Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 34)
После революции 1917 года все эти постройки объединила общая вывеска фабрики «Гознак». В настоящее время на фабрике «отливают» специальную бумагу, которую затем отправляют в Москву и Пермь, где на ней печатают деньги.
Петербургские лихачи
Совершенно немыслимо представить себе Петербург XVIII, XIX да и начала XX века без извозчика. Даже в пору ранней юности, когда, казалось, кроме водных, иных способов передвижения Петербург и не знал, без конной тяги обойтись было невозможно. В середине XVIII века количество извозчиков в городе превысило три тысячи, а к концу века приблизилось к пяти. С ростом города возрастало оживление и теснота на улицах. В 1841 году Невский проспект лишился одного из самых романтических своих сооружений – был разобран старинный, простоявший более 80 лет Аничков мост с четырьмя каменными башнями по типу сохранившегося моста Ломоносова (бывшего Чернышева). Среди прочих причин указывалось на то, что башни мешают движению экипажей. Извозчики делились на легковых, перевозивших людей, и ломовых – для транспортировки грузов. В начале XX века в городе работало около 25 тысяч ломовиков, перевозивших промышленные и продовольственные товары, строительные материалы и продукты сельского хозяйства. В свою очередь, легковые извозчики делились на одноконных «ванек» и «лихачей». У лихачей были красивые породистые рысаки и роскошные экипажи. Кроме того, в Петербурге насчитывалось до десяти тысяч личных коней и саней.
Первые попытки создать правила движения относятся к началу XVIII столетия. Уже в 1732 году предписывалось по улицам «ездить смирно и на конях не скакать». Затем появилось первое ограничение скорости – до 12 верст в час. Однако каждым извозчиком руководило естественное желание выделиться, обогнать, прийти раньше, понравиться клиенту. А поговорку подхватили, придав ей более широкий социальный смысл.
Заклинание ямщиков
Это нерадостное заклинание ежеутренне, как молитву, повторяли про себя ямщики, выезжая на городские улицы. Бесправные и зависимые от хозяина, так как большинство из них не имело собственных лошадей, они до позднего вечера испытывали на себе двойную зависимость: с одной стороны, от пассажира, заплатившего и потому беззастенчиво понукавшего, с другой – от полицейских, терроризировавших бесправных ямщиков.
Их рабочий день практически не ограничивался. Часами, дождь ли на улице или мороз, они обязаны были ожидать клиентов у подъездов ресторанов и театров, гостиниц и богатых особняков. Не спасали даже специально устроенные на площадях грелки – открытые, продуваемые беседки с легкой крышей над головой и костром в центре. Известны случаи, когда ночные великосветские балы стоили жизни замерзшим на морозе кучерам.
Человек и город
Мы уже говорили о колоссальной магнетической притягательности, которой обладал Петербург для провинциалов. В столицу приезжали на заработки, на службу, «на ловлю счастья и чинов», на учебу. В особняках знати жило множество слуг, выписанных вельможами из своих сельских имений. Слуг было так много, что даже у Пушкина, вечно нуждавшегося в деньгах, их насчитывалось пятнадцать, не говоря уже о графе Строганове, у которого служило 600 человек. Не случайно среди многих сословий в Петербурге преобладало крестьянское. В 1897 году оно составляло 31 процент всего петербургского населения. Значительную долю петербуржцев составляли иностранцы, а также «иностранные подданные Российской империи». Много было представителей национальных меньшинств. По переписи 1897 года в столице насчитывалось 60 этнических групп.
Вся эта огромная масса пришлого населения, завороженная фантастическими снами и святочными рассказами, верила в «свой» Петербург, когда бросала насиженные места и устремлялась в столицу. Но холодный, расчетливый, недосягаемо вельможный Петербург все ставил на свои места. Он славился стремительными обогащениями и катастрофическими падениями; одних любил, к другим был равнодушен, одних безоговорочно принимал, других отталкивал как инородные тела.
Сенат и Синод
По образному выражению одного современника, русский классицизм «вошел в Петербург через арку Новой Голландии и покинул его через арку Сената и Синода». Действительно, ансамбль Сената и Синода – последнее из крупных произведений великого зодчего Карла Росси – несет в себе явно выраженные элементы упадка классицистического направления в архитектуре: композиция подчеркнуто асимметрична, фасады перегружены украшениями и буквально загромождены колоннами, ордер играет не столько функциональную, сколько декоративную роль. Тем не менее архитектор блестяще выполнил задачу, поставленную условиями конкурсного проектирования: «Зданию Сената дать характер, соответствующий огромности площади».
