Наум Синдаловский – Легенды и мифы Санкт-Петербурга (страница 21)

Привал

Так издавна называют развилку Петергофского и Таллинского шоссе. Здесь во время длительных переходов останавливались для короткого отдыха квартировавшие в Петергофе гвардейские части. Екатерина II, возвращаясь с охоты в стрельнинских лесах, любила устраивать здесь привалы.

Место, о котором идет речь, находится в самом центре Ульянки, на развилке Петергофского шоссе и проспекта Маршала Жукова, а не Таллинского шоссе, как об этом говорится в легенде. К сожалению, Ленгорисполком не нашел иных способов увековечить память одного из полководцев Великой Отечественной войны и вместо того, чтобы его имя присвоить одной из десятков вновь появившихся улиц, избрал для этого часть старинного Таллинского шоссе.

«Васина деревня»

Так петербуржцы называли участок домов № 25–27 по 18–19-й линиям Васильевского острова, на котором стояли ночлежные дома купца Васина.

Ночлежные дома появились в Петербурге в 1860-х годах. Многие из них имели официальный статус, в том числе и ночлежные дома купца Васина на Васильевском острове. В путеводителях, справочниках и периодической печати постоянно появлялись такие объявления: «2-й ночлежный дом, Тележная, 33. Основан на 600 ночлежников, которых впускают в 6–9 часов вечера, выпуск в 7 часов утра. Плата 10 коп. С ужином и чаем».

До недавнего времени ночлежные дома рассматривались только как «средство извлечения доходов и способ обогащения», с одной стороны, и как «источник болезней и порока, воровства и бандитизма» – с другой. И тем не менее они давали шанс на выживание людям, попавшим в беду.

Как явление петербургской жизни ночлежные дома после Октябрьской революции исчезли, в том числе и буквально, как это произошло с «Васиной деревней», – в 1930-х годах ее снесли, и на освободившемся месте были выстроены пятиэтажные дома для рабочих.

Легенды имен

Петр I

Тайное венчание

Однажды вечером, в ноябре 1707 года, Петр I, находясь в своем скромном домике на Петербургской стороне, вдруг приказал запрячь лошадей и вместе с Екатериной в сопровождении одного Брюса отправился через Неву в самое уединенное место за Фонтанкой к деревянной часовне. В этой часовне при бледном мерцании лампады Петр тайно обвенчался со своей невестой. На месте этой ветхой часовенки был заложен затем Троицкий собор.

Тайное венчание Петра и Екатерины произошло на Петергофской дороге в церквушке, на месте которой Петр впоследствии заложил церковь Екатерины Великомученицы.

Официальная свадьба Петра I и Екатерины состоялась только в 1712 году, хотя далекий от предрассудков царь задолго до этого считал ее своей законной супругой. На свадьбу прибыли даже те иностранные дипломаты, которые в то время еще жили в Москве, московские родственники Петра, царский двор, родовитые бояре, тем самым как бы признав столичный статус Петербурга. Не случайно именно 1712 год считается годом, когда Петербург стал столицей государства, хотя никаких официальных указов по этому поводу не было. В то же время все понимали, что свадьба носила скорее светский характер, так как перед Богом христианин Петр ничем не отличался от всех остальных рабов Божьих и в народном сознании не мог обойтись без церковного обряда венчания. Пусть тайного. Это импонировало, делало его более близким к простому люду.

Петербургская фольклорная традиция связывает с царским венчанием два места, на которых впоследствии были воздвигнуты два храма, один из которых уже в наше время был варварски уничтожен.

В первой половине XVIII века в Петербурге был расквартирован лейб-гвардии Измайловский полк, который разместили в освобожденных корпусах переведенного в Ярославль Прядильного двора на левом берегу Фонтанки, почти при впадении ее в Неву. Здесь полк квартировал до 1743 года, пока для него не выстроили специальную слободу чуть выше по течению Фонтанки. В 1756 году в Измайловской слободе, на том месте, где, согласно легенде, утопала во мхах ветхая часовенка, неизвестный мастер возвел Троицкий собор. К 1788 году он обветшал и его заменили новым, тоже деревянным и тоже по проекту неизвестного зодчего.

Только в 1827 году архитектору В. П. Стасову заказали проект каменного Троицкого собора, который в 1828 году торжественно заложили и через семь лет не менее торжественно освятили. Величественное, крестообразное в плане, белоснежное здание собора с превосходными монументальными, коринфского ордера колоннами было по достоинству оценено современниками. Обращало внимание дерзкое сочетание античных портиков с гладью выбеленных в один цвет с колоннами, подобно древнерусским храмам, фасадов. Восхищало компактное, красивое по силуэту сооружение с темно-голубым куполом, празднично раскрашенным яркими звездами.

