, но та категорически отказалась выступать палачом ни в чём не повинных созданий. Боги были разгневаны, пытались приказать ей, но она напомнила им, что как и они, она поставлена хранить Сирхаалан самими Творцами и только они вправе приказывать ей. Поняв, что они могут только уничтожить непокорного Стража, но не сломить её волю, небожители отступили.
Со временем боги стали всё реже спускаться с небес к смертным, несколько отдалившись от их дел. Сказывают также, что отношения между богами и Стражами охладели после всего случившегося. Торнах не простил Кулумнай её вмешательства, а прочие боги не забыли, как Царица Стражей пошла наперекор их воле и отказалась уничтожить оборотней.
Оборотни постепенно расселились по всему Сирхаалану и в большинстве своём ничем не выделялись из остальных смертных. Однако нелегка каждодневная борьба высшего и животного разумов, не каждый справляется с ней. Некоторые из детищ Торнаха и вовсе решили, что законы Сирхаалана им не указ, ведь их создатель и сам пошёл против устоев мироздания. Живой металл ртуть тоже со временем разошёлся по всему Сирхаалану. Но лишь редкий смертный может его найти и обуздать, и только самые сильные маги могут обратить его в амулеты подобные тем, что были созданы громовержцем.
Смертные же не забыли, что среди них теперь невидимо ходят чудища-перевёртыши. А некоторые помнят и кто в этом виноват: Царица Змиекровных – Кулумнай Силин. Пламя Востока.
Глава I. Дамхан
– Ну нет у нас лишних овец, нет! Нечем дань отдавать! – кипятился староста Новых Топок. – Как мне тебе это ещё растолковать? – с языка чуть было не сорвалось крепкое словцо, но мужчина вовремя сдержался: оскорбление данного гостя могло обернуться слишком дорого, причём для всей деревни. – Зима выдалась затяжная да суровая, каких сами съели, а каких волки задрали. Вон их сколько развелось, обнаглели до того, что в деревню заходили.
– Но нечисти-то не было? – мягко возразил собеседник.
Бухвост поморщился – с этим было не поспорить.
– А раз не было, значит я уговор выполнил, – продолжил тем временем тот, – дело за вами.
Вкрадчивый шелестящий голос пробирал до костей. Староста поёжился и с тщательно сдерживаемой неприязнью посмотрел на позднего гостя. Тот был молод, высок и худощав, черты лица правильные, но не слишком выразительные, тонкие, почти отсутствующие губы, взгляд неизменно бесстрастный. Бухвост не выдержал и сердито засопел – оно и видно, что чудище в человечьей шкуре! И лицо, что маска, и нрав, что ледышка. Одежда на ночном госте была предельно простая – штаны да рубаха, подвязанная поясом, однако и то, и другое выткано из паучьего шёлка, которым славились здешние места, единственные во всём Чернополье. В самих Топках тоже многие занимались покраской шёлка и ткачеством, почти в каждой избе бабы ткали и простые переливчатые ткани и свои, особенные, узоры. Затем шелка увязывались в тюки и отвозились в город знакомому купцу, тот оплачивал всё одним махом и возницы закупались необходимым и всякой всячиной в городе, оставшиеся же деньги привозили обратно. Однако одежды гостя были вытканы цельными кусками, что даже местным мастерицам было не под силу. В вороте рубахи в свете лучины серебрился амулет, тяжеловесный и по виду дорогой, как у богатого купца. А вот волосы висели короткими неровными прядками будто у «купца» не хватило денег на приличного брадобрея. Да и вообще шевелюра его была какой-то разномастной: в серебристых волосах мелькали чёрные и багряные прядки, словно хозяин их дорвался до лавки с номадской хной, да покрасился всем подряд. Собственно бороды у него не росло, будто он эльф какой, хотя он явно вышел из возраста безбородых юнцов. А уж глаза-то: переливчатые, спокойные, ничего не выражающие и не меняющиеся, крупноватые для лица, обрамлённые с обеих сторон тремя чёрточками, похожими на шрамики. Староста едва удержал расползающуюся гримасу отвращения – так бы и плюнул в эти бесстыжие бельма.
– И что с шелками? Неужто так мало денег за них получили, что на новых овец не хватило? – посетитель снова нарушил затянувшееся молчание. – Вы ж прошлые два лета получили нитей даже сверх обычного, и я ничего за это не просил… Хотя мог.
Бухвост снова поёжился. Действительно мог, и отказать ему никто бы не посмел, хотя кто знает, что у этого… нелюдя… за желания. А лишние шелка-то уже пристроили и тю-тю! Даже обратно не отдать – мол, нам лишнего не нужно! Дочку вон по осени замуж выдал, ей пошло на приданое. Староста недовольно крякнул, вспомнив, как ему пришлось раскошелиться на свадьбу. С дочкой ему не повезло – вымахала выше доброй половины парней в деревне, да ещё и на лицо неказистая, хоть фигурой и ладная. К её двадцати двум годинам в Топках на её так никто и не позарился. А тут по какой-то прихоти в деревню пожаловал купец, что у жителей Топок шелка скупал, да за неимением в селе постоялого двора остановился на ночлег у старосты. Он-то и приметил девку. Сам он овдовел с год тому назад и искал себе жену помоложе, но и посерьёзнее. Вот ему и приглянулась старостова дочка. Высокая? И отлично! Купец и сам был мужиком с медвежьей статью, как раз по нему жена! Хозяйственная да ладная – сможет и хозяйство держать, и за малолетними детьми от прежней жены присмотрит, да и своих ещё нарожает! Дурнушка? Так оно и лучше так. Сам он был лет на пятнадцать старше, а так хоть молодые нахалы не будут на новую хозяйку заглядываться, пока он по делам в разъездах. Да и вообще, на вид тихоня, слова поперёк не скажет, а взгляд поднимет, смешинки в глазах так и пляшут. Растормошить девку от этого деревенского оцепенения – цены ей не будет! Договорились о свадьбе на версень[1] того же года, свадьбу играли в городе, так что никак нельзя было упасть в грязь лицом. Однако Бухвосту до сих пор те траты покоя не давали: вот ведь вроде и пристроил её удачно, а обобрали в результате до нитки! Лишняя копейка-то ещё никому не помешала, год на год не приходится. Вот так спустишь деньги, а тебе потом шиш без масла!
Бухвост спохватился, что гость продолжает смотреть на него спокойным вопросительным взглядом, а он так ничего и не ответил.
– Половину продать не удалось, – буркнул он. – Обоз по пути в город волки подрали, вместе с возницей.
– Что, и шелка тоже? – в ровном шелестении голоса посетителя прорезалась едва уловимая насмешка.
– Шелка-то может и нет, – стушевался староста, – Только где их искать-то теперь? Небось либо эти твари растащили, либо разбойники…
– Вы что же даже найти не пытались? – насмешка сменилась лёгким презрением.
– Так говорю же, волки расплодились невиданно. Сначала боязно было, а потом уже и поздно…
Староста поднял взгляд на собеседника: выражение глаз ночного гостя не изменилось, но селянин нутром почуял, что тот ему не поверил. Так и было. Бухвост мнил себя ушлым дельцом, но, по-правде говоря, всей его «хитрости» хватало разве что на деревенские интриги. Да ещё вон городскому «простофиле» невесту-перестарка впарить, хотя и тут дельце выгорело только потому, что купец сам об этом разговор завёл. А ночной гость мало того, что видел его насквозь, сквозь все хитрости и виляния, так ещё и нутром чуял, когда ему врут.