Найо Марш – Роковая ошибка (страница 45)
– Найти что-нибудь на ступеньках – никакого шанса?
– Боюсь, никакого. Тем не менее пошли наверх.
Они медленно поднялись по лестнице, внимательно вглядываясь во все вокруг. Внутри церкви вдруг громко вступил орган и пронзительно запели детские голоса.
– Репетиция хора, черт. Если вдуматься – весьма подходящий выбор репертуара.
Ступеньки церковного крыльца хранили следы дневного столпотворения. Аллейн заглянул внутрь. Жена викария сидела за органом, возле которого кружком расположились пять девочек и два мальчика. Заметив Аллейна, она сделала страшные глаза, не переставая играть «Вперед, воины Христовы»[115]. Он жестом дал понять, что мешать не собирается, и ретировался. Вместе с Фоксом они, обойдя церковь, подошли к могиле Сибил Фостер.
Брюс с Арти заканчивали свою работу. Цветы – Брюс, конечно, назвал бы их «цветочными подношениями» – больше не окаймляли дорожку, а были тщательно уложены – стеблями вниз, головками кверху, сначала самые крупные, дальше по убывающей – поверх могильного холма, закрывая его полностью. Целлофановые обертки покупных букетов блестели на солнце и смотрелись здесь, по мнению Аллейна, ужасно. А поверх всего, наподобие этакого
– Бесполезно, – сказал Аллейн. – Здесь толпилось минимум человек тридцать. Если его следы и были, то их затоптали. Конечно, мы поищем, но ничего не найдем.
Они и не нашли.
– Откровенно говоря, – сказал Фокс, – похоже, что следы завели нас в тупик: комната с местом, отмеченным крестом, сарай садовника, кладовка для инструментов, проход на кладбище – и ничего. Было бы логично, если бы следы обнаружились возле могилы.
Секунду-другую Аллейн молчал, потом сказал:
– У вас бывают самые странные полеты фантазии, Фокс. В некоем макабрическом смысле это было бы драматургически оправданно.
– Если это он ее укокошил.
– Да. Если.
– А что, – сказал Фокс, – по мне, так все выглядит складно. Как иначе объяснить каучуковые следы? Он притворяется электриком, забирает лилии, прячется в чулане, а когда путь оказывается свободен, проскальзывает в комнату и убивает ее. Мотив? Наличные – куча наличных.
– Разве?
– А что, вы можете?
– Мы только что поминали его послужной список, так? Шантаж. Не следует ли нам остановиться на нем хотя бы ненадолго?
– Вот! Погодите-ка, погодите-ка, – насторожившись, сказал Фокс. Он сделался задумчив и оставался таковым до самого Большого Квинтерна.
Они прибыли в полицейский участок, где Аллейн устроил себе временный штаб в предоставленном ему мини-кабинете рядом с комнатой предварительного задержания. Там стояли стол и три стула, на столе – письменные принадлежности и телефон; это все, что требовалось Аллейну, и он был вполне доволен.
Когда они вошли, сержант в дежурной части говорил по телефону. Увидев Аллейна, он поднял руку и сказал в трубку:
– Одну минутку, мадам. Главный суперинтендант как раз вошел. Подождите, пожалуйста. – Прикрыв трубку огромной ладонью, он обратился к Аллейну: – Это какая-то дама, спрашивает вас. Похоже, она чем-то расстроена. Узнать ее имя?
– Да, пожалуйста.
– Мадам, вы можете назвать свое имя? Да, мадам,
Аллейн присвистнул, скорчил Фоксу гримасу и сказал, что поговорит с ней из своего кабинета.
В голосе сестры Джексон была невероятная смесь благовоспитанности и подлинного ужаса. Она говорила пронзительным шепотом, задыхалась, вдруг замолкала, а потом поспешно возобновляла свою речь. Начала она с извинений за то, что поступила глупо, но она, мол, боялась того, что он может о ней подумать. А в конце, тяжело выдохнув в трубку, сказала, что она «в шоке» и ей нужно с ним встретиться. По телефону она не может подробно все рассказать.
Глядя на задумавшегося Фокса, Аллейн ответил, что приедет в «Ренклод», на что она, сдавленно вскрикнув, возразила: нет, ни в коем случае, у нее свободный вечер, и она готова встретиться с ним в отдельном кабинете бара «Железный герцог» на окраине Мейдстоуна.
– Там вполне удобно, – дрожащим голосом добавила она.
– Разумеется, – сказал Аллейн. – Когда?
– Около девяти?
– Хорошо, в девять. Не волнуйтесь, сестра. Вы не могли бы мне намекнуть, о чем пойдет речь?
Отвечая, она, судя по всему, вплотную прижала губы к трубке, потому что от ее голоса у него зазвенело в ушах:
– Шантаж.
Он услышал гул приближающихся голосов, и сестра Джексон, перед тем как прервать связь, громко закончила, отодвинув, видимо, трубку на положенное расстояние:
– Хорошо, это будет чудесно. Пока-пока!
