Нэд Николсон – Последнее приключение странника (страница 3)

Черный ангравик взревел и ринулся вперед, оставляя за собой неоновые полосы инверсионных следов. Он давно уже истосковался по скорости. Ему не терпелось посоревноваться в мощи и маневренности с остальными участниками движения, но я строго-настрого запретил ему буянить. Разрешил лишь немного пошалить. Ангравик надсадно загудел, отчего в салоне стало жарко. Чудесная технология, сокрытая под капотом моего звездолета, располагала безграничным потенциалом. Весь этот звездолет был необычным. Удивительным.

Однажды я уже рассказывал о его происхождении, одновременно неимоверно грустном и фантастически радостном. Никогда прежде я не испытывал такого сложного переплетения эмоций, как при первой встрече с этим ангравиком. Однажды у меня был пес, сильный, добрый, задиристый и неугомонный. И вроде бы даже умный, но скорее хитрый. Но собачий век короток. А жизнь полна опасностей. Для наших питомцев мы словно боги — для них мы почти не стареем, они же для нас скоротечны. Мы обретаем их щенками и отпускаем глубокими стариками. Они для нас — важный и ценный эпизод. А мы для них — вся жизнь. Целая Вселенная.

Я потерял своего верного друга в одном опасном, но судьбоносном для Вселенной приключении. Тогда я впервые услышал Небесные колокола. Они оглушали реальность, возвещая мой успех, и звоном уверяли, что Вселенная у меня в долгу. Вскоре она выплатила долг, вернула мне утраченного друга, но в иной форме. В теле этого грандиозного межзвездного болида. С тех пор мой братишка-пес всегда рядом. Теперь он может носиться быстрее света, сшибать луны с орбит и гавкать так громко, что слышно на световые годы вокруг. В его жилах течет нечто не поддающееся объяснению, какой-то кварк-глюонный бульон, что бы это ни значило. Его сердце стучит в унисон с той Вселенной, которая вернула должок.

Благодарный ангравик стал дерзко рыскать по инфракрасным полосам космического шоссе. Меня вдавило в противоперегрузочное кресло с такой силой, какой я никогда ранее не испытывал. Я боролся с тошнотой, беспамятством и сожалением о состоянии личного счета, с которого утекали финансы в уплату штрафов за превышение скорости. Но это того стоило. Я закрыл глаза и слился разумом с неудержимым черным монстром.

Я абсолютная сила. Я хаос во плоти. Я дрожу от предвкушения и немного боюсь. Мне страшно от того, какая бездна энергии сокрыта внутри моего тела, прочного, блестящего, совершенного. Кажется, предела и вовсе нет, я словно реликтовая частица, ничем не сдерживаемый, вечный и бесконечный. Я несусь навстречу космической бездне, которая кажется мне тесной. Еще быстрее, еще немного. И еще. Еще чуть-чуть, и я распорю стабилизатором континуум, рассеку широким носом мембрану бытия и устремлюсь в невозможность. Я – бездонный войд, я – бескрайняя туманность, я – звездный огонь, и я пылаю.

Я открыл глаза, мягко, но настойчиво разделяя разумы. Придя в себя, я положил ладонь на торпеду и успокоил друга. Ангравик замедлился и летел теперь вполне смирно, изредка сменяя полосы. Еще некоторое время я ощущал его задор, восторг и звериную мощь. Руки мои дрожали, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Наконец я увидел вдалеке причину многодневного затора. Космический буксир, тащивший за собой ледяные астероиды к внутренним мирам, дрейфовал на боку неподалеку от шоссе. Вид у него был удручающий. Весь искореженный, изломанный, сочащийся струйками газов из пробитых систем. Энергетические тросы безвольной сетью колыхались в космическом течении. По всей видимости, буксир не справился с управлением или не рассчитал массу груза. Тросы порвались, и ледяные астероиды разметало по всему шоссе, вдребезги разнеся сотни судов.

Случилась не просто авария, но настоящая катастрофа. И чем масштабнее трагедия, тем медленнее движутся мимо нее очевидцы, притормаживая, чтобы разглядеть все в мельчайших подробностях. Мы жаждем созерцать катаклизмы. Кому-то достаточно поглядеть на буруны грозовых облаков, другим же требуется большего – кровавый спорт, смешная нарезка неудачных падений, жестокие фильмы и тому подобное. Людям не хватает адреналина, опасности и ужаса. Эти потребности заложены в нас на генетическом уровне. В наших уютных современных и безопасных мирах мы лишились многих страхов, но не позабыли их. Такова наша природа – голодать по кошмарам.

Астероиды, медленно вращаясь, поднимались над шоссе, как щербатые аэростаты, поблескивая темным индиго. Зрелище это заворожило меня. Лента трафика вдалеке потерялась в искрящемся жемчужном тумане. Широченный шлейф из ледяных кристаллов сыпался с астероидов на инфракрасное шоссе. Это было волшебно. В космосе будто пошел снег. Ангравик почуял морозную пелену и ринулся сквозь нее, как любил делать раньше, когда жил в мохнатом теле. Переливчатые градинки забарабанили по капоту, стеклу и стабилизаторам. Мы не притормозили, поравнявшись с эпицентром аварии, но лишь ускорились, оставляя это страшное происшествие позади.