Петровская (ныне Декабристов) площадь благодаря Росси стала одним из крупнейших и важнейших городских центров. Росси удалось объединить Английскую набережную и площадь, посягнув во имя этого на святая святых классицизма – симметрию. Он удлинил здание Сената за счет сенатской церкви с закругленным фасадом и объединил здания Сената и Синода величественной аркой, достигнув этим двойного эффекта. С одной стороны, включил перспективу Галерной улицы в структуру грандиозной площади; с другой – достаточно достойными средствами выполнил желание заказчика: перекинул через Галерную улицу символический знак единства церкви и государства, светской и церковной власти. В то же время Росси сумел придать арке самостоятельный характер, и это сразу поставило ее в один ряд с такими триумфальными сооружениями, как Нарвские ворота и Арка Главного штаба. Строительство Сената и Синода завершилось в 1836 году. Вскоре в них разместился громоздкий государственный и церковный чиновничий аппарат, издавна известный продажностью и насквозь пронизанный коррупцией. Благодаря счастливой находке зодчего родился блестящий каламбур, сразу же ставший петербургской пословицей.
Мнемонические правила
Слобода бывшего Семеновского полка (Семенцы)
Легко сохраняемая в памяти фраза помогает запомнить названия и порядок следования параллельно идущих улиц в известном городском районе – Семенцах.
История Семенцов восходит к 1740-м годам, когда на левой стороне Загородной дороги (ныне Загородный проспект) был выделен лесистый и заболоченный участок для расквартирования гвардейцев Семеновского полка. Деревянные казармы для рядовых и офицерские светлицы возвели вдоль просек-линий каждой роте отдельно. Впоследствии деревянные казармы заменили каменными, а линии, превращенные в улицы, начали застраивать обывательскими домами.
К концу XVIII века Семенцы вошли в черту города и административно были отнесены к Московской части Петербурга. Тогда-то улицам и были присвоены имена в честь городов Московской губернии. Долгое время Семенцы сохраняли провинциальный характер пригорода с одноэтажными домиками, палисадниками, огородами и бесконечными заборами. Только в конце XIX – начале XX века они приобрели современный архитектурный облик.
Многие десятилетия бессмысленная, но легко запоминаемая фраза о балерине, которой нельзя верить, была единственной подобного рода в Петербурге. Чаще всего смысловые акценты, обозначенные в названиях улиц, соотнесенные с их историей и географией, давали возможность зрительно представить их положение на карте города.
Но за последнее время появились целые «тематические» серии названий, которые имеют к самим улицам лишь формальное отношение и без особого ущерба для общей идеи могут быть переставлены местами. В самом деле, имеет ли серьезное значение однажды заданная искусственная последовательность: Белградская, Будапештская, Бухарестская и т. д., или она может быть изменена внутри этого логического ряда? Вместе с тем есть практическая необходимость знать эту последовательность.
Однажды на ленинградское радио пришло письмо, в котором ленинградка Ершова предложила несколько таких фраз, сконструированных (или изобретенных? или сочиненных?) ею. Как нам кажется, принятые на вооружение, проверенные и отшлифованные временем, многие из них могли бы войти в фонд петербургского фольклора.
Веселый поселок
В конце 1960-х годов массовое жилищное строительство шагнуло на правый берег Невы в район Веселого поселка, названного так, по одной из версий, еще в XIX веке за непривычное обилие зелени. Проект планировки, рассчитанный на проживание 300 тысяч человек, разработал коллектив архитекторов под руководством Г. Н. Булдакова, А. И. Наумова, Д. С. Гольдгора и Г. К. Григорьевой. Район имеет четкую планировочную схему – проспекты Дальневосточный, Искровский, Большевиков, Товарищеский и Солидарности (Да И Баранки Там Соленые) пересекают улицы Народная, Новоселов, Тельмана, Крыленко, Шотмана, Дыбенко, Антонова-Овсеенко, Подвойского и Коллонтай (На Нашу Теплую Кашу Шла Добыча Аж Полными Корзинами).