Опытный градостроитель, Стасов надолго определил огромное градообразующее значение собора. Он и сейчас, стоящий почти на одной оси с Никольским собором, перекликающийся с золотом его куполов и видный со множества точек обзора, вносит живое разнообразие в довольно скучную равновысокую панораму застройки обоих берегов Фонтанки.

Вторая легенда связывает обряд венчания с церквушкой на обочине старой Петергофской дороги. В строительной летописи Петербурга это место было отмечено издавна. Сам Петр основал здесь каменную церковь, которую в конце XVIII века передали больнице, а взамен неподалеку выстроили деревянную. В 1824 году она сильно пострадала во время наводнения. Было принято решение ее разобрать и заменить новой. По рекомендации президента Академии художеств А.Н. Оленина проект церкви разработал архитектор Константин Андреевич Тон.

При работе над проектом учитывалось особое положение будущей церкви на одной из ее главных загородных дорог при въезде в столицу с запада. Тон был одним из первых русских архитекторов, обратившихся в эпоху классицизма к самобытному древнерусскому зодчеству. Он стал провозвестником нового направления в архитектуре, связанного с использованием в проектировании наследия предшествующих поколений. Только в Петербурге им было выстроено восемь культовых сооружений. Все они отличались своеобразием, и почти все строились в древнерусском стиле. И первой из них, что сразу выдвинуло Тона в ряд самых популярных архитекторов России, была церковь Екатерины Великомученицы.

Время жестоко отнеслось к наследию зодчего. Ни одной его культовой постройки, за исключением церкви Преображения на Аптекарском острове, не сохранилось. Бесследно исчезла и церковь Екатерины Великомученицы, «что на Петергофской дороге». На ее месте в 1930-х годах был выстроен кинотеатр «Москва».

Смерть Петра

Во время наводнения Петр одним из первых бросился на помощь терпящим бедствие жителям Петербурга. Его лодка появлялась то на одной, то на другой затопленной улице города, как вдруг при спасении гибнущих моряков лодка перевернулась. Простудившись в ледяной воде, Петр заболел и через несколько дней умер.

Героизация личности Петра I началась задолго до его кончины. Она направлялась сверху и находила безоговорочную поддержку в низах. Смерть великого преобразователя России только ускорила и усилила этот процесс, породив многочисленные мифы и легенды, в том числе легенду о его смерти от простуды.

Последнее наводнение, постигшее Петербург при жизни его основателя, началось 12 ноября 1724 года. Уровень воды не поднялся выше отметки в 200 сантиметров, хотя и этот уровень считался в XVIII веке очень высоким, так как достаточно было 40 сантиметров подъема, чтобы Нева вышла из берегов. Для сравнения скажем, что этот уровень за счет устройства набережных, укрепления берегов и культурного слоя в XIX веке равнялся 80 сантиметрам, а в XX – уже 145. Петр, как, впрочем, всегда, когда находился в Петербурге, принимал активное участие в спасении пострадавших. Возможно, что факт, изложенный в легенде, имел место в действительности.

Однако к тому времени Петр уже давно и безнадежно болел. Еще в 1714 году медики считали его тяжелобольным человеком. У него был испорчен желудок, опухали ноги, случались приливы крови к голове «отчасти вследствие несоблюдения диетических правил и неумеренного употребления горячих напитков».

Умер Петр I 28 января 1725 года от уремии. 10 марта его похоронили в Петропавловском соборе, ставшем с тех пор усыпальницей российских императоров.

На склоне Пулковских высот

Прогуливаясь однажды по склону Пулковской горы в окружении местных жителей, Петр воскликнул шутя: «Пулкову не угрожает вода!» – на что старый чухонец возразил: его дед видел, как вода во время наводнения доходила до ветвей древнего дуба у подножия горы. Петр сверкнул глазами, потребовал топор, сошел к тому дубу и отсек его ветви.

Петербург и наводнения… С первых дней существования Петербурга началось невиданное противостояние Человека и Стихии, Города и Воды. Вся жизнь Петербурга так или иначе была пронизана этой беспримерной борьбой, в которой в конце концов, порою ценой невероятных потерь, человек выходил победителем. И вновь накапливал силы и опыт для очередной схватки.

Идея торжества человека над слепыми силами природы проникала в политику и экономику, быт и искусство. Герои клодтовской скульптурной поэмы на Аничковом мосту и Медный всадник, поправший издыхающую змею копытом вздыбившегося коня, бог моря Нептун в скульптурном декоре Биржи, покровительствующий заведению флота в России, исполинские олицетворения четырех русских рек у подножия Ростральных колонн. Все призвано было иллюстрировать превосходство Человека над Стихией.