Я наслаждался калейдоскопом космической метели и мечтал о горячем душе и вкусной еде. Братишка-пес тоже не отказался бы подзарядиться, а потому взял курс на ближайшую остановку – многофункциональный комплекс на обочине. Станция, скрепленная из нескольких железных астероидов, вмещала в себя заправочные доки, сервисы, кафе и закусочные, многоярусную парковочную платформу и даже парк аттракционов. Я проложил оптимальный маршрут к парковке, осадил скорость и поглядел на соседнее сиденье. Сдвинул брови, пытаясь что-то вспомнить. Неужели у меня был попутчик? Вроде бы нет. Ангравик почти никого не пускал в салон, кроме меня.

Я вез с собой что-то важное? Тоже нет, я бы воспользовался багажником. Что же я забыл? И вдруг меня осенило – пироги. Снова это навязчивое чувство, голод, но особенный, какой-то потусторонний, неутолимый, зовущий, требовательный. Я пошарил по сиденью ладонью, будто и правда надеялся, что флаер стал вдруг невидимым. Отстегнулся и посмотрел под сиденьем – пусто. Оглянулся назад, на горки мусора от снеков и смятый спальный мешок. Ничего похожего на флаер, который я отлепил вчера от лобового стекла. Как флаер сюда попал? Его кто-то принес. Что-то принесло. Нечто не отсюда, то чему здесь не место. Мне стало не по себе. Я попытался вспомнить, что было написано на той бумажке. Взгляд мой блуждал по лобовому стеклу и вдруг наткнулся на прямоугольный отпечаток, едва заметный, будто промасленный, на который не налип снег с ледяного астероида. Пекарня! А название? «Збруч»? «Здесь»? «Змерч»? Точно, «Зреч». Странное такое название, древнее, таинственное и ни капельки не зловещее.

Испытывая непреодолимое желание поскорее отправиться в «Зреч» за изумительным пирогом, вкуснейшем во всех галактиках, я все же решил не отклоняться от заранее намеченного курса. Сначала предстояло привести нас с ангравиком в порядок, а потом уже думать о десерте. Главное, что я вспомнил название пекарни, а координаты раздобыть не составит проблем. «Зреч» был где-то здесь, в этой звездной системе, я чувствовал. А еще я ощущал легчайший озноб, приятный, похожий на сонную негу или щекотание в теле перед долгожданным зевком. Мои приключения всегда начинались с этого неуловимого чувства, но такого сильного я не испытывал еще ни разу в жизни.

Глава 3. Неожиданный лес, таинственный пейджер и потусторонние медузы

Свежий, сытый и выспавшийся, я отправился в «Зреч». Это место оказалось совсем не тайным, а очень даже модным. Этакой местной достопримечательностью, маршрут к которой я легко нашел в навигаторе. И располагалась эта пекарня совсем близко, буквально в видимой доступности, на одной из лун местного газового гиганта. Решив не завтракать, оставив в желудке побольше места для яблочных пирогов, я запрыгнул в ангравик и отправился в путь.

Луна пекарни «Зреч» издалека выглядела как пицца без одного куска. Сферическая такая пицца. Или как арбуз без дольки. В этот циклопический разрез или разлом, образовавшийся неясным образом, может, в процессе какого-то давнего катаклизма, мне и предстояло влететь. Все здесь было цивильно, ухожено и понятно. Выделенная инфракрасная полоса отделялась от космического шоссе, обильно сдобренного рекламными баннерами на обочинах.

Навязчивые рекламные предложения принялись бомбардировать спам-фильтр ангравика. Какому монстру пришла в голову идея создать подобную технологию распространения рекламы? Ясное дело, что на космических скоростях невозможно разглядеть рекламные баннеры, плавающие вдоль обочин космических дорог, а потому эти баннеры отправляли свою суть в бортовые системы судов, чтобы водители смогли вдоволь насладиться пестрящими картинками товаров и услуг, очищая от них буферы памяти своих транспортов. Зачем вообще устанавливать здоровенные рекламные баннеры, если можно просто разместить всюду компактных зондов-передатчиков? Наверное, в прошлом скорость космических кораблей была куда меньше, и путешественники могли воочию рассмотреть эти объявления. Эх, романтика старых космических шоссе.

Следуя указателям, я проплыл внутрь луны на малом ходу и принялся разглядывать окружение, пока ангравик искал парковочное место поближе ко входу в пекарню. Впереди маячили огни гигантского завода, испещренного лентами иллюминаторов, кубами внешних отсеков, бесчисленным количеством труб и извилистых магистралей, змеящихся по луне и прошивавших ее недра. Завод-пекарня «Зреч» занимал все пространство ядра этого крошечного спутника. Вот бы попасть на экскурсию по внутренностям этого гиганта, по его цехам, складам и другим помещениям.