– Шантаж, – сказал Аллейн, обращаясь к Фоксу. – Стоило нам упомянуть об этом – и вот, пожалуйста.
– Так-так! Занятно! Думаете, преждевременно называть имя Клода?
– Кто знает? Но вероятность не исключена. Оставляю вас улаживать дела в деревне. Кстати, где Бейли и Томпсон?
– Осматривают очаг и сарай для инструментов. Когда закончат, позвонят, прежде чем уезжать оттуда.
– Хорошо. Позаботьтесь о том, чтобы местный полицейский не сводил глаз с прохода на кладбище, пока они туда не приедут. А когда они там закончат, пусть – просто для того, чтобы продемонстрировать рвение, – обследуют и само церковное кладбище. Вдруг им удастся найти что-то, что мы упустили. И еще: когда вы их перенаправите, Фокс, проверьте, нет ли прогресса в поисках Клода Картера. Да, и надо попробовать выяснить, не было ли его на лондонском поезде, который отошел от Большого Квинтерна вчера в пять минут двенадцатого. Думаю, это все.
– А в «Железном герцоге» я вам не нужен?
– Нет. Прекрасная Джексон явно не расположена к общению с кем бы то ни было еще. Вы уж простите.
– Тогда встречаемся в нашем пабе?
– Да.
– Буду ждать с нетерпением.
– А я пока поеду на вокзал – вдруг с поездом нам повезет больше, чем с ренклодским автобусом.
– Хорошо. А я внесу в дело последние данные. Вы собираетесь поужинать в «Железном герцоге»?
– Я собираюсь съесть кусок рыбы в розовом соусе и жилистую курицу в нашем пабе. Присоединяйтесь ко мне.
– Спасибо за приглашение. Тогда договорились, – с довольным видом ответил Фокс и удалился.
В общем зале «Железного герцога» было всего семеро посетителей, когда Аллейн вошел в него без четверти девять: влюбленная парочка за угловым столиком и пятеро одетых по-городскому мужчин, игравших в покер.
Аллейн респектабельно взял бокал портвейна, уселся с ним на банкетку за самым дальним столом и развернул вечернюю газету. Отдаленный гул голосов, доносившийся от двух барных стоек, свидетельствовал о популярности «Железного герцога». Без пяти девять появилась сестра Джексон. Аллейн пришел в легкий шок, впервые увидев медсестру без служебной формы. Она была в облегающем синем платье с довольно смелым вырезом, щегольски заломленном бархатном берете и привлекающих внимание своей белизной перчатках. Ее макияж был ярче обычного, особенно на глазах. Аллейн заметил, что она плакала.
– Как мы с вами пунктуальны, – сказал он, развернув для нее стул спинкой к залу. Она села, не взглянув на Аллейна и сделав движение плечами, которое при иных обстоятельствах можно было бы счесть провокационным. Он спросил, что бы она хотела выпить, и после некоторых колебаний и капризничания с ее стороны, предложил бренди.
– Ну… благодарю, – согласилась сестра Джексон в конце концов. Он заказал двойную порцию. Когда принесли напиток, она неожиданно быстро сделала хороший глоток, содрогнулась и объяснила, что пребывает в страшном напряжении. Это была первая фраза, состоявшая более чем из трех слов, какую она произнесла с момента прихода.
– Очень симпатичный паб, – заметил Аллейн. – Вы часто здесь бываете?
– Нет. Я тут впервые. Они… мы… все ходят в «Корону» на Сливовой. Потому-то я и предложила это место. Чтобы уж наверняка никого не встретить.
– Что бы вы ни собирались мне сообщить, я рад, что вы решили поделиться этим со мной.
– Мне очень трудно начать.
– Не волнуйтесь. Просто попробуйте. Вы сказали что-то насчет шантажа, не так ли? Давайте с этого и начнем.
Она до неловкости долго смотрела на Аллейна, потом вдруг открыла сумку, вынула из нее сложенный листок бумаги и протянула ему через стол, после чего сделала еще один щедрый глоток бренди.
Аллейн развернул листок, прикасаясь к нему лишь ногтем и ручкой.
– Вы, случайно, не были в перчатках, когда получили его? – поинтересовался он.
– Случайно была. Я как раз собиралась уходить. Он лежал на стойке регистрации.
– А где конверт?
– Не знаю. То есть знаю. Думаю, что знаю. На полу у меня в машине. Я вскрыла его, когда села за руль.
Теперь развернутый листок лежал на столе. Это было то, что в полиции называют анонимными письмами, содержащими угрозу: длинный узкий листок желтоватой низкосортной бумаги, вероятно оторванный от домашнего блокнота для записей. Текст был составлен из отдельных букв, вырезанных из газеты и приклеенных двумя неровными строками: «Отправьте по почте 500 фунтов пятерками С. Моррису, 11, Порт-лейн, Саутгемптон, иначе сообщу полиции о вашем визите в комнату 20. Без шуток».